Изгнанная в Академии Стражей (СИ) - Нечаева Марина

Мэтт смотрел прямо на меня, не отводя взгляд. Его глаза отражали золотые всполохи магии сферы, и, как мне казалось, светились нежностью.

Могу ли я доверять тебе? А ты? Сможешь ли ты поверить в мою историю? Сможешь ли защитить?

Однажды я уже сделала неправильный выбор, который дорого обошелся и мне, и моим близким. Боюсь, вторая ошибка может обойтись мне еще дороже. В памяти всплыли слова Мэтта: «Стража – одна большая семья. Я не оставлю тебя с проблемами наедине». Он мог запросто отказаться от дежурств со мной, взять себе любого другого портальщика, у которого не было проблем с даром, и я вылетела бы из Академии. Но нет, мой Страж поверил в меня, обучал, доверил свою безопасность и безопасность своей команды, решив позвать на Ночь великой луны. Как я могу выбрать не его?

И я решилась.

Даже если этот оборотень прав, даже если в Валдарии нам с братом будет лучше, я просто не могу предать сейчас моего Стража. Как бы мне ни хотелось убежать от всех проблем, забыв про Лероев, про эту глупую навязанную помолвку, про нестабильную магию, незаконный амулет и все остальные сложности, я не сбегу.

Я останусь тут, и смело посмотрю в лицо всем неприятностям, которые ждут меня впереди. И буду надеяться, что встречать их я буду не одна.

Я улыбнулась Мэтту, и, повернувшись к оборотню, четко произнесла:

– Может быть ты и прав, может быть меня ждет непростая судьба, но я не пойду с тобой. Я останусь в Тарквинии.

Глаза полуморфа на миг распахнулись чуть сильнее обычного, он мотнул головой и произнес:

– Как знаешь. Но без маенгора я не уйду.

Я покачала головой, прижимая прохладный камень к груди.

– Не хочешь по-хорошему? – хмыкнул оборотень и внезапно рванул на себя рукой, отчего Кевина протащило по земле.

Оборотень быстро подхватил его, выставив впереди себя, и приставил к горлу Стража клинок, на острие которого отражались всполохи магии щита.

– А что ты скажешь, если я вскрою горло твоему другу? – спросил полузверь таким тоном, будто осведомлялся, что я предпочитаю есть на завтрак. – Я, конечно, не люблю убивать безоружных, но мой народ для меня намного важнее очередного Стража, который без малейших сомнений запытал бы меня в казематах до смерти, будь у него такая возможность.

На этот случай у меня инструкций не было. Я не думала, что могу оказаться в ситуации, где мне придется вести переговоры о чьей-то жизни. Но смотреть, как острие клинка слегка продавливает кожу Кевина, было выше моих сил. Так что я подняла руку с маенгором, а вторую руку выставила ладонью вперед.

– Не надо, – тихо сказала я, краем глаза заметив, что Мэтт подает мне какой-то сигнал. – Вот твой камень, бери.

Я раскрыла ладонь с маенгором, взглянула на Мэтта – тот отчаянно показывал, чтобы я упала на землю.

Оборотень передо мной широко улыбнулся:

– Вот и умница, – произнес он.

В следующий миг произошло сразу несколько событий: я сделала небольшой шажок назад правой ногой и пригнулась, намереваясь упасть, но успела заметить, как Мэтт прижал обе руки с огненными шарами на них прямиком к защитной сфере, как отлетел в сторону Мэтта Кевин, прямо на его огонь, который уже начал прожигать сферу, как дернулся оборотень, и как все вокруг поглотила тьма.

Меня подхватили мохнатые руки, я уткнулась лицом в шерсть оборотня. Он, не церемонясь, прижал меня к себе так, что я даже не могла делать вдох, завел мою руку за спину и выхватил из нее камень.

Я услышала крик Мэтта:

– Лин!

Но не успела ответить. Где-то рядом вспыхнул ослепительный свет, будто что-то взорвалось, и меня отбросило на несколько метров неожиданно мощной ударной волной.

Я упала на землю, больно ударившись затылком. В глазах потемнело.***

Не знаю, сколько я так пролежала, но очнулась от того, что чьи-то сильные руки подняли меня с холодной земли и чей-то голос настойчиво позвал:

– Лин! Лин!

Сквозь забытье мне показалось, что это Мэтт, и, не в силах больше врать, я тихо прошептала:

– Я Лиззи.

