— Расслабься, — прошептал Аэдан, прижимая меня к себе ещё чуть крепче. — Не пытайся сразу всё понять. Просто чувствуй.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Вслушалась в ритм корабля, в плеск волн за бортом, в шелест парусов над головой. И вдруг… я действительно начала что-то ощущать.
Словно тонкая нить, протянувшаяся от моей ладони к борту корабля, начала пульсировать в такт с его движением. Я почувствовала, как корабль действительно будто дышит в унисон с морем, как отзывается на каждое движение волн.
Но самое невероятное во всём этом то, что мой муж тоже каким-то неведомым образом узнал, что мне это удалось!
— Видишь? Ты уже делаешь успехи.
Я не ответила, продолжая погружаться в это новое для меня ощущение. Его рука на моей талии тоже стала чувствоваться чуть тяжелее, а дыхание — более частым и шумным.
— А теперь попробуй почувствовать что-то ещё, — прошептал Аэдан. — То, что находится между нами.
Каюсь, я пошлячка. И, наверное, немного озабоченная.
Иначе бы точно не подумала о том, о чём следом подумала.
А кто бы на моём месте нет?..
Благо, вся степень моей испорченной натуры, у которой всё ещё не состоялась первая брачная ночь, проявлялась недолго. Всего секундочку. В следующую я осознала, что Аэдан Каин вовсе ни на что подобное не намекал. Несмотря на то, как близко и вплотную мы находились друг к другу. Между нами действительно что-то было — какая-то невидимая сила, которая словно магнитом притягивала нас друг к другу. Она же призывала меня ещё совсем недавно смотреть на тени, воплощающую силу моего мужа. Она же побуждала моё сердце биться в том же ритме, что и мужское, а наши дыхания сливаться в унисон.
— Это магия? — прошептала я, не открывая глаз.
— Это то, что связывает нас и обозначается метками на наших запястьях, — ответил он в тон мне, также тихо.
Невольно улыбнулась.
— То есть наша связь — это не просто брачный союз? — спросила я, всё ещё не открывая глаз.
Аэдан не ответил сразу. Его дыхание стало ещё более тяжёлым, а руки на моей талии и ладони слегка дрогнули.
— Это гораздо больше, чем просто союз, — наконец прошептал он. — Это древняя магия, которая связывает нас на глубочайшем уровне.
Я почувствовала, как его губы едва коснулись моей щеки, а затем медленно переместились к уху, порождая на моей коже мириады мурашек.
— Ты ощущаешь это? — прошептал он. — Как наши сердца бьются в такт, подстраиваясь? Как наши души тянутся друг к другу?
Сказанное словно пронзило меня насквозь. Я действительно чувствовала что-то невероятное — словно невидимые нити связывали нас, переплетаясь в сложный узор, создавая между нами невидимый мост.
— Это похоже на магию корабля, — прошептала я, пытаясь разобраться в своих внезапных ощущениях. — Но гораздо сильнее.
— Да, — согласился он. — Это сила Пресвятых, которая существует с незапамятных времён. Магия, которая связывает не просто тела, но души и судьбы.
Его руки слегка напряглись, притягивая меня ещё ближе. Хотя казалось, ближе уже давно некуда. Если только мы врастём друг в друга. Но теперь я чувствовала, как не только моё — его сердце бьётся всё быстрее, как его дыхание становится прерывистым.
— Это… немного пугает, да? — спросил мой адмирал чуть хрипло.
Я помедлила с ответом, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Страх действительно имел место быть, всё-таки это довольно зловеще — знать, что тебя привязало к кому-то раз и навсегда, и нет у тебя больше иного выбора. Но этот страх был ничтожным, смешивался с чем-то другим — с предвкушением, с волнением, с чем-то, что было гораздо сильнее простого страха.
— Нет, — наконец ответила я. — Это… завораживает.
Аэдан слегка улыбнулся, я почувствовала это по его дыханию.
— Хорошо, — прошептал он. — Потому что это только начало.
