Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

Ничего, мы это исправим. Задача номер один!

Хотя вру, наверно, задача номер один — вообще хоть что-то узнать о мире, где я оказался. И в особенности об этом месте.

— Слушай, какое сегодня число? — спрашиваю у носатого мелкого паренька с номером четырнадцать, который «кража в особо крупных». Степка он, кажется?

Тот косится:

— Третье сентября с утра было.

Закидываю удочку:

— И сно-о-ова третье сентября?

— Чего? Почему «снова»?

Ладно, ответ получен. Отрицательный результат — тоже результат.

Наша толпа ровными, но неуловимо неправильными рядами топает из столовой на учебу. На улице — начало осени. Деревьев тут нет, только какие-то криво стриженые кусты, но теплый воздух — осенний. Идем по асфальтовой дорожке с выбоинами, слева — облезлое, но с претензией здание с колоннами по фасаду, справа — приземистые бараки. Не в том смысле, что развалюхи, а просто одноэтажные здания с плоскими крышами и с номерами на стенах, а на окнах — решетки.

Одно здание стоит отдельно, на стене вместо номера намалевана огромная красная капля. В голову сразу лезет всякая жуть.

— Там что? — тыкаю локтем в бок носатого Степку.

Тот опять удивляется:

— Стандартно, медсанчасть. А вон в том доме, который с колоннами — там администрация.

— А там?

Из одного из бараков — без номера — доносятся странные звуки: не то вой, не то гул.

— АртефУ там заряжают, — объясняет носатый. — Мы тоже на такую смену идем!

Оба-на! Слона-то я и не приметил. Я не просто ведь в другой мир попал. У них тут магия! «Ты на малолетке, Гарри!» А за корпусами виден какой-то плац, где такие же стриженые пацаны в серой форме делают руками странные пассы… и честное слово, у одного вылетает огненный шар из ладоней! Снова начинает казаться, что я брежу, несмотря на реальность происходящего: запах скошенной жухлой травы, тепло солнца, которое печет шею.

— Там уроки по магии, — подсказывает мне этот серенький тип. — Ты, кстати, кто?

Это вот он что имеет в виду⁈

— А ты? — отвечаю я.

Носатый внезапно смущается:

— Ну типа по технике чуть-чуть шаманю. Но я ж гоблин, у нас это всё по-своему…

Гоблин⁈ И вправду гоблин? Я больше не удивляюсь. Судорожно пытаюсь понять: если внезапно я тоже маг, то, э-э-э, маг чего? Может, я камни умею двигать? Булыжники в золото превращать? Гномское тело не шлет никаких сигналов, не дает подсказок. Да и вообще, судя по виду всего вокруг, с золотом здесь проблемы.

Спешно меняю тему — понизив голос, спрашиваю:

— Степан… А мы вообще сейчас где?

Вот теперь гоблин глядит на меня действительно недоуменно:

— В смысле?

Пытаюсь выкрутиться:

— Ну вот это вот заведение — где конкретно находится? Я же новенький, меня только что привезли.

На хитрой серой роже — странное выражение. Степан вообще, кажется, парень себе на уме. И вот сейчас я, конечно, не то ляпнул. И он что-то пытается вычислить.

— И ты что — не помнишь? — осторожно, и тоже понизив голос, спрашивает гоблин.

— Я в изоляторе башкой ударился! — вру я. А может быть, и не вру. Кто знает, что там с этим местным Егором делали в изоляторе. — Здесь помню, здесь не помню!

Степка уже приметил, что постоянно щупаю непривычно стриженую голову, так что кивает: поверил, кажется. Стрельнул даже взглядом в сторону медблока. А цитату снова не распознал. Вот уж не думал, что попав в магический мир, буду шпарить цитатами из старых комедий. Спасибо маминому телеку на кухне — их я много знаю.

— Это Тарская колония для юных магов, — поясняет он. — Совершивших преступления до совершеннолетия. Кому на малолетке поздно срок доматывать, а на каторгу все-таки еще рано. Последний, как грицца, шанс не загубить жизнь молодую. Тут и земские, и опричные, и из юридик с сервитутами — все вместе. И люди, и нелюди. Она вроде как опричная, но сам видишь — устройство будто в голимой земщине. Техника на грани фантастики, ять. Опричные технологии только там, где нас щемят, — он трясет серым браслетом, а кривым пальцем тыкает в развалюху из красного кирпича с трубой: там явно котельная. И продолжает:

— Ну вот. Формально опричнина, внутри земщина, а на самом деле — под управлением… э… одного старинного рода. Традиционно.

