Я на тебе (никогда не) женюсь (СИ) - Рейнс Анна

Острая драконья ярость вспыхивает внутри. Резко ухожу в вираж, когда в меня летит целая туча стрел. Отвлекаюсь на лучников, обрушивая на них свой огонь.

Ровный строй распадается — бросаются во все стороны. Доносятся крики и неприятный паленый запах.

Ненавижу войну.

И в то же время живу ей. Жил. Она была моей женщиной — единственной, с которой мне суждено было идти плечом к плечу. Но сейчас...

Черт побери это княжество Валдорн!

С этими мыслями я обрушиваюсь на магов, что готовят оружие. Его сила нарастает, гудит в воздухе. Пространство вибрирует настолько, что почти физически сложно дышать. Выпускаю огонь, который встречает наскоро выставленный щит.

Этот щит стремительно тает словно лед на солнце. Пламя льется из меня, заслоняя обзор. Не снижаю напор, уже чувствуя сладкий вкус победы.

Щита больше нет, и я делаю вдох полной грудью, готовясь к следующей атаке. Но вдруг вижу, что оружие наставлено прямо на меня. Стреляет.

Яркая вспышка. Боль. Такая острая, словно меня напополам раздирает. Я уже не лечу — падаю. Словно ослеп. Не могу дышать. Только и слышу оглушительный свист воздуха.

А затем наступает агония. Долгая, мучительная. Мне кажется, что нутро сгорает заживо. Тянусь ко второй ипостаси, но в сознании непривычно пусто. Словно дракона больше нет. Меня нет.

Боль пожирает каждую клеточку тела. Это хорошо. Это значит, я еще жив. Будто сквозь мутную пелену слышу голоса. Цепляюсь за них. Но сознание неумолимо проваливается в темноту. Где нет ни жара, ни боги.

Где нет абсолютно ничего.

Мне кажется, проходят сотни лет, прежде чем темноту рассеивает неяркая искра.

Мой мозг фиксирует ее, и даже это простое действие стоит огромных усилий. Есть в ней что-то знакомое. Теплое. Как солнечный зайчик, пойманный закрытыми веками.

Я смотрю на нее неотрывно. Искра разрастается, становится ярче. Ее тепло наполняет меня, вновь возвращая чувствительность. Боль. Даже ей я рад.

Свет рассеивает мрак моей души, и где-то там я снова чувствую дракона.

Израненный, злой, он тоже тянется к этому свету, что сияет теперь ярче солнца.

А затем я слышу голос. Аллисандры.

Кажется, я все-таки умер.

Аллисанда

Изменения наступают не сразу. По телу Дэлмара проходит судорога, спина выгибается, а затем раздается сильный хруст. Внутри все обмирает.

— Что ты наделала? — кричит женщина, но я останавливаю ее резким движением свободной руки. Внимательно слежу за состоянием Сарса. Вот — его мышцы расслабляются. Грудная клетка поднимается сильно и ровно. А метка на моей спине начинает гореть.

Мне хочется верить, что это хороший знак.

Медсестра проверяет его пульс. Неверяще бормочет:

— Стабилизируется.

— Мне нужна вода, — чувствуя, как голова начинает слегка кружиться. Все же перенос не прошел даром. — Потом иди помогать другим. Дальше я сама.

Поколебавшись, она уходит. Я прекращаю вливать магию, когда чувствую, что сил

уже почти нет. Вглядываюсь в лицо Дэлмара, и сердце болезненно сжимается. Без привычного сурового выражения он сам на себя не похож. Отвожу прядь со лба, и мне кажется, что веки слегка трепещут.

— Дэлмар, это я, — шепчу. — Аллисандра.

Всматриваюсь в его черты с надеждой, но глаза не открываются. Возвращается медсестра с ведром. Ставит рядом со мной и быстрым шагом уходит. Я слегка нагреваю воду магией, после чего принимаюсь смывать кровь.

Говорю с ним — у меня словно плотину прорывает. Вываливаю все, что скопилось на душе. Умоляю вернуться. Возмущаюсь. Угрожаю. А затем снова возвращаюсь к мольбам.

Раны ужасные. У меня дрожат руки. Я не переставая касаюсь его ладони, лица.

Мне так больно от мысли, что я больше ничем не могу помочь. Проверяю дыхание и пульс. И лишь затем замечаю, что одна из ран выглядит иначе. Будто бы не такой глубокой. В груди расцветает робкая надежда, но я слишком боюсь доверять ей.

