— К кому вы обращались?
— Ко всем. — Она выговорила это слово с ненавистью. — Ходила к колдунье, но она сказала, что ни порчи, ни наговора, ничего такого нет. Маг из конторы Гильдии два часа ходил по дому, меня всю обследовал, домочадцев моих на предмет скрытых магических навыков. Ничего. Я подала заявление в МОЛОТ. Приходили двое, с приборами, все проверили, забрали на проверку мою наволочку, представьте себе. Через неделю прислали заключение: никаких артефактных воздействий не обнаружено.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Мне вас назвали трое, — сказала она. — Независимо друг от друга. Так что я почти не сомневаюсь в вашей компетенции. Но вы должны приложить все усилия, господин Воронов. Все, какие есть.
— Приложу, — сказал я. — Но давайте сразу договоримся о двух вещах. Первая: мои усилия недешевы, особенно когда вы так категоричны. Вторая: работать мы будем так, как скажу я, а не так, как привычно вам.
— Деньги меня не интересуют. — Она повела рукой, будто отодвигая со стола пустяк. — Если вы избавите меня от этого. Что до второго, посмотрим.
— Не посмотрим, баронесса. Это условие, а не тема для обсуждения.
Несколько секунд она смотрела на меня в упор. Я выдержал этот взгляд, не отводя глаз. Наконец уголок ее рта дрогнул, не в улыбку, скорее в признание.
— Хорошо, — сказала она. — Ваши правила. Что вам нужно?
— Для начала посидите ровно и не двигайтесь.
Я достал монокль и вставил его в глаз и почти сразу обнаружил наиболее вероятный источник неприятностей. От баронессы, от точки чуть выше ключиц, уходила нить.
Тонкая, не толще волоса, серовато-бледная, она поднималась от нее наискось, проходила сквозь стеллаж, сквозь стену и терялась где-то за пределами дома. Я повел головой, прикидывая направление: юго-восток, в сторону от набережной, вглубь города.
«Видишь?»
[Вижу, милый. Но сейчас она едва теплится. Ни силы в ней, ни тока. Спит. Но вообще странно, что МОЛОТ этого не нашел.]
«Думаешь, они бы обнаружили эту нить даже спящую?»
[Ну не прям обязательно, но если судить по тому же Марку, работают в МОЛОТе далеко не дураки.]
«Я, конечно, согласен, но по одному Марку судить весь МОЛОТ не стоит. Иначе в империи в принципе не было бы преступлений, связанных с атефактами. К тому же мало ли, как она с ними общалась, вдруг там попались гаврики, которые из вредности ей ничего не сказали. Угроза-то далеко не смертельная. Не факт, конечно, но всякое бывает».
[Тут не поспоришь, характер у нее и правда такой себе.]
«Ага. Ладно, возвращаясь к нити. След взять, стало быть, не получится».
[Сейчас нет. Она слишком бледная, мотылек ее потеряет через два квартала. Вот ночью, когда баронесса заснет и по ней пойдет сила, другое дело.]
Я вынул монокль и убрал его в карман.
— От вас идет нить маны, — сказал я. — Тонкая, сейчас почти пустая. Где-то на другом ее конце сидит источник ваших снов. Но днем найти источник не выйдет. Нить оживает, когда идет прямое воздействие, то есть когда вы спите и видите сон. В остальное время она слишком слаба. Поэтому делаем так: сегодня вы ночуете здесь, у меня. Ложитесь, засыпаете. Когда начнется кошмар, нить нальется силой, и я пойду по ней до самого конца.
— Ночевать? — Баронесса выпрямилась еще прямее, хотя казалось, что дальше некуда, и обвела взглядом зал, полки, винтовую лестницу в углу. — Здесь? В этой… лавке?
[Давай скажем, чтобы она проваливала, а?]
Глава 23
— Здесь, — сказал я. — Наверху есть комната, ее приготовят к вашему приезду.
Она молчала, и по лицу ее было видно, чего ей стоит согласие: она ночевала только там, где считала достойным себя.