Несколько раз я моргнула, пытаясь что-то различить, но темнота не уходила.

– Тише, тише, подожди, – пробормотал Мэтт, и моей головы коснулось что-то холодное.

Через несколько секунд острая боль в затылке стала исчезать, а зрение начало возвращаться. Голова перестала кружиться, и я смогла, наконец, различить лицо своего спасителя.

Мэтт смотрел на меня с тревогой.

– Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Где-то болит? – быстро спросил мой Страж.

– Нет, все нормально, – ответила я, осматриваясь.

Мэтт сидел у разрушенной стены одного из домов, а я полулежала у него на коленях. Вокруг нас валялись обломки кирпичей, об один из которых я, по всей видимости, и ударилась.

Казалось, вокруг нас прошелся смерч: фонарики сдуло, столы и стулья с веранд небольших кофеен перевернуло. По всей площадке были разбросаны какие-то бумажки, веревки, и что-то еще, едва виднеющееся в темноте. Я прищурилась, пытаясь разглядеть Кевина, и обнаружила Стража аккуратно прислоненным к соседней стене.

– Он в порядке? –кашлянув, спросила я у Мэтта.

Слова все еще давались мне с трудом.

– Будет в порядке, – кивнул он. – К счастью, я успел погасить огонь, перед тем, как Кевин упал мне прямо на руки. А потом нас отбросило, как и тебя.

– Ты ударился? – испугалась я и вгляделась в лицо Стража.

Он улыбнулся:

– Мелочи, не бери в голову.

Но я обнаружила за его ухом небольшой подтек крови, начавший, впрочем, уже немного засыхать. Вспомнив простое заклинание, которому научила меня Холли, и на которое моих сил вполне хватало, я протянула руку и несмело провела пальцами по лицу Стража. Сперва по скуле, отчего та дрогнула под моей рукой, а затем дальше, по шее, за ухо.

Зрачки Мэтта расширились, но он не отстранился и не попросил меня остановиться. Я послала легкий импульс и почувствовав, что кровь совсем перестала течь, улыбнулась.

– Небольшой фокус, – тихо сказала я.

– Ты не перестаешь удивлять, Лин, – улыбнулся Страж. – Или Лиззи? Так как мне тебя теперь называть?

Я вздрогнула. Значит, он услышал.

– Мэтт, мне столько нужно тебе рассказать, – проговорила я, опустив глаза. – Я даже не знаю, с чего начать. Я не Лин, это имя мне придумал Филипп Лерой, который дал мне этот амулет, и оказалось, что в нем кусочек менгира, ну, того самого, и оборотень об этом тоже знал, и поэтому меня и искал...

– Лин, – позвал Мэтт.

Но я продолжила говорить, не в силах прекратить. Мне нужно было выговориться. Я боялась, что если я не расскажу сейчас, то не смогу рассказать никогда. А мне нужно было, чтобы Мэтт услышал все от меня, чтобы поверил!

– Оборотень искал меня из-за этого кусочка. Он еще тогда, в наше первое дежурство все знал. Но я не знала, Мэтт! Я не знала, что внутри маенгор, не знала, что нельзя его использовать. Лерой мне ничего не сказал. Он сказал только, что амулет нужен, чтобы стабилизировать мою магию, потому что, понимаешь, она у меня нестабильная, и поэтому ночью она сильнее, чем днем...

– Лин! – чуть громче позвал Мэтт.

– ... Я так боялась, что вы все узнаете, что меня выгонят из Академии. Я хотела рассказать, но не знала, как, понимаешь? Лерой сказал, что нестабильных магов, как я, отправляют в тюрьму. А мне нельзя в тюрьму, у меня брат маленький остался дома...

При словах о Марке я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и, не сдержавшись, начала всхлипывать. Смахнув рукой бегущую по щеке слезинку, я продолжила:

– ... Я хотела получить магию и сбежать от Лероя, сбежать вместе с Марком, но Чарльз начал меня шантажировать. Сперва он говорил, чтобы я не тренировалась днем, тогда я начала тренироваться ночью, а недавно он узнал, что я сопровождала тебя на дежурствах и очень разозлился. Он даже сказал, что, если я не рожу наследника Лероям, они что-то сделают с моим братом. И я хотела признаться тебе, хотела все рассказать, но потом узнала про этот амулет, и... В общем, прости, меня, пожалуйста, – прошептала я сквозь слезы.