Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ) - Майнер Максим

— И ещё… — я потянулся рукой к поясу, а точнее — к висевшему на нём кошельку.

«Раз пошла такая пьянка, — как любил говорить один мой старый товарищ, — режь последний огурец». Нужно было извлечь из сложившейся ситуации максимум, пока Барталомея чувствовала себя обязанной мне, и вряд ли могла хоть в чём-то отказать.

Девушка, увидев этот жест, заметно напряглась. Не знаю, о чём она подумала, однако, стоило мне вытащить из кошелька сухой зеленоватый комочек, как всё вмиг изменилось. В её глазах полыхнул огонёк исследовательского интереса, по коже пошли разноцветные разводы, а сквозившая в движениях настороженность уступила место неподдельному любопытству.

— Это то, о чём я думаю? — с трудом скрывая восторг, выдохнула Барталомея.

— Не знаю, о чём ты думаешь, — я слегка пожал плечами, — но люди, подарившие мне эту штуковину, называли её «хвоей».

Обстоятельства, при которых произошло «дарение», остались за кадром, правда, Барталомея, судя по понимающему взгляду, догадалась, как именно «хвоя» оказалась в моих руках. Это вряд ли пришлось ей по душе, однако строить из себя оскорблённую невинность она не стала. И правильно. В свете только что состоявшегося разговора подобное лицемерие выглядело бы слишком уж глупо.

Вместо никому не нужных нравоучений, девушка лишь демонстративно поморщилась, а затем наставительно произнесла:

— Конектис Алга — так правильно называется то редкое растение, которое тебе подарили.

Не удержавшись, она всё-таки едва заметно, почти неуловимо, выделила интонацией последнее слово.

— Твои познания могут сравниться только с твоей красотой, — хмыкнул я, не обратив никакого внимания на подначку. — И как мне лучше использовать эту самую «Конектис Алгу»?

— А ты не знаешь? — прищурившись спросила Барталомея.

— Не имею ни малейшего представления, — сразу же солгал я, но солгал не из любви к искусству и не из-за патологической склонности к вранью.

Просто так было нужно. Как это ни парадоксально, но иногда одна ложь становится непреодолимой преградой для любой другой.

Барталомея кивнула, однако в её кивке чувствовалось недоверие. Это хорошо. Теперь она, не зная о том, что в действительности известно мне, вряд ли сама решится на обман.

— Конектис Алга, как я уже говорила, растение редкое… — медленно произнесла девушка. — На кафедре прикладного эликсироведения не было целой «кисти», — она указала на лежавший в моей ладони комочек, — только щепотка мелкого порошка, и я могу лишь предполагать, сколько в том порошке было действующего реагента, а сколько — обычной пыли…

— Получается, ты и сама ничего не знаешь, — с преувеличенным разочарованием произнёс я. — Кроме того, что прочитала в книгах…

Глаза Барталомеи вспыхнули. Озвученные мной сомнения в её познаниях требовали от девушки тотчас же броситься «грудью на амбразуру», чтобы любым способом доказать свою компетентность.

Однако последние события — особенно дни, которые были проведены в борделе в компании Жаннет, — не прошли даром. Барталомея стала куда сдержаннее. И куда мудрее.

— Ты зря недооцениваешь учёные книги, — с горделивым достоинством произнесла она. — У меня действительно нет опыта работы с таким редким растением, но я хорошо знаю, как его можно использовать.

— У тебя есть шанс меня удивить, — хмыкнул я с нарочитым сомнением.

— Конектис Алга пригоден для разных эликсиров, — Барталомея начала говорить тоном отличницы, поднятую руку которой наконец-то заметил строгий учитель, — всё зависит от реагентов, вступивших с ним во взаимодействие. Можно создать очень эффективный дурман, способный затуманить разум сильнее любого, даже самого крепкого вина… Можно приготовить приворотное снадобье — недолговременное, но такое, что заставит полюбить друг друга даже заклятых врагов…

Девушка вдруг замолчала. Она пыталась понять, заинтересовали меня её слова или нет.

Что же, перечисленные варианты могли оказаться полезны при определённых обстоятельствах. Сильный наркотик, например, хорошо подходил для использования в качестве анестезии, а приворотное зелье — для вербовки агента или для реализации какой-нибудь оперативной комбинации.