— В одиннадцать, — сказала она наконец и поднялась. — Артем привезет мои вещи. И вот ваш задаток.
Артем шагнул вперед, раскрыл папку, отсчитал на прилавок купюры, не жалея.
— К одиннадцати комната будет готова, — сказал я. — Постарайтесь до вечера не спать.
— Не беспокойтесь. — Она усмехнулась впервые за весь разговор, коротко и криво. — Спать я уже почти разучилась. Ваша задача научить меня обратно.
Колокольчик проводил их обоих. Я смотрел через витрину, как Артем подсаживает ее в темный экипаж, как аккуратно закрывает дверцу.
Ужинали в тот вечер рано. Сема сварил кулеш с копченостями, и мы сидели вчетвером на кухне, за столом у окна, за которым в синих сумерках сеялся мелкий апрельский дождь. Азалию я выгонять на этот раз не стал. Все равно я не лягу спать, пока не закончу с баронессой, а она скорее всего уйдет, когда все закончится.
— Значит, так, — сказал я, когда миски опустели. — Сегодня у нас ночует клиентка. Баронесса. Так что, на всякий случай, вести себя прилично. Подобострастия я от вас не требую, разумеется, но отнеситесь к ситуации серьезно.
[Я рассказывала Асе днем, что это за клиентка, она передает, что цеермониться не собирается.]
«Передай обратно, что распугивать мне клиентов, даже невежливых, я не позволю».
[Она говорит, что распугивать не собирается, но припугнуть было бы неплохо. Я с ней согласна в данном случае. Сема, кстати, тоже. Вступился за меня горой.]
«Экие вы кровожадные ребята. Успокойтесь все трое. Ей и так непросто, кошмары больше месяца каждую ночь видеть. Посмотрел бы я на них, как они бы себя после такого вели».
[Передают, что постараются вести себя потише.]
Вот то-то.
Азалия, разумеется, не была против, так как сама до сих пор считала себя гостем Лавки.
* * *
Экипаж подъехал без пяти одиннадцать. Я услышал его раньше, чем увидел: в ночной тишине стук колес разносился далеко и оборвался ровно напротив крыльца. Я открыл дверь до того, как в нее постучали.
К ночи похолодало: когда я отворил дверь, снаружи дохнуло сырым холодом и запахом мокрой мостовой. У крыльца стоял темный экипаж, лошадь переступала, блестя мокрым крупом, кучер на облучке горбился под дождем.
Первым вошел Артем с сундуком. Следом поднялась по ступеням баронесса, в том же пальто, кутаясь в платок, и остановилась посреди зала.
Вечером зал выглядел иначе, чем днем: лампы горели вполсилы, полки уходили в теплый полумрак, и на стене справа от входа чуть заметно светилась красным картина танцовщицы. Лиза стояла в раме неподвижно и следила за гостьей одними глазами. Когда баронесса, оглядываясь, выпрямила и без того прямую спину, Лиза за ее плечом медленно выпрямила свою, копируя осанку.
— У вас тут теплее, чем кажется с улицы, — сказала баронесса. Прозвучало это у нее почти как обвинение.
— Сочту за комплимент, — улыбнулся я. — Прошу наверх.
Наверх баронесса поднялась быстро, придерживаясь за перила кончиками пальцев. Артем с кофром протиснулся следом. В коридоре она задержалась, оглядела ряд дверей.
— Что за этими?
— Комнаты моих работников, кабинет, библиотека. Ваша здесь.
Я открыл дверь в свою комнату. Она встретила нас ровным теплом и запахом свежего белья. Сема расстарался: кровать была перестелена гладко, как в лазарете.
Баронесса вошла, сняла перчатку и прошлась по комнате, трогая вещи кончиками пальцев. У зеркала над комодом она остановилась.
— Это зеркало.
— Это зеркало, — согласился я.
— В него видно голову в лучшем случае до плеч. Как, по-вашему, женщина должна приводить себя в порядок перед зеркалом размером с поднос?