Жду. Стараюсь не прислушиваться к звукам снаружи палатки. Продолжаю говорить, и звук собственного голоса помогает успокоиться. Нам не мешают, и я не знаю, хорошо это или плохо.

Проходит не меньше часа, прежде чем я убеждаюсь: регенерация работает.

Начинаю смеяться и плакать одновременно. А еще через час Дэлмар открывает глаза. Взгляд расфокусированный, но он с усилием останавливает его на моем лице.

— Аллисандра?

64.

Его губы сухие настолько, что трескаются даже от такого небольшого движения. Я тут же спохватываюсь.

— Хочешь пить?

Он немного заторможено кивает. Морщится от боли. Я подношу к его губам флягу и осторожно наклоняю. Дэлмар пытается сесть, но я свободной рукой удерживаю его на месте.

— Пожалуйста, лежи. У тебя столько ран, — мой голос подрагивает.

Он пьет, но его глаза неотрывно наблюдают за мной. Так, словно не верят, что все происходит на самом деле. Я и сама не верю. Почти бессонная ночь. Пережитый ужас. Побег из дворца. Еще и резерв сейчас на нуле.

Мне так много хочется сказать, но с губ не срывается ни звука. Говорить с его бессознательным телом было как-то проще.

— Как ты сюда попала?

— Перенеслась.

— Одна? Без охраны?

Пожимаю плечами, потому что ответ и так очевиден. Ни один другой человек не обладает той же силой, что и я. А король вряд ли отпустил меня по доброй воле. Я убираю флягу и кладу ладонь на его лоб. Горячий. Но, кажется, температура близкая к нормальной — его кожа всегда была горячее моей.

Дэлмар перехватывает мою ладонь. Для того, кто едва не шагнул за грань совсем недавно, хватка у него крепкая. Подносит к носу, и я чувствую, как он втягивает запах моей кожи. Прикрывает глаза.

- Король не знает? — догадывается он.

— Скорее всего, уже узнал.

Рассвет давно наступил, а, значит, Дара наверняка попробовала меня разбудить.

Но увидела только платье, что я оставила под одеялом.

— Это было очень рискованно, Аллисандра. Но я рад, что ты здесь, — он целует мою ладонь, ведет ее ниже и ниже, пока не оказывается на груди. — Мое сердце все еще бьется лишь поэтому.

Чувствую его пульс, его дыхание, и моя нижняя губа начинает дрожать. Приходится ее закусить.

— Я проснулась ночью. Метка болела. И лишь случайно застала, как отцу принесли отчет. Я... - голос садится, — очень испугалась.

— Почему? Твой отец отправил бы подкрепление... — его золотые глаза внимательно изучают мое лицо, словно ищут какие-то ответы.

— Я испугалась за тебя, Дэлмар! — резко перебиваю я. - Я испугалась, что потеряю тебя. Что наше последнее свидание так и не состоится. Ничего... не состоится. И что я никогда не услышу те слова, что ты написал мне перед отправлением. И... что таки не смогу ответить, что тоже тебя люблю.

Почти ничего не вижу из-за слез, что застилают обзор. Моргаю, и они скатываются горячими дорожками по щекам.

— Я люблю тебя, Аллисандра, — хрипло произносит он. — Как никого и никогда в жизни. Давай не будем называть то свидание последним. Одним из многих.

Хорошо?

Я несколько раз киваю, слизывая соленые слезы с губ.

— Я люблю тебя, Дэлмар. Всем своим сердцем, — стоит мне это произнести, как на сердце так легко становится. Сколько времени я несла этот груз неотвеченного чувства? Боялась открыться, признаться... снова.

Дэлмар смотрит на меня, и золото в его глазах светит так ярко, что я не могу отвести взгляд.

— знаю, что момент неподходящий, но... ты станешь моей женой, Аллисандра?

Обещаю любить тебя всю свою жизнь. А еще заведем столько детей и собак, сколько ты хочешь. Боюсь только, кольцо осталось в замке.

Я снова смеюсь и плачу одновременно. В голове ни на секунду не мелькают сомнения, когда я отвечаю:

— Да!

Наклоняюсь к его губам и осторожно прикасаюсь к ним своими. Как раз в тот момент когда полог шатра поднимается, впуская звуки заметно притихшего сражения. В проеме замирает высокая фигура, и по форме я понимаю, что это офицер.