Однако ни то ни другое не показалось мне столь уж необходимым, чтобы тратить на это ценный ингредиент. Запасы «хвои» был далеко не бесконечны, и использовать их следовало с умом.

Поэтому я тоже промолчал. Моё лицо оставалось неподвижным, а взгляд — холодным и без эмоциональным.

— А ещё… А ещё… — Барталомея, не дождавшись никакой реакции с моей стороны, явно растерялась. — А ещё я могу попробовать приготовить необычный эликсир — сложный, но чрезвычайно полезный… Думаю, он тебя заинтересует… Но для него мало одного только Конектис Алга… Ещё нужен катализатор… Очень сильный катализатор…

— Что за эликсир? — спокойно спросил я.

— Эликсир длинного голоса, — тут же ответила Барталомея. — Выпившие его смогут говорить друг с другом, даже если находятся очень далеко…

— Насколько далеко? — сказал я с прежним напускным равнодушием, однако внутри всё затрепетало.

— В теории… — Барталомея задумчиво подняла взгляд к потолку. — В теории дальность ограничена лишь чистотой эликсира. В идеальных условиях лучшей Ахенской лаборатории можно создать такой, что позволит разговаривать на любом расстоянии.

— А что насчёт условий, далёких от идеала? — в моём голосе против воли появилась лёгкая хрипотца. — Я говорю о реальных условиях — тех, что доступны безумно талантливой, но лишённой столичных возможностей женщине-алхимику?

— Думаю, в таких условиях, — Барталомея позеленела от смущения, — можно говорить о тысячах, а может быть, десятках тысяч шагов…

Великолепно. Речь шла о километрах. Я неожиданно почувствовал себя ребёнком, нашедшим под новогодней ёлкой подарок, о котором мечтал всю жизнь.

Связь. Самое ценное, что есть на войне.

Вопреки мнению дилетантов, победа на поле боя обеспечивалась вовсе не запредельной массой секундного залпа или подавляющим численным превосходством. Залог успеха лежал в другой плоскости — в слаженной боевой работе подразделений. Работе, обеспечить которую можно было только одним. Хорошей связью.

Два отделения, способные координировать совместные действия, могли натворить дел больше, чем целая рота. Поэтому никакая взрывчатка, никакое стрелковое оружие по своей эффективности не сравнятся с парой простых раций.

Вот и получалось, что Барталомея, сама того не ведая, преподнесла мне настоящее сокровище. Оставалось прояснить лишь один вопрос…

— Сколько времени тебе нужно? — спросил я, пристально глядя на девушку.

— Для приготовления эликсира? — Барталомея тряхнула головой. Она успела полностью погрузиться в мысли о предстоящей работе. — Сама перегонка не займёт много времени — мне понадобится два, может быть, три дня. Срок зависит от катализатора, и в этом заключается главная трудность…

Ну, разумеется. Ничего другого я и не ждал. Без трудностей в этом мире даже шнурки завязать вряд ли получится.

— Катализатора у тебя, конечно, нет? — хмуро спросил я, прекрасно зная, каким будет ответ.

— Подходящего — нет, — виновато вздохнула Барталомея. — Ещё недавно был… Дистиллят из чернил гигантской каракатицы. Не самый лучший вариант, но с ним можно было добиться неплохого результата. Жаль, что я использовала последнюю унцию почти сразу после побега из Школы…

Барталомея замолчала. Её кожа стала сиреневой от смущения. Похоже, ценный ингредиент оказался потрачен на какую-то глупость, и теперь девушке было стыдно в этом признаться.

Плевать. Меня мало интересовали женские секреты и тайны. Куда важнее было узнать, как можно исправить сложившуюся ситуацию.

— Этот дистиллят, — я сделал вид, что не заметил смущения Барталомеи, — был последним в империи, или у нас с тобой всё-таки есть шанс купить ещё несколько унций?

— Шанс есть, — кивнула Барталомея, — но дистиллят из чернил гигантской каракатицы стоит очень дорого…

Я с облегчением выдохнул. Цена не имела значения. Как гласила известная народная мудрость, проблемы, которую можно решить деньгами — это совсем не проблемы, а всего лишь расходы.