Я замираю. Во мне борются усталость, страх и жгучее возмущение. Как врач, я ненавижу такие слова.
Ненавижу эту готовность сдаться.
Я резко поворачиваюсь к ней.
— Хватит! — говорю я жестко, но тут же смягчаю тон. — Вы хорошая девушка, я понимаю. Но никогда, слышите? Никогда не говорите так о собственной жизни! Вы что, думаете, Архилекарю было бы легче, если бы он не смог вас спасти? Тогда он бы винил себя! И кто знает что после того случилось бы… он и так едва оправился от одной потери. Умереть легко. А вот жить и бороться — это уже подвиг. И вы совершили этот подвиг. Сначала когда пришли в себя, а затем, когда принесли ему то, за чем он охотился пятнадцать лет. Из-за вас он не «пострадал». Из-за вас он получил шанс наконец закрыть старую рану!
Я подхожу к ее кровати, глядя ей прямо в глаза. В моей голове крутятся мысли, которые, как я уверена, были бы и в голове Ронана, сумей он сейчас говорить.
— вы думаете, он пожалел, что пошел за этой книгой? Что рискнул? Да никогда! Хоть я и знаю его всего несколько дней, я уже поняла, что он ненавидит проигрывать. И сейчас он не проиграл. Он получил то, что хотел. А моя работа — врача — сделать так, чтобы он по-полной использовал выпавший ему шанс. Так что хватит чувствовать себя виноватой. Вместо этого, живите с благодарностью за то, что вам подарили такую возможность.
Милена смотрит на меня широкими, полными слез глазами. Она не ожидала такой реакции. Но в ее взгляде появляется что-то новое — не вина, а решимость.
Она слабо кивает.
И я уверена, что теперь она тоже будет бороться.
Пока Эйнара нет, я снова переключаюсь на Ронана. Аккуратно, но тщательно промываю рану на его боку. Нужно смыть все остатки токсина с краев. Вода смешивается с сукровицей. Запах гари и сладковатой химии становится еще отчетливее.
Я снова проверяю его дыхание. Поверхностное, учащенное.
Подкладываю ему под плечи свернутую простыню, слегка запрокидывая голову, чтобы улучшить проходимость дыхательных путей. Это элементарно, но может помочь.
Снимаю с него сапоги, начинаю интенсивно растирать его холодные ступни и кисти рук грубой тканью, пытаясь разогнать кровь. Нужно улучшить периферическое кровообращение, чтобы снизить нагрузку на сердце.
Наконец, дверь распахивается, и внутрь влетает запыхавшийся Эйнар с охапкой склянок, пакетиков и свертков.
— Ольга! Я принес! — выдыхает он. — Все, что ты просила!
— Быстрее! — я отрываюсь от Ронана и подбегаю к нему. — Лунный камень? Донник? Чеснок? Мочегонные?
— Да! Все! — он выкладывает на стол свои трофеи.
Я киваю, уже мысленно выстраивая порядок действий. Сначала подключить систему для очистки крови, параллельно вводить поддерживающие отвары...
— Хорошо, — говорю я, хватая коробку с иглами. — Начинаем...
Но в этот момент я замечаю, что Эйнар не двигается. Он стоит и смотрит через плечо в сторону коридора, и на его лице застывает такая паника, по сравнению с которой наша предыдущая тревога кажется легким беспокойством.
— Только, Ольга... — его голос срывается в шепот. — Кажется… у нас... проблемы.
Внутри у меня все обрывается.
Я едва сдерживаю стон.
Опять?! Серьезно?
Сейчас, когда у нас и так каждая минута на счету?
— Что на этот раз? — выдавливаю я, чувствуя, как и меня накрывает дикая паника. — Валериус вернулся? Или эти двое из ларца одинаковых с лица подняли на ноги всю лечебницу?
Эйнар мотает головой, его лицо искажается от отчаяния.
— Хуже…
Глава 54
— Пожалуйста, Эйнар, не тяни! — молю я.
— В лечебницу только что доставили целую делегацию с банкета у лорда-канцлера. Все — члены Тайной канцелярии. Симптомы одинаковые: рвота, судороги, признаки острого отравления.
У меня по спине бегут ледяные мурашки. Члены Тайной канцелярии? Массовое отравление?
