Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Хорошо, — наконец сказал он. — Значит, гробы погрузят на катафалки на бульваре командора Гарина. Почему именно там?

— Там расположен госпиталь, в котором долгое время работала Леонида Георгиевна. В НИИ ММИТ она работала еще дольше, но основные его территории находятся за пределами столицы, так что…

Они обсуждали похороны еще некоторое время, и Варда, скрепя сердце, согласился со всеми поправками Теплеевой. Отец, кстати, одобрил бы. Он любил публичные цирки. Не одобрила бы мама — но с шансами она бы, как всегда, сделала так, как требуют интересы дела. Мама всегда поддерживала отца во всем.

Ледяной ад!

Когда Варде было года четыре, он осознал, что такое смерть, и долго плакал. Его успокаивали: есть магия, есть медицина, если человек осторожен, он спокойно может прожить несколько сотен лет! Вон как госпожа Степанида Кириллова, знаменитая владелица сети ресторанов, или папин друг дядя Вальтрен — им уже обоим около четырехсот лет, старейшие граждане Ордена!

Когда ему было лет шесть или семь, он осознал: его отец несколько сотен лет точно не проживет. Не с его темпераментом и родом занятий. Лет в десять, слушая, как школьный приятель рассказывал о похоронах дяди, погибшего во время несчастного случая в порту, Варда осознал и другое: похороны отца, в случае чего, скорее всего, придется организовывать ему. Это его очень напугало, и он постарался загнать страх куда-то в глубину сердца.

Ну вот, теперь ему тридцать четыре, и таки пришлось организовывать похороны — а в глубине души он ощущает себя тем же расстроенным и напуганным семилетним мальчиком.

Тем более он не думал, что заодно придется организовывать и похороны матери!

Мама не должна была умереть! Никогда!

Мама всегда была несокрушимой опорой! У нее не было совершенно никакой причины умирать — она была осторожной, консервативной, очень принципиальной и никогда, никогда не напрашивалась на неприятности! У нее всегда были для Варды наготове совет и похвала, она всегда умела разложить по полочкам любое его затруднение, а если с затруднением никак не получалось справиться — то хотя бы обнять его и пожалеть.

Правда, последние лет десять Варда редко прибегал к этой опции: с возрастом он начинал понимать, что его опыт не соответствует опыту родителей. У него другой характер, он живет в другое время, и там, где он сталкивается с почти непреодолимым препятствием, ни мама, ни отец вообще препятствия не видят. Просто не понимают, в чем загвоздка. Поэтому большинство проблем ему необходимо решать самому. Но все равно, теперь, когда мамы не стало, у Варды было ощущение, что у его дома снесло крышу.

Нет. Она жива. Потому что отец жив. Варда это знал. Где-то. Без ног?.. Впрочем, отец и без ног справится, если справлялся без сердца. Хочется верить. На самом деле анализ этих образцов показывал, что поле все-таки сработало: невероятно ровный срез шел по биологическим тканям ровно таким образом, будто левая лодыжка и правая нога на середине голени оказались за границами некой очень четко очерченной сферы. Как заметила тетя Лана, которая делала лабораторный анализ — чтобы не посвящать посторонних: «Так никакой циркуляркой не срежешь!» И добавила, что при такой высоте ампутации не так уж трудно остановить кровотечение, и что с умениями Аркадия он себе, пожалуй, сумеет за несколько лет отрастить новые. «А пока не отрастит, можно летать».

А еще внушал надежду тот факт, что Морковка улетел — и пока нигде не объявился. Значит, скорее всего, отправился на поиски отца.

Но Теплеева этого не знала. Во всяком случае, не должна была. Варду предупредили, что счет «знающих» идет на единицы, из силового контура он вообще ограничивается высшими чинами — Теримовым и Кузнецовым. Поэтому ему нужно было отыгрывать роль и перед ней тоже.

Вот только Варда сомневался, что он именно играет.

Потому что родители правда могли умереть. Кто знает, как сработало Лёшкино «экспериментальное устройство»? Кто знает, куда оно закинуло маму с папой — и не погибли ли они уже там, истекая кровью, без помощи?..

Нет, не стоит об этом думать. Впрочем, Теплеева простит отсутствующий взгляд.

— Значит, договорились, Варда Аркадьевич, — закончила командор СВР. — Спасибо за содействие.

— Спасибо вам за помощь, — Варда механически улыбнулся. — Родители вас очень ценили.

— Я знаю, — кивнула Теплеева. — Ваш отец даже упомянул меня в завещании.

— Вот как? — заинтересовался Варда. Он еще не смотрел завещание отца. Точнее, не смотрел его целиком.

— Да, он учредил награду для астрономов-любителей от моего имени, — она чуть улыбнулась. — Пожалуй, я добавлю к этому фонду от себя, для популяризации науки. А то с исследованием метакосмоса космические исследования изрядно заглохли в последние десятилетия… Впрочем, извините, вам это неинтересно.

Варда припомнил, что Теплеева действительно увлекается астрономией и даже открыла какую-то комету, дядя Вальтрен ему рассказывал. Отец в своем репертуаре: знал все обо всех.

— Как раз мне это очень интересно как геофизику-планетологу, — напомнил Варда. — Но, действительно, не сейчас.

Он распрощался с Теплеевой и некоторое время просто сидел в кресле, прикрыв глаза. Здесь, в кабинете отца в его доме возле Сумеречного залива, надежно изолированном от прослушки и прочего воздействия, как техническими, так и магическими методами, все напоминало о нем — и о маме. Не хотелось заниматься делами, хотелось открыть какое-нибудь старое видео — например, от того дня, когда Лёшку принесли из роддома — и позволить себе заплакать. Но Варда сражался с собой.

И еще сильнее приходилось мысленно бить себя по пальцам, чтобы не открыть те видео, что передали бандиты с Синей Терры. На одном его мать, усталая, осунувшаяся и совершенно разбитая морально, с плачем просила Бастрыкина помочь ей и вызволить их с отцом, обращаясь: «Дорогой Михаил Николаевич!» На другом отец, со следами побоев на лице, молчал и глядел в камеру хмурым, отсутствующим взглядом. С Вардой уже посидел специалист из СВР и указал на признаки, что оба видео сделаны с помощью ИИ, обученного на видеозаписях его родителей. И что, скорее всего, его родители никогда и не попадали в руки синетерранцев. Варда покивал. Но руки все равно тянулись пересматривать, как язык тянется шевелить ранку на внутренней стороне щеки — хотя проще и легче залечить ее магией.

От этих видео плакать хотелось меньше всего. Из глубин души поднимался холодный, рассудочный гнев, и сами собой начинали формироваться планы, как задушить тех из ублюдков, которых еще не прикончил дядя Кир. Даром что Варда всегда считал себя мирным человеком — ученым, исследователем, преподавателем… Ну ладно, было у него в юности несколько историй, когда он кое-кого прикончил, но это ведь он в порядке самообороны — просто случайно влип. А если говорить о «турпоездке» на Железную Терру, то там он просто другу помогал… И вообще с этими рабовладельцами любые методы хороши!

Варда усмехнулся собственным мыслям. Сын своего отца, что ж. Он никогда и не отказывался.

В кабинет осторожно постучали. Варда видел магическую ауру через стену, поэтому без сомнений сказал:

— Входи, я не занят.

Дверь приоткрылась, и вошел брат Лёшка — как две капли воды похожий на Варду, если не считать другой одежды и прически. Когда-то это сходство Варду очень забавляло, а Лёшку — очень расстраивало (было дело, девчонки на младшего вешались, приняв за брата, а он тогда хранил верность Одной Единственной). Но время расставило все по своим местам. Теперь оба брата относились к причудливой игре генов, которая сделала их близнецами при шестилетней разнице в возрасте, довольно равнодушно.

— Ты как? — спросил Лёшка как будто слегка виноватым тоном. — Держишься?

— Нормально все, — со вздохом ответил Варда. — Теплеева сейчас звонила по видеосвязи, согласовывала похороны.

Лёшка мельком поморщился.

— Спасибо, что взял это на себя. Мне тяжело врать. Не люблю.

— Знаю, — кивнул Варда.