Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ) - Майнер Максим

— Идём, — я не имел ничего против разговора с Барталомеей.

Девушка, изображавшая из себя мужчину, с достоинством кивнула, и мы поднялись на второй этаж — в комнату, приспособленную мною под склад минно-взрывного вооружения. Бойцы как раз закатили туда бочку с порохом, и с интересом глазели на выставленные рядком «кастрюльки», однако наше появление вынудило их поскорее ретироваться.

Не знаю, правда, кто именно стал причиной для подобной спешки: я или прикидывающаяся мужиком синекожая дамочка…

Мы зашли в комнату. Барталомея закрыла дверь, а я, чтобы не терять времени даром, начал осторожно снаряжать мины порохом и золотыми «лепестками», украдкой поглядывая на девушку. Сняв ненужную пока шляпу, она принялась мять её в руках, не решаясь произнести первое слово.

Я тоже молчал. Странные взгляды Барталомеи, её нервозность — всё это обретало новый смысл. Видимо, разговор нам предстоял не самый простой.

— Ты собираешься отправиться в странствие? — выдавила наконец девушка.

Всего за пару секунд она успела превратить свою шляпу в совершенно непрезентабельный ком, похожий на старый футбольный мяч.

Я закончил с первой миной, аккуратно отставил её в сторону и сразу приступил к следующей. Руки сами делали всю работу, а мозг быстро анализировал информацию: жесты, взгляд, мимику, интонации, с которыми говорила девушка. Зачем она пришла? Разумеется, вовсе не для того, чтобы осведомиться о моих намерениях… Или, по крайней мере, не только за этим.

— С чего ты взяла, что я куда-то собираюсь? — с деланным удивлением спросил я.

— Это, знаешь ли… — Барталомея, будучи не в силах выразить мысль словами, помогла себе взмахом руки. — Это, знаешь ли, витает в воздухе.

Я понимал, что она имела в виду. «Острая» операция, даже если в ней задействована лишь крохотная часть личного состава, всегда «электризует» атмосферу, заражая всех нервным предвкушением. Всех. Даже тех, кто о предстоящем деле и слыхом не слыхивал.

Бойцы, сновавшие туда-сюда, сами того не осознавая, «чуяли» запах ещё не пролившейся крови. Чуяли и не могли усидеть на месте, отчего трактир стал похож на трансформаторную будку, на которую подали слишком большое напряжение. Он гудел, дрожал и разве что не искрился.

— Витает, — согласился я. — А почему тебя так интересуют мои планы? Хочешь пожелать мне счастливого пути?

— Нет, — качнула головой Барталомея, но, осознав, как странно звучит такой ответ, позеленела и быстро поправилась: — То есть да! Я желаю тебе лёгкой дороги, куда бы ни ты ни направился, но дело не в этом…

Девушка снова сменила цвет. Из зелёной она превратилась в ярко-малиновую.

Я уже догадывался о чём, должна пойти речь. Ответ, в общем-то, лежал на поверхности. Причиной столь странного смущения могло быть только одно чувство. Любовь.

— Марк? — спокойно спросил я.

— Да! — с облечением вскрикнула Барталомея и тут же прикрыла рот ладонью, испугавшись своей же реакции.

— И? — я специально стал стог и немногословен.

Готов поспорить, Барталомея хотела, чтобы разведчик остался здесь, и пришла просить за него. Она не знала, что её желание полностью соответствовало моим замыслам и, по сути, уже сбылось. А я не собирался рассказывать ей об этом.

Исполнение просьбы — даже той, исполнение которой мне ничего не стоит, — ставило девушку в подчинённое положение. Любая оказанная услуга — это рычаг давления. Особенно для того, кто не постесняется воспользоваться своей «помощью».

Манипуляция? Да. Какой-нибудь чистоплюй мог бы даже назвать это подлостью… Пусть так, но мою работу нельзя делать, сохраняя безукоризненную белизну перчаток. Замараться в любом случае придётся — по-другому никак.

— Марк… — повторила за мной Барталомея.

— Я жду, — в моём голосе звенел металл.

— Прошу… — Барталомея запнулась и с мольбой посмотрела на меня.

Зная непростой характер синекожей дамочки, произнесение этого слова потребовало от неё серьёзных усилий. Ей буквально пришлось переступить через саму себя. Впрочем, именно на это и был расчёт.

