Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

— Урок — два амулета, как обычно, — смотрящий по мастерской облизывает губы. — В смысле, по ведомостям — по два, по’эли? Остальное вы знаете.

Карлос к этому хлыщу обращается запросто:

— Не все знают, Шнифт. У нас новичок — тринадцатый.

— Ну введи новичка в курс, ска, — распоряжается Шнифт и лениво находит меня взглядом. Прищуривается, всматриваясь в нашивку, вскидывает брови и неожиданно быстро подходит к мне: — Реально Строганов-на? Из тех самых?

Молчу. Откуда мне знать, из тех самых или так, мимо проходил? Фамилия довольно распространенная.

— Ясный пень, раз с даром, то из тех самых, — отвечает сам себе Шнифт, обнажает щербатые зубы в ухмылке и склоняется в шутовском поклоне: — Извольте-пожальте домой, в свои владения! Добрый хозяин, щедрый! Мы тут все для вас сохранили в наилучшайшем виде, да-с!

И заходится визгливым хохотом.

Глава 3

Воздух выдержит только тех, кто верит в себя

Сдвинув брови, гляжу на вовсю паясничающего надзирателя. Вот и что с таким олухом делать? Двинуть под дых, чтобы подавился паскудным своим смехом? Но под потолком шесть камер, нападение на этого типа внутри колонии наверняка закончится карцером или чем похуже, и тогда побег придется отложить надолго.

Впрочем, оказать отпор можно не только силовыми методами. Отступаю на шаг, складываю руки на груди, смотрю на Шнифта с выражением брезгливой скуки. Не дождавшись другой реакции, он быстро выдыхается и пытается напустить на себя начальственный вид:

— Нету тут больше вашей строгановской власти, по’эл? Работать будешь на общих основаниях, по’эл у меня? И чтобы никаких, ска, фокусов!

И вытирает вспотевшие руки о штаны. Да с чего он так завелся? Я же тут заключенный, о какой власти он говорит? Спокойно спрашиваю:

— Разве я требовал для себя каких-то привилегий?

— А еще бы ты чего-то требовал! — Шнифт переходит на визг. — Не будет тебе никаких прилег… вилег… поблажек! И только попробуй мне норму не сдать, я тогда, ух, я тогда, попляшешь тогда у меня, по’эл?

Чуть склоняю голову набок:

— Не по’эл, Шнифт. Ты тогда — что конкретно сделаешь? О какой власти ты говоришь? Что тебя так разволновало?

Ребята и девчонки отворачиваются, пытаясь скрыть смешки. Шнифт сжимает кулаки:

— Ты! Строганов! Не сметь со мной препираться! Кончилось ваше время! Будешь еще грубить мне, щенок!

Придется, похоже, его осадить. Бить не стоит, но взять за грудки и встряхнуть. И пусть наказывают потом как хотят, но позволять оскорблять себя нельзя. Никому.

Делаю шаг вперед.

— Ты бы берегов не терял, Шнифт, — раздается басовитый голос откуда-то из глубины мастерской. — Строгановы — крепкая порода. Бывало, в темную жилу уходили, их из списков живых уже вычеркивали. Ан нет — возвращались, да еще с самородками, каких свет не видывал. А здесь место силы их… было прежде, но как знать. Ходи опасно, а то как бы тебе самому под завалом не остаться.

Из недр мастерской неспешно выплывает… по привычке мысленно говорю «человек», но тут же поправляю себя — это, без всякого сомнения, чистокровный гном. Он ниже меня на голову, но в плечах — шире вдвое, будто его не мать рожала, а высекали из цельного гранитного валуна. Борода, похожая на заросли пожухлого бурьяна, почти скрывает лицо, срастаясь с густыми бровями.

В парне, которого я недавно разглядывал в зеркале, определенно проступает гномья порода, но в куда меньшей концентрации.

— Вашим-то при Строгачах жирно жилось! — обрушивается на гнома Шнифт. — А теперь твое место в подсобке, по’эл? Вот и вали в подсобку! Если заготовок не хватит, оба сортиры чистить пойдем! Так, а вы чего рты раззявили? — это уже воспитанникам. — Здесь вам что, халявный балаган? Живо за работу! К тебе, Строганов, это тоже относится!

