Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Кого… — начал я.

— Меня.

Из шлюза появился еще один человек, которого я не заметил за спинами моих детей-великанов. Тоже высокий, но все-таки пониже ростом, мужчина лет сорока на вид, светло-русый, с легкими залысинами и морщинами у рта. Сколько лет уговаривал его пройти полное омоложение, а он — ни в какую!

— Пап… — пробормотал я.

Почему-то вот теперь дыхание у меня перехватило всерьез. Не то чтобы я не ожидал его встретить — при наличии магии он мог умереть за истекшие годы только от несчастного случая. И понятно, что если все мои ближайшие родичи и Кирилл рванули за мной, то отец тоже вряд ли стал бы отсиживаться дома!

И все же, увидев его, я вспомнил Ориса — и особенно остро пожалел о нем. Это было почти несправедливо: потеряв моего второго отца, я по-прежнему мог обнять первого.

Но Творец, по счастью, ставит милосердие превыше справедливости.

— Привет, — Андрей Весёлов улыбнулся мне. — Смотрю, ты опять приложил максимум усилий, чтобы удивить меня своим внешним видом! В следующий раз можешь так не стараться.

— Я бы тоже предпочел оставить старое тело, — честно сказал я, — я к нему привык. Но у этого есть ряд преимуществ, в том числе неочевидных.

— Ну, я-то сторона мало заинтересованная. Главное, чтобы твою жену все устраивало.

— Пока не жаловалась.

Если не считать первой шутки Соры про размер груди, мы никогда с ней не сравнивали, «как было лучше». Некоторые вещи лучше не проговаривать вслух. Но, вроде бы, ей действительно все нравилось — если судить по ее энтузиазму!

— Насколько нам удалось восстановить события на Синей Терре, прежнее тело получило повреждения, несовместимые с жизнью? — отец приподнял брови.

— Автоматной очередью в позвоночник, если Алёна запомнила правильно. Сам я этот момент как-то упустил.

— Значит, я все-таки пережил всех трех сыновей. Очень рад, что вы с Алексеем и Мариной сумели исправить эту… досадную полноту личной трагедии.

— Прости, папа, — только и мог сказать я.

— Не за что, — он покачал головой. — Ты выполнял свой долг. Как мы все.

После этих слов мы все-таки обнялись. Непривычное ощущение — чисто физическое. Когда меня в теле девятилетнего Лиса крепко обнял Орис, я словил ностальгию по объятиям отца в малышовом состоянии — ощущения примерно совпадали. А сейчас у меня подобной карты восприятия не было. Андрей слишком меня выше, но при этом значительно худощавее, даже субтильнее, — невозможно даже на миг вообразить себя ни ребенком, ни подростком. Контакт не пробуждает воспоминания, не стыкуется с прошлым опытом. От этого вдруг возникло ощущение крайней неловкости, будто на деле мы давно уже друг другу чужие, просто играем роль отца и сына. Может быть, потом пройдет. С сыновьями-то ничего подобного не вылезло, хотя чисто физически я тоже никогда не был их меньше! (Может, потому что подсознание считает, что это нормально — когда дети растут?)

Кстати, а Марины тут нет? И Хлои? И Сережи Ураганова? Ладно, если они где-то здесь, на корабле, то предусмотрительно решили не лезть в семейную идиллию. Наверное, не зря: у меня не хватает сейчас внимания даже на самых близких, с невестками и зятем я бы едва поздоровался, наверное.

«Атмосфера всеобщих обнимашек» — когда-то при мне назвала подобную ситуацию Ксюша Гранина. Очень точно сказано! С непривычки бьет в голову почище крепкого вина, особенно когда ты попадаешь в такое после безумного напряжения и тяжелой драки, в которой едва не погиб — и едва не стал причиной гибели многих людей, в том числе близких тебе, что еще хуже. Я не мог стереть с лица улыбку, меня натурально слегка покачивало. Семья! Друзья! Кир опять умудрился меня спасти, — правда, сегодня моей жизни особо ничего не угрожало, но психически я снова подошел к грани. Это раз десятый, юбилейный, наверное! И мои мальчики здесь! И Афина! И даже папа!

— Удивительно, тут только Вальтрена не хватает, — сказал я. — И Мишки Бастрыкина с воплем: «Как ты смел умотать в отпуск на другую планету, а отчеты не сдать⁈»

— Поэтому его здесь и нет, — невозмутимо кивнул Кирилл. — Я его уволил и посадил Вальтрена на его место.

— Очень смешно, — фыркнул я. — Валь бы ни за что… — тут я осекся. — Погоди, ты серьезно?

— Серьезно, — подтвердил Кирилл. — Правда, договаривались мы на то, что это будет временно, но вот уже больше одиннадцати лет не находится, кому передать дела! Так что тебе вообще очень повезло, что ты в этом теле. Не то, боюсь, Валь на тебя бы все спихнул.

— Упс, — сказал я. — Действительно, повезло!

Интерлюдия. Весёловы-младшие и поиски себя. 869 год от Исхода по летоисчислению Старой Терры (10-й год правления императора Энгеларта Седьмого на планете боевых искусств)

— … От церкви святой великомученицы Екатерины Ависской гробы пронесут по бульвару командора Гарина до точки погрузки на катафалки…

— Это пустые гробы, — перебил Варда. — Зачем их куда-то носить? Зачем вообще отпевание в церкви?

— Это любимая церковь вашей матери, о расписании похоронной процессии уже выпустили новостной пак, — сказала командор Теплеева, которая курировала ситуацию от СВР-1. Варда знал Анастасию Александровну с самого детства — когда-то она занималась охраной его семьи, потом пошла на повышение. И теперь вот, так сказать, в каком-то смысле завершала цикл службы его родителям.

Больше всего ему хотелось наорать на нее и выключить связь, но Варда отлично осознавал, что это ничего не решит и никому не поможет.

— Варда Аркадьевич, я понимаю ваши чувства, — гладко продолжала особистка. — Но вы сами согласились на проведение публичной панихиды!

— Я не думал, что это будет настолько публичным, — Варда старался говорить мягко и спокойно, представляя на месте Анастасии свою самую тупую, но старательную студентку, однако у него не совсем получалось. — Вы превращаете ситуацию в какой-то цирк. Не надо так.

— Психологические аспекты операции были продуманы и просчитаны. Необходима максимальная публичность, иначе никто не поверит, что ваш отец действительно мертв. По той же причине мы решили не класть в гроб манекены, как это иногда делают в таких случаях — нам не нужны обвинения в подделках после. Биологических материалов, которые Кирилл Пантелеймонович вернул с Синей Терры, будет вполне достаточно.

Биологические материалы! Это она так называет аккуратно срезанные и заспиртованные ноги его отца, которые эти мясники сохранили в лаборатории!

От матери же вообще не осталось ничего.

— Но отец действительно мертв, — тихо сказал Варда. — Во что тут верить или не верить?

— Извините, но при репутации Аркадия Андреевича лучше перестраховаться. Многие профессионалы по ту сторону баррикад рыли и продолжают рыть, стремясь убедиться в его смерти.

— Тогда, правда, зачем все это представление? Если все равно у вражеских спецслужб останутся сомнения.

— В случаях, когда нет тела, сомнения всегда бывают. Но наши аналитики считают, что, по крайней мере, в Истрелии, в Фали и на Железной Терре в смерть Аркадия Андреевича обязательно поверят — потому что хотят поверить. Очень там его боялись. Публичная церемония подчеркнет это. Тогда безопасность вашей собственной семьи будет легче обеспечить.

Видя, что Варда не отвечает, Анастасия добавила:

— Подумайте о ваших дочерях. Одну попытку похищения мы отбили только позавчера.

Варда не удержал лицо и все-таки поморщился.

— В основном ее отбила моя жена. Если эти дегенераты рассчитывали, что отец восстанет из могилы и придет спасать своих внучек, то они не учли Хлою!

Теплеева чуть склонила голову.

— Сложно учесть все возможности боевого мага с опытом госпожи Весёловой.

Варда вздохнул, выдохнул. Потер глаза. Он уже трое суток, с тех пор, как прошло официальное подтверждение факта гибели, занимался отцовскими — семейными! — делами, и конца края этому не предвиделось. Хотя отец со свойственной ему аккуратностью оставил финансы и собственность в максимально возможном порядке. Но все равно при таком количестве активов многие заморочки оставались… скажем так, трудно разгребаемыми.