Я растопчу ваш светский рай (СИ) - Карамель Натали

— Ты сейчас — открытая печь. Ты генерируешь тепло и выбрасываешь его наружу. А надо… — он накрыл её ладонь своей, и тепло его руки было таким явным, таким плотным, что Илания на миг забыла дышать. — Надо создать оболочку. Внутри — жар. Снаружи — холод. Но жар не уходит, потому что ты не пускаешь его. Представь, что твоя кожа — это камень. Толстый, плотный. Он держит тепло внутри.

Илания закрыла глаза. Попыталась представить.

Её внутренний реактор гудел ровно, как всегда. Она мысленно провела границу — вот здесь, под кожей. Приказала теплу не выходить наружу, а оставаться внутри, циркулировать, греть кровь, органы, мышцы.

Получилось не сразу.

Сначала тепло рвалось наружу, как норовистый конь. Она снова и снова возвращала его, утрамбовывала, убеждала.

А потом что-то щёлкнуло.

Илания открыла глаза и увидела, как пар от её дыхания перестал таять в воздухе. Вокруг неё, в радиусе примерно двух метров, снег начал подтаивать.

— Получилось, — сказала она тихо.

Альдор улыбнулся — той самой редкой, почти незаметной улыбкой.

— Теперь ты — ходячая печка, — сказал он. — Только береги заслонку.

Латия, почувствовав тепло, пододвинулась ближе. Алесий, не оборачиваясь, чуть расслабил плечи.

Ночь опустилась на горы быстро, как падает камень.

Ужин съели молча — похлёбка, сухари, вода. Алесий вышел наружу проверить периметр, вернулся через полчаса, отряхиваясь от снега.

— Чисто. Но звери есть. Следы.

— Волки? — насторожилась Илания.

— Крупнее. — Алесий переглянулся с Альдором.

Латия, услышав это, только поджала губы и достала из мешка лишний платок — замотала горло поверх шарфа. Ни слова упрёка, ни вопроса. Просто готовность.

Илания смотрела на неё и чувствовала гордость. Эта добрая женщина, сейчас сидела в холодной пещере посреди гор и даже не жаловалась. Потому что надо. Потому что её девочка здесь.

— Ложись, — сказал Альдор Латии. — Мы с Алесием покараулим.

— Я тоже, — встала Илания.

— Ты тоже спи, — осадил он. — Завтра твоя магия может понадобиться не только для обогрева.

Она хотела возразить, но встретила его взгляд — спокойный, твёрдый, командный — и кивнула. Спорить с этим взглядом было бесполезно. И неправильно.

Она легла рядом с Латией, прикрывшись плащом. Внутри, под рёбрами, ровно гудел реактор — новый, экономный режим работал. Тепло, которое она удерживала, грело не только её, но и женщину рядом.

— Спи, дитя, — прошептала Латия, уже проваливаясь в сон. — Я с тобой.

Илания закрыла глаза.

Её разбудил запах.

Не дым, не снег — что-то чужое, звериное. Она села, рука уже на рукояти кинжала.

Альдор стоял у входа, напряжённый, как струна. Алесий был рядом, топор в руках.

— Тихо, — шепнул Альдор, не оборачиваясь. — Они близко.

Илания выглянула из-за его плеча.

В свете костра, пробивающемся сквозь щели в камнях, мелькнула тень. Огромная, лохматая, с жёлтыми глазами. За ней — ещё одна. И ещё.

Горные волки — или не волки, а нечто более древнее, сохранившееся в этих пустотах с тех времён, когда магия ещё текла по миру рекой. Шерсть свалялась в сосульки, клыки торчали из пастей, как кинжалы.

— Сколько? — тихо спросила Илания.

— Пятеро. Может, шестеро. — Альдор не обернулся. — Алесий, пойдем. Илания за нами.

— Латия…

— Я здесь, — раздался голос из глубины. Латия сидела у стены, прижимая к себе мешок, но в руке её блестел нож. — Я не полезу, но если кто сунется — встречу.

Илания хотела сказать, что это глупо, что нож против такой твари бесполезен, но встретила взгляд Латии и поняла: это не для защиты. Это чтобы не быть беспомощной. Чтобы умереть с оружием в руках, если что.

Она кивнула. И шагнула к выходу.

Первый зверь бросился, как только они показались из пещеры. Альдор встретил его мечом — удар, уворот, второй удар. Тварь взвизгнула, завалилась набок, но тут же на её место прыгнула вторая.