— Строганов не может «за работу», — неожиданно вступает Карлос. Как бы за меня вписывается, но на самом деле, конечно, нет. — Он только из изолятора, у него негатор на максимуме.

— Ну что за нахрен, — морщится Шнифт, однако на меня больше не наезжает, а начинает вызывать кого-то по рации.

Воспитанники тем временем приступают к работе. Каждый получает по два небольших белых камешка — они похожи на дешевые девчачьи кулоны, которые продаются на индийских рынках… по крайней мере в моем мире продавались. Ребята и девчонки расходятся по столам, вставляют кулоны в устройства и начинают что-то с ними делать. Выглядит это по-разному: кто-то подносит к своему камешку ладонь или обе, кто-то сосредоточенно на него пырится, кто-то при этом еще пыхтит, как сломанный электрочайник.

Наблюдаю за красоткой Аглаей: она проводит по кулону тонкими пальцами, прикрывает глаза и шепчет что-то одними губами. Белый камень розовеет, темнеет и через пару минут приобретает насыщенный красный цвет — как кровь или коммунистическое знамя. Аглая вынимает его из устройства и улыбается. Если это и есть работа, она не выглядит особенно тяжелой.

Впрочем, минут через десять я понимаю, что первое впечатление оказалось обманчивым. На втором амулете многие потеют, кряхтят, бледнеют. Кто-то жадно пьет воду из пластиковой канистры, стоящей прямо на полу возле входа. У одной девочки кровь идет носом.

Работают при этом не все. Пятерка Карлоса с комфортом разместилась в углу, на сдвинутых партах. К ним подсели три девчонки — Аглаи среди них нет, это отчего-то радует. Угловая тусовка даже не притворяется, будто что-то делает. Мося небрежно бросает горсть белых камешков на пол — и пяток ребят кидаются их собирать.

Что там Карлос втирал мне в душевой? «Не отдашь завтра — затикает счетчик, понял? Плюс один амулет в день». Видать, многие тут на счетчике у его банды.

Двое охранников приносят футуристичный гаджет со сглаженными линиями и сенсорным интерфейсом размером со средний ноутбук — в обшарпанной мастерской этот хайтек смотрится неуместно. Как и планшеты для зарядки кулонов. И навороченные зеркальные очки на охранниках, и обруч с монокулярами на башке у Шнифта.

— Значит, так, Строганов, — Шнифт пытается звучать начальственно. — Негатор разблокируется только на время работы, по’эл? Любое колебание эфира, не направленное на зарядку артефактов, включает подавление магии по всему помещению. Автоматически. Сорвешь смену — месяц из карцера не выйдешь, по’эл меня?

Не особо я его по’эл, но киваю. Интересно же, что произойдет.

Охранник прикладывает мою руку с браслетом к гаджету и что-то на нем переключает.

Сначала это неосязаемо, как мысль, которую не можешь поймать. Потом — щекотка на кончиках пальцев, легкая, едва заметная, будто касание бабочки. И воздух в комнате перестает быть пустотой. Ощущаю его плотность, температуру, колебания, малейшее движение. Он становится продолжением моего тела, дополнительной конечностью, новым способом воспринимать мир и влиять на него. В голове всплывают строки старой песенки:

Воздух выдержит только тех, только тех, кто верит в себя.

Ветер дует туда, куда прикажет тот, верит в себя!

Теперь унылая тюрячка, гопники, сумасбродное начальство — все делается неважным. Я — маг воздуха! Я получил эту роль, мне выпал счастливый билет!

— Силу использовать только для зарядки амулетов, по’эл? — нервозно повторяет Шнифт.

Киваю и беру у него два белых камня. Не настолько я в эйфории, чтоб начинать бессмысленный бунт, а попробовать в деле новую силу хочется до дрожи.

Амулет интуитивно понятным образом вставляется в устройство на свободном столе. Помогая себе пальцами, направляю в него энергию. Это несложно, но требует аккуратности — вроде как когда переливаешь бензин из канистры в бутылку. Камешек быстро наливается красным.

Сколько здесь норматив, два амулета? Беру второй, вставляю в устройство, плещу силу — и хватаюсь за стол из-за резкого приступа головокружения. Не рассчитал! Только что казалось — могу десяток таких камешков окрасить и не вспотеть, а на самом деле уже второй туговато идет.