Спросила бы, что он имеет в виду, но его рука скользнула по моей талии, а затем он развернул меня к себе лицом. Наши глаза встретились, и всё это — всего за мгновение до того, как нас окутало кромешной непроглядной тьмой. Она, как самая надёжная вуаль, отгородила от всего мира, погружая во мрак. Во мрак, внутри которого никто не мог помешать или увидеть, как Аэдан наклоняется ко мне, и его губы пленяют мои. В этот момент весь мир словно остановился, а время замерло, оставив нас двоих наедине.
Его поцелуй был одновременно нежным и требовательным, словно он пытался передать мне через него все те чувства, которые не мог выразить словами. В этой темноте, окутавшей нас, словно защитным коконом, я ощущала только его — его руки, обнимающие меня, его губы, скользящие по моим, его дыхание, смешивающееся с моим. Все остальные звуки: плеск волн, скрип снастей, шелест парусов — словно отдалились, стали неважными. Время тоже перестало иметь значение. Его губы двигались в таком медленном, чувственном ритме, что я постепенно сходила с ума, пока мужчина изучал каждый миллиметр моего лица, каждой клеточкой своего тела впитывая мою реакцию. Я обвила руками его шею, притягивая к себе ещё ближе, растворяясь в каждом поцелуе, в этих мгновениях, где существовали только мы двое.
Сколько это длилось?
Не уверена. Слишком мало, чтобы мне хватило. Но достаточно для того, чтобы Бесстрашный успел сбавить ход, очутившись в водах Исчезающих островов.
Я осознала последнее, как только звуки извне начали возвращаться, а к ним прибавились и новые, вместе с тем и окружающая нас тьма начала рассеиваться. Фрегат дрейфовал в тени величественного линкора, а команда корабля готовилась к перемещению обратно на Эсму.
— Нам пора, — неохотно отстранился от меня муж.
Ещё более неохотно кивнула в согласии я сама. Наверное, я эгоистка, но даже по прибытию обратно мои мысли не сразу вернулись к жертвам нападения пиратов, которым нужно было помочь. Но вернулись. С этим неплохо помог капитан Джервэйс, который, как только я и мой адмирал вновь ступили на борт Эсмы, первым поставил в известность:
— За время вашего отсутствия мы успели доставить на борт девятьсот двадцать семь человек, прежде чем “Звёздная ночь” ушла на дно.
— Звёздная ночь? — переспросила машинально.
И тут же отругала себя. Могла бы и догадаться, что…
— Горящий пассажирский лайнер, леди Арвейн, — обозначил очевидное капитан Джервэйс.
Я же в свою очередь удивилась другому.
Девятьсот двадцать семь человек!
Он сказал девятьсот двадцать семь!
И не одну меня это так задело. Аэдан тоже о цифре подумал. Только не в том ключе, в котором подумала я, поразившаяся масштабам проведённой спасательной операции. Недаром поморщился, как от боли, прежде чем сделал несколько шагов в сторону и повернулся, взглянув на нижнюю палубу.
Там… там были тела.
Много тел.
Мёртвых.
Ныне завёрнутых в белую парусину.
То есть… вовсе не живых они подняли на борт Эсмы.
Или всё же не совсем?
— А те, что ещё дышали? — как мысли мои прочитал супруг.
— Во втором грузовом трюме. Помещены в стазис. Заклинание будет действовать ещё пять с половиной часов.
А ведь я не один час после победы над пиратами потратила в опасениях, что мы не успеем, что у кого-нибудь из них не хватит сил дождаться нашего возвращения, всё-таки оно не скорое.
Хвала этой их магии!
Правда, порадовалась и тогда лишь я одна. Мой адмирал по-прежнему выглядел хмурым и даже, кажется, немного злым.
— Моя жена может заново разжечь гаснущую искру жизни. Она не воскрешает мёртвых, — отчеканил сухо, продолжая смотреть на завёрнутые в парусину тела.
Я бы поспорила, с учётом, что капитан Элай Леджер как раз умер, а потом воскрес. Но не стала. Да и капитан Джервэйс на отповедь адмирала лишь виновато улыбнулся. И торопливо кивнул.
— Доставим на континент и передадим семьям, чтобы упокоили их души, — заверил.
На меня не взглянул больше. Торопливо откланялся, сославшись на какие-то срочные неотложные дела. Но, прежде чем окончательно покинул нас, получил ещё одно поручение:
