Искра Свободы 1 (СИ) - Нова Александр

Писарь подал блокнот. Перо ходило по бумаге, оставляя кривые, тяжёлые линии. В круге стало тише. Не потому что злость ушла: она получила рамки. Любая бюрократия и формализм дают порядок.

— Свет! — коротко потребовала Селена. — И держать.

Двое баронских, по приказу Ирвина, поднесли факелы ближе к барону. Один хотел огрызнуться, но увидел взгляд сержанта и проглотил слова. Как человек, который внезапно вспомнил, что у него есть имя и его можно записать. Второй молча поднял факел выше.

Селена снова наклонилась к барону. Её руки работали быстро: игла, нить, бинт. Девушка не смотрела на лица, не реагировала на шёпот. И только когда барон снова дёрнулся — слабо, но неприятно — Селена не отпрянула, а, наоборот, опустила ладонь ему на грудь, словно что-то фиксируя.

— Его милость будет дёргаться, — сказала она ровно. — Он без сознания, не управляет своим телом. Держите, мне нужно зашить.

Баронские опять зашумели, но уже тише. Ирвин не дал огню неподчинения разгореться снова.

— Построились, — приказал он. — Двое — свет. Двое — держать по команде Селены. Остальные — периметр. Щиты наружу. Или про монстра забыли все?

— Ясно… — нехотя отозвались голоса, каждый по-своему, будто пробуя слово на вкус.

— Громче! — рявкнул Ирвин.

— Ясно, господин сержант! — заорали ему в ответ солдаты.

И это прозвучало как признание власти, пусть и сквозь зубы.

Круг стал шире на шаг. Воздуха словно прибавилось.

Я почувствовал, как мои люди сзади тоже чуть расслабились: оружие не опускали, но перестали держать его так, будто сейчас придётся биться насмерть.

Писарь вырвал лист из своего блокнота и передал мне.

— Документ составлен. Подписи есть. Свидетели есть.

Я лишь коротко кивнул и спрятал бумагу в кошель. Ирвин проводил её взглядом. Взгляд сержанта выражал злость и раздражение, а ещё расчёт. Ирвин лучше многих знал, что именно на расчёте и держится любой порядок.

Селена не поднимала головы и продолжала работать. Уже не так резко, как в первые минуты, а ровно, будто внутри себя наконец приняла решение и теперь просто делает то, что должна.

Барон дышал. Рвано, с паузами, но дышал.

А баронские… баронские стояли на своих местах, выполняя приказы. С ненавистью. С недоверием. Но выполняя. В этот момент мне стало ясно: опасность бунта ушла.

Селена завязала последний узел на повязке, отрезала нить и медленно выпрямилась. Руки у неё были в крови до локтей, лицо бледное, но глаза — всё те же, ледяные. Девушка вытерла ладони о тряпку, которую ей подал Лис, и кивнула — мол, готово. Барон лежал неподвижно, дыхание стало ровнее, хоть и оставалось слабым. Раны зашиты, кровь остановлена, но его милость всё ещё был где-то далеко, в коме, куда его загнала модификация, чтобы сохранить жизнь.

Я смотрел на Селену и думал: она только что спасла человека, который лично выхлопотал ей клеймо. И сделала это без лишних слов, без дрожи в руках. Не из милосердия. Из-за прагматизма. Поступила так же, как поступил бы я на её месте.

Ирвин первым нарушил тишину, не дав ей снова стать опасной.

— Носилки. Два копья, плащи. И быстро — монстра мы отогнали, но тварь может вернуться в любой момент.

Баронские зашевелились, хоть и неохотно. Двое сняли плащи, другие подали древки копий. Соорудили импровизированные носилки за пару минут. Грубо, но крепко. Подняли барона осторожно, словно боялись, что он развалится от одного неловкого движения. Его милость даже не застонал: «Живучесть (Е)» держала его в забытьи, не давая боли прорваться.

— Выдвигаемся, — сказал Ирвин, окинув всех тяжёлым взглядом. — Эллади и его пятёрка — впереди, показывают дорогу. Свет экономить, но не гасить.

Сержант отдал приказ, и люди подчинились. На этот раз без ворчания. Ирвин смог навести порядок и укрепить свою власть. Сержанта не любили, но признавали необходимость командования.

Я махнул своим. Остальные построились за нами. Ирвин и носилки с бароном поставили в центр.