— Сколько их? — спрашиваю я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— Сам лорд-канцлер Вейтмор, его жена, леди Илэйн, и еще пятеро высоких чинов канцелярии. Все в тяжелом состоянии. Их доставили с личной охраной. И все они требуют, чтобы их случаем занялся лично Архилекарь. Сейчас же.
Мой мозг отказывается воспринимать эту информацию.
Это кошмар. Самый настоящий кошмар.
— И... и что, никто из наших врачей не может...?
— Они в панике, Ольга! Они не знают что делать! — Эйнар почти рыдает. — Это же Тайная канцелярия! Если им хоть что-то не понравится, если они заподозрят хоть что-то неладное… нас не просто могут объявить в государственной измене, нас могут…
Он не договаривает, но я и так все понимаю. Арест, возможно, казнь.
Истерика подступает к горлу комом.
У меня на руках умирает Ронан. А там — семеро высокопоставленных пациентов, которые требуют его лично. Если он не появится, поднимется такой скандал, что от нашей лечебницы не останется и следа.
— Нельзя ли их как-то... распределить? Успокоить? — будто со стороны слышу я свой жалкий, почти умоляющий голос.
Эйнар смотрит на меня с безнадежностью.
— Ты их не знаешь. Лорд Вейтмор — он... он очень надменный и заносчивый тип. Чуть что, поднимает все свои связи, а их у него полно. — Эйнар и сам чуть не плачет, — Их только что доставили, а они уже угрожают разнести лечебницу, если Архилекарь немедленно не явится.
Отчаяние сжимает горло. Тупик. Абсолютный тупик.
Ронан при всем желании не сможет к ним выйти.
Точно так же, как и мы не можем его оставить здесь в таком состоянии.
Не говоря уже о том, чтобы объявить о его недуге в открытую…
— Ольга, что делать? — взгляд Эйнара мечется из стороны в сторону, — Там сейчас все сломя голову носятся, ищут господина Ронана.
Я сжимаю кулаки, и острая ярость на мгновение затмевает даже отчаяние.
Эти чванливые идиоты!
Тошнота. Судороги. У них же банальное пищевое отравление, пусть и в тяжелой форме. Промыть желудки, ввести сорбенты, поставить капельницы для детоксикации и регидратации — и через сутки они будут живее всех живых.
Тогда как у меня тут дракон, в организме которого бушует химическая война, счет идет на минуты, и его единственный шанс — та самая сложнейшая процедура, которую они сейчас своим криком могут сорвать!
И тут мой взгляд падает на неподвижное лицо Ронана. На его черты, застывшие в бесчувствии. И на его плащ, лежащий на стуле.
В то же мгновение меня осеняет.
Идея. Безумная, но...
— Эйнар, — говорю я, и мой голос обретает стальные нотки. — Возьми его плащ. Быстро.
Он, не спрашивая, выполняет.
— Теперь слушай. — Я смотрю на него, и во мне просыпается та самая заведующая отделением. — Ты сейчас пойдешь к ним и объявишь, что у Архилекаря есть сильнейшие подозрения, что это не просто отравление. Что это — высококонтагиозная кишечная инфекция, возможно, магической природы.
— Че… чего?! — таращится на меня Эйнар.
— Вот и они так же отреагируют, — киваю я, — Нам надо их напугать до чертиков. А, учитывая их мнительность, сделать это легко. Скажешь, что для безопасности всех пациентов лечебницы, а так же безопасности их же самих, больных немедленно изолируют. Их оградят ширмами, а персонал будет работать в масках.
Эйнар смотрит на меня с подозрением.
— И зачем это?
— Затем, что ты тоже наденешь маску, вот этот плащ, встанешь за главной ширмой. И будешь отдавать приказы. Голосом Архилекаря.
— Но… на нем же яд, да и мой голос…
— Не проблема, — обрываю я его, — Пройдись по подкладке мылом или щелоком, а потом крепким спиртовым раствором, это должно смыть всякую дрянь. А что касается голоса… сожми гортань. Говори на выдохе, низко, из груди. Можешь выпить кипятка с горьким настоем зверобоя — это сделает голос ниже и более хриплым. Если кто-то что-то заподозрит, скажешь, что вдохнул пары какого-нибудь едкого антисептика. Главное — уверенность. Говори как Ронан, глубоко и медленно.
— Думаешь, это сработает? — с сомнением смотрит Эйнар на плащ.