— О чём? — коротко спросил я, будто бы не понимая, чего хочет девушка.

Она должна была сказать всё сама — без недомолвок и недосказанности.

— Прошу… Прошу тебя… Прошу! — Барталомею будто бы прорвало. Смирившись со своей ролью, она выпалила: — Прошу, не бери Марка с собой! Я боюсь за него! Боюсь, что он умрёт…

— Марк — солдат, — холодно произнёс я. — Смерть — это его работа.

— Возьми кого-нибудь другого! — воскликнула Барталомея, прижав скомканную шляпу к груди. — У тебя много людей…

— Пусть другие льют кровь? — криво усмехнулся я. — Главное, чтобы ты не узнала, что такое скорбь по любимому?

Девушка пошатнулась — так, будто получила оплеуху. Её кожа стала белой, как мука, а затем резко почернела, словно кто-то залил муку мазутом.

— Я не желаю гибели никому, — Барталомея виновато опустила голову, — но если придётся выбирать… Если придётся выбирать…

Продолжать она не стала, однако всё было понятно и так. Если придётся выбирать, то эта гуманистка, ещё недавно с жаром обличавшая гнусную сущность графа вил Кьера, не задумываясь заплатит за жизнь Марка жизнями других, менее ценных для неё людей.

Ничего удивительного. Каждый из нас сделал бы точно такой же выбор. Однако не каждый смог бы в этом признаться — в том числе самому себе.

— Можешь считать меня плохим человеком, но я не отказываюсь от своих слов, — Барталомея немного успокоилась. Её кожа приняла обычный лазурный цвет. — И не отказываюсь от своей просьбы.

— Ты не плохой человек, — успокоил девушку я. — Ты просто честна со мной, вот и всё… Но почему ты пришла сейчас? Наша с Марком жизнь была опасна вчера и будет опасна завтра — почему именно сегодня ты решила, что тебе нужно вмешаться?

— Потому что я боюсь, — Барталомея с нескрываемым трепетом посмотрела на бочонок с порохом. — Очень боюсь!

Она помолчала мгновение, собираясь с мыслями, а затем выпалила на одном дыхании:

— Я не хочу касаться этой чёрной смеси, не хочу слышать её запах и не хочу готовить её в своём доме. Эта смесь несёт в себе зло… Даже Хоми боится шипения, с которым она сгорает! Он без конца чихает из-за её дыма и не может заснуть! Скажу тебе правду, впервые в жизни я боюсь того, куда может завести меня сила, сокрытая в научном знании…

Неприятная ситуация. Душевное равновесие чебурашки-переростка меня не волновало, и останавливать из-за него налаженное производство пороха я не собирался, а Барталомея была как раз тем человеком, на плечи которого можно было водрузить эту ношу. Тем более что получалось у неё всё очень и очень неплохо.

— Но? — спросил я, потому что это «но» точно слышалось в словах девушки.

К тому же страх перед порохом никак не объяснял главную причину начатого ею разговора.

— Но ещё больше я боюсь тех, против кого такая сила может понадобиться, — закончила девушка, переведя взгляд на мины, которым совсем скоро предстояло показать свою смертоносную мощь. — Боюсь и не хочу, чтобы Марк повстречался с ними!

Я едва заметно усмехнулся. Что сказать, опасения вполне обоснованные… Настолько обоснованные, что грех было бы ими не воспользоваться.

— Хорошо… — произнёс я тихо, чуть ли не шёпотом. Так, чтобы девушка была вынуждена вслушиваться в каждое моё слово. — Марк останется здесь.

— Но? — теперь уже Барталомея почувствовала недосказанность.

— Смесь. Ты будешь готовить её для меня.

Мой тон изменился. Теперь я говорил резко, отрывисто. Барталомея, не ожидавшая такого перехода, вздрогнула словно от удара током.

— Будешь готовить, пока не кончатся ингредиенты, — продолжил я. — А потом достанешь их ещё. И плевать на самочувствие Хоми и твои страхи.

Это была вовсе не просьба. Это был приказ. А точнее, плата за безопасность Марка, которому в действительности ничего не угрожало.

Барталомея, совсем не горевшая желанием заниматься производством пороха, быстро кивнула. Она даже не подумала спорить — страх за жизнь любимого человека оказался куда сильнее любых других опасений.