Илания влила силу в клинок. Тот засветился тусклым голубым — достаточно, чтобы видеть в темноте, но не достаточно, чтобы ослепить себя. Она рубанула навстречу прыжку.

Зверь увернулся.

Умный. Слишком умный.

— Они не простые, — крикнул Алесий, отбиваясь от третьего. — Их кто-то натаскал!

— Значит, хозяин рядом! — Альдор рубанул, разрубая морду четвёртому.

Краем глаза Илания увидела, как один из зверей, обойдя Алесия с фланга, готовится к прыжку ему в спину.

— Алесий, слева!

Тот развернулся молниеносно, принимая удар на топорище, но тварь была тяжёлой — Алесий пошатнулся, едва устояв на ногах. Альдор, не глядя, метнул нож — тот вошёл волку в бок по самую рукоять. Зверь взвизгнул, отпрянул, и Алесий добил его коротким, злым ударом.

— Спасибо, — выдохнул он.

Альдор только кивнул, вытаскивая второй нож.

Самый крупный сидел на скале и смотрел. Холодно, почти разумно. Илания встретилась с ним взглядом и поняла: это не волк. Это что-то, во что вселилась древняя тень.

— Альдор! — крикнула она. — Вожак! Он главный!

— Вижу! — Он уже бежал к скале, перепрыгивая через туши.

Но вожак не ждал. Он прыгнул сам — огромный, чёрный, с глазами, горящими углями. Прямо на Альдора.

Илания не думала. Она просто встала у него на пути, вскинула меч и влила в меч столько, сколько могла. Резерв просел до дна, но не опустел — опытный капитан всегда оставляет каплю на крайний случай.

Клинок вспыхнул ярко, как факел. Вожак, уже летящий в прыжке, замер на миг в воздухе — и рухнул в сторону, не долетев, завывая и катаясь по снегу. Шерсть на нём дымилась.

Альдор добил его одним ударом.

Тишина.

Только вой ветра и тяжёлое дыхание.

— Живы? — выдохнул Алесий, появляясь из темноты.

— Живы, — ответил Альдор. Оглянулся на Иланию. — Ты как?

Она стояла, опираясь на меч, и чувствовала, как магия уходит, оставляя после себя пустоту. Но внутри, под рёбрами, всё ещё гудело. Тише, но гудело.

— Нормально, — выдохнула она. — Латия?

— Тут я, тут. — Латия высунулась из пещеры, бледная, но живая. Нож в её руке дрожал. — Цела.

Альдор шагнул к Илании, взял её за плечи, заглянул в глаза.

— Ты дура, — сказал он тихо, но без злости. — Он мог тебя убить.

— Но не убил, — ответила она так же тихо.

Он смотрел на неё долго. Потом его пальцы сжались на её плече — коротко, почти невесомо.

— Спасибо.

Одно слово. Но в нём было столько, сколько другие не вмещают в целые речи.

Они не стали ночевать у пещеры. Слишком много крови, слишком сильный запах — это привлечёт других. Альдор знал путь к ещё одному укрытию, в часе ходьбы выше.

Шли молча. Только хруст снега под ногами и тяжёлое дыхание. Илания чувствовала, как с каждым шагом магия по капле возвращается в опустевший «реактор», но сил на разговоры не было. Альдор шёл первым, протаптывая тропу в снегу по колено. Алесий придерживал Латию под локоть — та не жаловалась, но шла, уже слегка пошатываясь.

Когда впереди замаячил тёмный сруб, Илания выдохнула с облегчением, которого старалась не показывать.

Новое укрытие оказалось старой охотничьей заимкой — полуразвалившейся, но с крышей и очагом. Альдор нашел сухие дрова, оставленные прошлыми охотниками, и быстро развёл огонь. Латия, не тратя слов, занялась ужином. Руки у нее дрожали, но она делала вид, что все в порядке. Алесий вышел наружу — проверить следы, убедиться, что за ними не идут.

Илания сидела у огня, глядя на пламя. Руки дрожали — от перенапряжения, от холода, от всего сразу.

Рядом опустился Альдор. Молча достал флягу, протянул ей.

— Глотни.

Она взяла. Металл был тёплым — от его тела. Отвинтила пробку, сделала маленький глоток.

Обжигающая сладость растеклась по горлу, ударила в нос, а потом — тепло. Не магическое, не её собственное, а другое, человеческое. Тепло напитка, который кто-то нёс с собой, чтобы согреть в трудный час.

Она вернула флягу. Их пальцы встретились — и задержались на долю секунды дольше, чем нужно.