И на этих словах мне в лицо заглядывает. Эдак невзначай. Будто проверяет что-то. Я держу покерфейс.

— Значит, Тарская? Где это?

— В Сибири, — поясняет гоблин, — на краю Васюганской Хтони. Туда тоже отрядами на работу выходим.

Гхм… Слишком много информации. Хтонь еще какая-то… Сосредоточимся на более понятных вещах. Вот что я знаю об истории этого мира?

Еще в холле после построения я на секунду сунулся к портрету мужика в шапке Мономаха. И действительно, надпись под ним гласила, ни много ни мало: «Государь Иоанн Иоаннович Грозный». От этого я охренел не меньше, чем от орков с эльфом. Государь? Это что у них тут — вправду империя? Нет, тогда так бы и написали — «император»… Точно, императором же Петр I заделался, если я не путаю… Но Петр I был Романов, а Иван Грозный — он же последний из Рюриковичей? Или не последний, сын там еще был? Нет, он же сына убил как раз, еще картина такая есть. И от этого Смута произошла… то есть не от картины, а от убийства наследника… Или там сложнее? Блин! Надо было в школе историю лучше учить! Ни черта не помню.

(С другой стороны, по сравнению в одним моим одноклассником, который на полном серьезе считал, что в российской истории было лишь два царя — Петр I и Николай II, которого свергли, я еще ого-го! Знаток!)

Но одно точно — если у них тут в современности правит Грозный, значит, именно во времена Грозного что-то пошло не так! Или, наоборот, так… Развилка случилась, короче, по сравнению с нашим миром. Грозные… Немедленно вспомнились кадры из старой комедии, «Якина на кол посадить» и вот это всё. Надеюсь, тут на кол никого не сажают, хм. Мне как воспитаннику пенитенциарного заведения небезразлично!

Впрочем, задерживаться в этом гиблом месте и унизительном статусе я не намерен, поэтому одновременно с глобальными вопросами пытаюсь вникнуть в устройство охранной системы колонии. Запоминаю расположение камер и постов охраны, оцениваю высоту внешнего забора — перелезть можно, если найти, чем колючку перерезать. Похоже, главная проблема — высокотехнологичный браслет, в нем просто обязан быть встроенный детектор перемещений. Металл плотно обхватывает запястье, стянуть нереально, а смычки или замка невооруженным глазом даже не видно — как будто браслет отлили прямо у меня на руке. Но где-то в колонии должно быть устройство, их размыкающее.

Похоже, надо собрать побольше информации, прежде чем приступать к побегу. Однако тянуть с этим особо не стоит, а то я умудрился уже и с местными гопниками отношения испортить, и с начальством — и все за какую-то пару часов!

Так, а что у нас сейчас по расписанию? Мастерская? То есть с утра пораньше, пока голова свежая, в лучшие часы для учебы, воспитанники будут фрезеровать и выпиливать лобзиком — скорее всего, мебель для начальственных дач? А, тут вместо этого какая-то артефа. Наверняка хрен редьки не слаще.

Строем идем к одноэтажному цеху. Приземистое каменное здание вросло в землю, будто старая надгробная плита. Стены покрыты серым налетом и глубокими трещинами. Окна с помутневшими стеклами поглощают свет, не отражая его. Над рассохшейся двустворчатой деревянной дверью надпись, почему-то транслитом: «Komu mnogo dano s togo mnogo i sprositsya».

Однако в низком просторном помещении, отведенном под мастерскую, нет ни станков, ни инструментов, ни склада материалов; пахнет не опилками или металлической стружкой, а чем-то химическим. Из обстановки только табуреты и маленькие, на одного, парты — все шаткое и обшарпанное. На каждой парте — устройство размером с ладонь, явно технологичное, хотя простое: экран индикатора и небольшая выемка.

Из подсобки навстречу нам выходит, что-то дожевывая, лохматый парень лет тридцати в почти такой же, как у нас, форме. На лбу — обруч с набором монокуляров, как у часовщика. Навороченный какой-то, технологичный. В движениях парня читается привычная нагловатость — он напоминает голодную гиену. В левой руке небрежно зажат пакет, видимо, из супермаркета, с надписью «SNEDI». Парень сует его ближайшему воспитаннику и командует: