Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ) - Дар Айрин

— Эрдана, — говорит мужчина, его голос сухой, безэмоциональный. — Великий Совет желает вас видеть.

Меня ведут по коридорам замка, которые кажутся бесконечными. Каждый шаг отзывается гулким эхом в давящей тишине. Кажется, холод стен проникает под тонкое платье, и я обхватываю себя руками.

Оказываюсь в огромном зале, залитом ярким, но холодным светом, исходящим от массивных кристаллов, вставленных в стены. У дальней стены — длинный стол, за ним десять фигур в тёмных мантиях. Их лица скрыты в тени капюшонов, но ощущаю на себе их пристальные взгляды.

Великий Совет смотрит на тебя, — слышится голос змейки.

Спасибо, я в курсе. А в голове шумит, словно рядом где-то водопад.

Мне указывают на золотой круг, в который, по всей видимости, следует встать. И, покачнувшись, я всё же занимаю нужное место. Один из капюшонов наклоняется к другому и что-то шепчет. Не вижу лица, но мне кажется, это Ардос.

Далее зачитывают кто я, откуда, в чём меня обвиняют. Но я не могу сосредоточиться на словах. Потом звучат какие-то вопросы, кажется, я что-то отвечаю, даже смеюсь. Змейка пытается подсказать, но мне невыносимо хочется спать. Будто накачали наркозом. И когда я просыпаюсь в следующее мгновение, лежу на полу раскачивающейся повозки рядом с грязными старыми ботинками кого-то ещё.

Глава 10

Меня и ещё девять женщин везут в Готтард. Успеваю пересчитать всех и услышать, как переговариваются две в дальнем углу. Одна рыжая, на вид не больше пятнадцати, испуганно смотрит на вторую, которая держит её лицо в ладонях и пытается успокоить.

— Мне страшно, Эзра, — обхватывает её тонкими руками рыжая, а я трогаю голову. Один в один, как после похмелья. Раскалывается, во рту сушь, и я невольно сглатываю, но горло смочить нечем. Закашливаюсь, хватаясь за шею, а гортань прорезает болью. Сколько я была в отключке?

От меня тут же отсаживаются, как от прокажённой, но, судя по остальным, они куда ниже по статусу. И дело не только в платье, это видно по испуганному взгляду и рукам, которые привыкли к тяжёлой работе. Они боятся, вдруг я заразная, а я, как назло, не в силах остановиться. Повозка замирает, и через время ткань, натянутая на тонкие прутья какого-то дерева, откидывается, и на нас смотрит какой-то головорез. Это первое, что приходит мне в голову, когда я вижу его шрамовую улыбку и бритую голову. Пытаюсь унять кашель, но его взгляд маленьких далеко посаженных глаз выхватывает меня.

— На, — говорит и кидает в мою сторону что-то, но не успеваю среагировать, как водяная подушка шмякается на мои колени. Становится темнее, потому что полог снова задёрнули, а я трогаю бурдюк, наполненный жидкостью. Чужая рука тут же хватает край, но я успеваю зажать другой, и встречаюсь взглядом с черноволосой, которая решила устроить дедовщину.

— Сперва я, — звучит её голос, и она дёргает на себя бурдюк, но я не намерена так просто сдаваться. А потому дёргаю его обратно.

— Ты же слышала, к кому он обращался.

— Отстань от неё, видишь, она не одна из нас, — слышится чей-то голос.

— Так и верно, — её глаза становятся уже. — Сколько лет батрачили на господ, время подмять их под себя.

«Ашкай, можно активизировать магию?»

Вспоминаю, что у меня есть змейка.

Магия слаба, хозяйка. Она так и не поднялась.

Значит, по старинке.

В противоборстве мне всё же удаётся одержать победу, и я первая припадаю к бурдюку, только черноволосая не желает сдавать позиций. Она цепляется за мои волосы, как за последнюю возможность. Внезапно остальные начинают галдеть, как если бы мы были на ринге, поддерживая мою соперницу.

Повозку резко качает на ухабе, и мы отлетаем к левой половине, наваливаясь друг на друга, а с улицы слышны ругательства и крепкие словечки.

— Вылезаем, — снова откинут полог, и в глаза бьёт солнечный свет.

Пока двое конвоиров чинят колесо, третий позволяет нам выйти и размять ноги, сходить по личным делам, только в поле видимости лишь два дерева на расстоянии пары метров друг от другу, за которыми невозможно спрятаться.

