Ведьмочка в Академии Магов. Дилогия (СИ) - Гринберга Оксана

Заодно за прохождением трассы без обращения к магии собирались следить не только деканы всех пяти факультетов и несколько преподавателей, но явился и сам ректор, из кармана которого выглядывал… «Садовый Альманах Гржини».

Ну надо же, промелькнуло в голове, он все‑таки достал тот номер.

Да, тот самый – я его узнала, – в котором была напечатана моя работа про то, как мужское бессилие превратить в силу.

Округлив глаза, я полезла в собственный карман, куда спрятала несколько печенюшек – собственное лечение от вышедших из равновесия нервов. Потому что последнего яйцекуса мы так и не нашли, значит, он где‑то прячется на территории, бедняжка!

Достав одну печенюшку, я положила в рот, прикидывая, что в следующей курсовой могу написать о положительном влиянии сладостей на женское настроение.

Но затем вспомнила, что я не в Гржине, и подобные темы вряд ли подойдут для работ в столичной Академии Магов.

Тут еще и Бриан принялся меня разглядывать, не скрывая того, что мой утренний хмурый вид доставляет ему удовольствие.

Он тоже был ничего так, зеленая форма факультета Земли вполне ему шла.

Но настроение у меня было испорчено еще с самого утра, не только из‑за потерявшейся ящерки. Когда наша четверка явилась к полосе препятствий (хотя участвовали в первом испытании только мы с Греттой), я увидела Маделин, вцепившуюся в руку нашего мрачного декана.

На это я сказала подругам, что мне надо побыть одной, чтобы получше сосредоточиться и подготовиться к старту. Но тут явился Бриан со своими взглядами и вопросами.

– Маделин Хаес? – переспросила я. – И чем бы я могла насолить вашей деканессе?

Хотя я бы не отказалась.

– Она приказала следить за тобой в оба, а заодно по возможности поскорее вывести из борьбы. Но я не стану этого делать, – заявил мне капитан. – Ты очень красива, Александра! Похожа на хрупкий экзотический цветок, – и потянул ко мне руку.

Мне показалось, что Бриан хочет поправить выбившуюся из моей прически непослушную прядь, и я нахмурилась еще сильнее. Ведьмочек нельзя трогать без их на то согласия, а то можно остаться без рук!

Уж и не знаю, что именно показалось вновь сбежавшему из комнаты Колючу, но капитан земной четверки тотчас получил три иголки в ладонь. Взвыл от боли, и все это под рычание трех ощетинившихся церберов, застывших неподалеку.

– Вот же… зеленая срань! – выругался Бриан, пытаясь вытащить колючки.

Я пожала плечами, заявив, что это не срань, а симбионт, взращенный самой Маделин и пересаженный мною на кактус. Уж и не знаю, почему он так себя ведет, но характером он вышел не слишком дружелюбным.

– Отражение мыслей своего хозяина, – пробормотал Бриан, затем многозначительно покосился на зеленый любвеобильный росток, выглядывавший из петлицы его куртки и протянувший свои «усики» так, словно пытался обнять своего хозяина.

Я усмехнулась, заявив, что обнимашки мне не по душе, лучше уж иглы, которых у Колюча много. Поняв намек, Бриан поспешно убрался с моих глаз долой.

Но в одиночестве, поглядывая на полосу препятствий и еще на Дария с Маделин, долго я не пробыла.

Явился Марек и сразу же пошел в атаку.

Моральную.

– Гретта уже говорила с тобой об Оке? – поинтересовался он.

– У нас пока еще не было времени обсудить, – отозвалась я.

– Александра, это очень серьезно! – нахмурился мой товарищ.

– Не думаю, что серьезнее, чем эта конструкция, – я кивнула на угрожающее переплетение балок, лесенок и веревок.

Или же серьезнее, чем Маделин, приникшая к груди декана, тогда как тот прижимал ее к себе рукой…

Поняв, что смотреть на них выше моих сил, я отвернулась. Полезла в карман за печеньем, сказав Мареку, что их глаз меня сейчас не интересует и печенье ему я тоже не дам.

Потому что его осталось всего‑то две штучки, а у меня, можно сказать, вселенская печаль, мне и самой не хватает.

– Ну как знаешь! – заявил Марек, кажется, обидевшись из‑за печенья. Или же из‑за Ока? – Вообще‑то это твой глаз, и раз он тебя не интересует…

Еще раз услышав, что нет, Марек ушел. Но свято место долго пусто не бывает, потому что за ним почти сразу же явился Сайрус, капитан четверки с факультета Воздуха. Откинул светлую челку, уставился на меня. Яркие глаза блестели на загорелом лице.

А он хорош, отстраненно подумала я. Даже слишком.

– Ну что, готова к первому испытанию? – поинтересовался у меня.

– Пока нет, – пожала плечами. – Жду, когда ко мне с визитом явится еще и капитан с Водного факультета. Вот тогда можно и начинать.

Сайрус усмехнулся.

– Пойдешь сегодня вечером со мной гулять? – поинтересовался он.

– Приглашаешь на свидание?

– Приглашаю. Что на это скажешь?

Оказалось, и этому капитану тоже не давала покоя выбившаяся из моей прически прядь.

Сайрус протянул ко мне правую руку, но одновременно с этим вскинул левую ладонь. Выставив хитроумное заклинание, он спокойно отразил летевшие в него колючки, после чего все же заправил прядь мне за ухо и заодно на долю секунды прикоснулся к моей щеке.

Его пальцы были теплыми, и касание оказалось приятным.

Зато взгляд, который почти одновременно с прикосновением Сайруса уперся мне в висок, не слишком‑то. Кто‑то смотрел на меня так, что, казалось, вот‑вот пробуравит меня насквозь, затем прорвется внутрь и сожрет мой мозг.

Выждав несколько секунд – нас, ведьмочек, учили сдерживать собственные инстинктивные порывы, – я повернула голову.

Оказалось, на меня смотрел Дарий, и взгляд у него был Темным, ледяным.

Неужели нашему декану не пришлось по душе то, что Сайрус ко мне прикоснулся?

– На свидание я пойду, – отведя глаза от Дария, хотя это было непросто, сказала я магу Воздуха. – Но только в том случае, если ты покажешь лучшее время на испытании, чем я. И не станешь покушаться на мое печенье.

С этими словами я положила в рот предпоследнее.

Сайрус усмехнулся.

– Договорились, – сказал он мне. – Увидимся после жеребьевки. Ну или на полосе препятствий, – и кивнул на специально построенный для нас город над землей.

Наверное, заметив, что я изменилась в лице, потому что представила, как стану карабкаться по бревнам и перебираться по сеткам и веревкам, Сайрус добавил:

– Это еще ничего! Видела бы ты, какие препятствия обычно возводят для больших Игр!

На такое я собиралась ответить, что, мол, надеюсь, Боги меня милуют, потому что мы, ведьмочки, не созданы для того, чтобы болтаться над землей на веревках, словно… обезьяны какие‑то. Но вспомнила вчерашний мозговой штурм на кладбище с печеньем и умертвиями и загрустила.

Выходило, что мне стоило постараться – и делать это изо всех сил! – чтобы наша четверка непременно победила в отборочных состязаниях и попала на аудиенцию во дворец.

С другой стороны, если я прижму герцога Саверлока к стенке и выведаю, а потом устраню причину его ненависти, то можно будет дальше и не участвовать.

– Мисс Дельвейн, – раздался позади меня чей‑то рык, и Сайрус моментально испарился (не в буквальном смысле, а отправился к своей команде).

Я же, вздохнув, повернулась.

Это был не кто иной, как магистр Гор, известный в академии не только своим громогласным голосом, но и способностью подкрадываться совершенно бесшумно, даже несмотря на свой огромный рост и внушительную мускулатуру.

Этим утром он объявил себя куратором нашей четверки, сказав, что его назначил наш декан, потому что сам Дарий, выходило, был занят.

Немного посмотрев на него и Маделин, я вздохнула еще раз и опять повернулась к магистру Гору.

– Вы хотели меня видеть? – спросила у него.

– Впереди у вас первое испытание, – намекнул тот. Затем замялся, словно не знал, как начать нужный разговор.

– Угу, – сказала ему, нисколько не собираясь помогать.

– Надеюсь, мисс Дельвейн, вы не станете падать в обморок с первого же бревна, – наконец изрек он.

– Не вижу в этом никакого смысла, – отозвалась я, потому что увидела кое‑что другое. То, как Маделин провела рукой по заросшей щетиной щеке Дария и тот не стал отстраняться. – Ему все равно, даже если я сверну себе шею, – в расстроенных чувствах произнесла я, – ведь у него теперь есть невеста! Так что ничего сворачивать себе я больше не планирую.