Двигались медленно, чтобы не раскачивать барона и, не дай Владыка, не уронить его.

— Селена, какие ожидания по барону? — тихо спросил я.

— Должен выжить. Зелье «Среднего лечения (Е)» работает пять дней, ускоряя регенерацию в шесть раз и давая « Улучшенный Иммунитет (F)» пятого уровня. Заражение крови или сепсис ему не грозит. За время действия зелья его раны заживут. Может, не полностью, но схватятся точно, угрозы жизни не будет. Скорее всего, тогда он и очнётся.

— А эта модификация «Живучесть (Е)» насколько редкая? Выглядит как настоящее чудо.

— Я ни разу её не встречала. Даже не читала о такой. Не знаю, где барон её достал, но это действительно неимоверная редкость. А её эффект… — Селена сделала паузу, обдумывая увиденное. — Ничего божественного в нём нет. Например, она купирует кровотечение, перекрывая артерию. Ты не истечёшь кровью, но если быстро не зашить артерию и снова не пустить по ней кровь, то ткани начнут отмирать. А с обширным некрозом уже никакое зелье лечения не справится.

— Если это не чудо, то как тогда должно выглядеть чудо?

— Я слышала легенды, что осенённые Благодатью Владыки с такими ранами, как у барона, спокойно продолжали сражаться. А раны сами закрывались, артерии сами склеивались. Не мгновенно, но достаточно быстро.

С одной стороны, это всё звучало нереалистично. А все чудеса, которые я встречал до этого, с некоторым скрипом, но можно было объяснить в рамках известной мне физики и биологии. С другой — может, там с (D)-ранга и начинается настоящая магия? Такая, что не просит разрешения у законов бытия?

До выхода из пещер оставалось совсем немного, когда мои вяло текущие мысли прервал лай собаки. Нам навстречу кто-то двигался.

Лай стал громче, ближе. Злой, настороженный, с хриплым рыком в конце. Из туннеля впереди вырвался свет. Яркий и белый. Явно не от факелов: использовали «Осветитель (F)». В этом свете шли пятеро.

Двигались спокойно, без суеты. Как хозяева, пришедшие на шум. Впереди — крупная собака, почти по пояс человеку, с широкой грудью и массивной головой. Настоящий волкодав. Собака не рвалась, не тянула. Просто шла с низко опущенной мордой и смотрела на нас умными, оценивающими глазами. Словно мы её еда, только почему-то ещё живая.

За собакой — старший. Лет пятьдесят, может, чуть больше: седина в висках, лицо грубое, обветренное, без лишней мимики. Кираса поверх кольчуги, ремни натянуты как надо, всё сидит по фигуре. На боку — полуторный меч. Не парадный, боевой, с потемневшей гардой. Такой носят не для красоты.

Остальные четверо выглядели скромнее, но тоже люди явно не простые: хорошие шлемы и кольчуги, щиты с гербом барона, оружие ухоженное. Очевидно не деревенская стража.

Собака остановилась, рывком подняла голову и зарычала — тихо, предупреждающе. Старший кинул на неё взгляд, словно мысленно передавая команду, и рычание тут же стихло. Дисциплина у пришедших была железная. Даже у зверя.

— Доклад, — бросил старший. Голос низкий, привыкший командовать. Взгляд прошёлся по колонне, задержался на носилках с бароном. — Что здесь произошло?

Ирвин шагнул вперёд, отдал честь — чётко, но без лишней покорности.

— Господин Арно де Монфор, — сказал он. — Его милость тяжело ранен. Нападение монстра.

Пока сержант отчитывался перед родственником барона, Лис тихо шепнул мне на ухо, почти не шевеля губами:

— Это дядя барона. Он у него главный ловчий.

— И кого ловят? — спросил я так же тихо, не сводя глаз с пришедших.

— Людей. Дезертиров, беглых крестьян, браконьеров. Всех, кто барону мешает или против его власти идёт.

Ирвин закончил доклад, хмурый Арно подошёл к носилкам с бароном, осмотрел и, выпрямившись, ровным голосом приказал:

— Я принимаю командование. Остановиться. Все «искупление» немедленно ко мне. Для допроса.

Ловчий не объяснил, по какому поводу будет допрос. Но тон был такой, что попытка уточнить выглядела бы как дерзость.