— Если попробуете бежать, — он не договаривает, а просто выпускает стрелу из арбалета, который только что покоился на плече, попадая в одно из деревьев. А потом принимается смеяться, увидев лица некоторых женщин. Он оценивает каждую, но не успевает добраться до меня, как в его поле зрения попадает черноволосая, которая, кажется, хочет выбить себе место под солнцем.

Чья-то рука обхватывает мой локоть и дёргает в сторону. Хочу воспротивиться, но слышу негромко.

— Есть разговор.

Передо мной Эзра, та самая, что успокаивала подростка.

— Сделаем вид, что по нужде, — кивает она в сторону тонкого ствола, а мне совесть не позволит разместиться там, когда будут смотреть остальные. Ты же эрдана, верно? — спрашивает, как только отходим на приличное расстояние. И я понимаю — отпираться бесполезно, платье выдаёт меня. — Эрдана Эйлин.

Я не ослышалась, она назвала моё имя.

Глава 11

Смотрю на женщину, а она продолжает.

— Ты была без сознания, когда поместили в телегу. И провалялась в беспамятстве почти сутки, а я видела, как одному из карателей дали мешок с монетами, приказав быстро избавиться от тебя.

Хочу повернуться, чтобы посмотреть в сторону, но она останавливает.

— Не смотри, лучше снимай панталоны и садись.

— Нет, — испуганно гляжу на неё, а она горько усмехается.

— Сразу видно из высокородных. Нам не привыкать. Тяжело тебе придётся.

Пусть и не эрдана, но для меня это дикость, а для них, по всей видимости, повседневность.

— Меня зовут Эзра, отправили в Готтард из-за хозяина. Приглянулась ему моя Луфа, сестра, а ей всего шестнадцать. Я на него с кулаками, а она билась в истерике, кричала так, что сбежались слуги. И альта тоже явилась, жена хозяйская. Он тогда и сказал, что я хотела отравить его. А кто станет разбираться? Схватили и приговорили к аномалиям. Там всегда рук не хватает. Говорят, что не день, то кого-то не досчитываются, а обслуга нужна. Вот и гонят нас всяких туда. Только я не выживу там, как и ты.

— Спасибо за поддержку, — хмыкаю.

— Моя болезнь не отпустит, у меня от силы месяца два, а потом Луфа останется одна, и мне страшно представить, что будет с ней. А у тебя лишь пара часов, каратель должен своими глазами убедиться, что выполнил поручение, так что времени на решение нет.

— Какое решение? — не сразу понимаю.

— Ты даёшь мне клятву, что не оставишь сестру. Всё же покрепче многих на вид, есть шанс выжить в аномалиях. Да и личико такое, что под крыло какой страж или маг возьмёт, а то и вовсе главный.

Слушаю её и хочу не согласиться. Я не намерена, как черноволосая, прыгать по чужим койкам. Но не проговариваю вслух.

— А я приму твою участь. Не знаю, что ты сделала, надеюсь, не убила кого.

— Разве я похожа на убийцу? — гордо вскидываю подбородок.

— Никто не похож, — горько усмехается. — Но в покое не оставят, пока не избавятся. Кошелёк был тяжёл.

— Ты видела, кто его дал?

— Человек в чёрном. Лицо под капюшоном.

Ардос? Боялся, что я сбегу и вернусь? Почему сразу не убил? Не хотел пачкать рук?

— Эй, — кричит издалека мужчина, наставляя на нас арбалет. — А ну вернулись!

— Сейчас, идём, — обещает ему Эзра, и на нашу радость черноволосая снова вешается на охранника.

— Если не сейчас, потом уже не выйдет, — нагнетает каторжница.

Мысли кружатся в голове, мне срочно нужен совет.

«Ашкай, она говорит правду?»

Да. Я вижу её ауру, она чиста. А ещё чёрную нитку болезни, которая день ото дня становится длиннее.

— Времени мало, — дёргает меня за руку женщина, оглядываясь назад. — Надо сменить одежду, никто не поверит, что обычная прачка может позволить себе подобное платье.

Она делает мах рукой, и тут же к нам подбегает рыженькая девчонка с испуганными глазами.

— Давай уже, — резко разворачивает меня Эзра, растягивая шнуровку. А сестра пытается закрыть нас своим худым телом.