Глава 4. Где я получаю вместо кареты тыкву
— Мама! — с отчаянием воскликнул Макс. — Помолчи уже.
— Ах так! Еще скажите, что я сама у себя же и украла эту печать! — вдруг всхлипнула Элла.
Получилось у нее это удивительно искренне. Она отвернулась и вытащила платочек, чтобы промокнуть слезы.
— Ну что ты, дорогая. Никто такого не говорил и не думал, — принялся утешать ее муж.
— Как же не говорил? Вот, только что, месье капитан.
— Не плачь, мама, ну же, перестань, — вторил отцу Макс. — Здесь посторонние. А месье капитан совсем не то имел ввиду.
— Почему же не то? Вы все правильно поняли, мадам.
Мы с бароном переглянулись поверх склоненных голов, и он усмехнулся. Проявил благородство, добивать мою тетушку не стал.
Створка ворот наконец тихо отомкнулась, волшебная лента развеялась в воздухе, и перед нами протянулась гравийная дорожка, петляющая меж разросшихся кустов.
— Господа, прошу всех проследовать внутрь, — официально пригласил присутствующих Джастин. — Вскроем завещание, возможно это снимет ряд вопросов.
И снова посмотрел на меня так, словно на что-то намекал.
Я лишь отвернулась, сама себе призналась, что взгляды эти нервировали меня несказанно. Нервировали и будоражили, рождая смятение.
Процессия потянулась внутрь. Сначала чета Брюс. Потом две незнакомые дамы. За ними поверенные.
Джастин притормозил меня, и получилось так, что мы замыкали процессию. С другой стороны тут же пристроился неожиданно задумчивый Макс.
Я с любопытством разглядывала старый неухоженный парк. Скамьи, фонари, клумбы и даже небольшой фонтан. Неужели все это тоже входит в наследство? Неужели может стать моим? Фантастика.
Где-то в глубинах здравомыслия скреблась трусливая мыслишка: «А стоит ли игра свеч? Может, ну его нафиг? Сейчас тут дебри непролазные. Чтобы привести все это в порядок, придется основательно потрудиться. А вдруг цена того наследства три копейки?»
Незаметно дорожка уткнулась в с ступени. Я подняла глаза. Мама родная! Натуральный дворец! Это тоже входит в наследство? Или нет?
Передо мной была красивая мраморная лестница, ведущая к портику с колоннами. Чуть дальше виднелись двустворчатые высокие двери. И пусть на мраморных плитах был давно не метен сор, дом выглядел очень богато.
— Здесь тоже своей печатью откроете? — не без ехидства спросил Максим, возвращая меня в реальность.
— Конечно. — Коротко ответил Джастин.
Оставил меня и проворно взобрался по ступеням. Приложил печать к двери, потянул на себя створки. Приглашающе махнул рукой:
— Мадам и месье, прошу!
Я пропустила всех, рассудив здраво, что спешить уже некуда. Дальше дома все равно никто не убежит.
Макс деликатно подхватил меня за локоток, помог взобраться вверх. Почти промурлыкал:
— Лисетт, осторожно, здесь порожек.
Зашел следом, закрыл за всеми дверь. И встал молча.
Я огляделась и перво-наперво зажмурилась, словив стойкое ощущение, что попала в музей. Внутри все кричало о невероятной роскоши. Мрамор. Бархат. Позолота. Лепнина.
Под ногами сиял мастикой дорогой паркет. На стенах в тяжелых рамах висели картины. Далекий потолок пестрел фресками. Сверху сверкали хрусталем люстры.
— Пройдемте в гостиную, - предложил поверенный и указал на правую дверь.
Макс потащил меня по нужному маршруту на буксире. Я не сопротивлялась. Да что там, я забыла, как дышать. В голове все это богатство категорически не хотело укладываться.
Я в него попросту не верила. Ну не могло все это быть моим наследством. Пусть даже гипотетическим. Не могло и баста!
— Рассаживайтесь, господа.
Поверенный встал у низкого столика и опустил на него портфель. Продолжил, проследив взглядом, что все принялись занимать места.
— Завещание предельно простое.
Я устроилась в самом углу, у окна, на мягком кресле с золоченными ножками. Подальше от народа. Слушала вполуха. Все больше глазела по сторонам.
— Все имущество покойной мадам Брюс, как то: дом со всем содержимым, земля и строения на территории парка — отойдут тому из означенных в списке лиц, кого признает хранитель.
— Что за чушь? — моментально возмутилась тетушка. — Да она не в своем уме была, если оставила подобное завещание. Где я ей возьму этого хранителя?
На Эллу Брюс тут же зашикали мужчины. Мне этот спор был неинтересен. Я все равно не могла на него повлиять. Кроме того, была уверена, что Джастин все уладит по закону. А, значит, не о чем и волноваться.
Куда больше меня взбудоражило известие о хранителе. Кто это такой? О чем вообще речь?
Я перевела взгляд на окно и едва вскрикнула.
В воздухе, на фоне алой шторы висела улыбка. Широкая, довольная и чрезвычайно зубастая. Ни разу не человеческая. К улыбке прилагался розовый кошачий нос, опушенный ярким голубым мехом, и желтые круглые глаза с вертикальным зрачком. Над глазами виднелись премилые голубые ушки с кисточками на концах и алые демонические рожки.
Улыбка пристально смотрела на меня.
Я шумно хватила воздуха и намертво вцепилась в подлокотники, с трудом сдержавшись, чтобы не заорать в голос.
Мать вашу! Чеширский кот? Нет, правда что ли? Все, Алиса, ты приплыла. Только безумного шляпника не хватает для полного комплекта. И белого кролика.
— Пссс, — улыбка подлетела поближе, спросила нервным шепотом, — не знаешь, чего они так спорят?
— Хранителя ищут, — так же тихо ответила я.
— А-а-а-а, всего-то? Я уж думал. — Кот облегченно выдохнул. Погасил улыбку, проявил всю голову целиком, подлетел поближе и попросил жалобно: — Почеши за ушком. Ну что тебе стоит?
Я судорожно сглотнула. Почесать? Вот это? Впрочем, а почему бы и не да? Кого я только не чесала у себя в ветеринарке.
Протянула руку и принялась ерошить голубую шестку возле кошачьего уха. Сначала осторожно, потом все смелее и смелее.
Кот замурчал, довольно зажмурился. Почти простонал:
— Да-а-а-а... О, да-а-а-а... Кайф!
Я усмехнулась и принялась за дело двумя руками. Шерстка у кота было шелковистой. Рожки теплыми, приятными на ощупь. Мерное тарахтание дарило покой и успокаивало нервы.
Мне это кототерапия была очень кстати. Вот прям вовремя. Я даже расслабилась и так провалилась в нирвану, что не заметила, как в гостиной повисла мертвая тишина.
Жаль, ненадолго.
— Э-это что?
Вопль незнакомой родственницы, той, что помоложе, раздался подобно выстрелу.
Кот горестно вздохнул, открыл глаза и недовольно поправил:
— Не что, а кто. Хранитель я.
Он чуть отстранился и проявился полностью.
Я почти без удивления узрела за спиной синей мохнатой тушки красные перепончатые крылья. И сама удивилась своему спокойствию. Ну, подумаешь, кот! Ну, подумаешь, с рогами и крыльями. Ну, подумаешь, синий! Да меня такой ерундой уже не возьмешь. Я за сегодня столько видела!
— Ага! — торжествующе выдал поверенный. — Теперь осталось выяснить, кого он признал за хозяйку.
Кот показательно закатил глаза, спикировал ко мне на колени и подсунул голову под ладонь.
— Чеши давай, Лисетт, чего без дела сидишь? У тебя тут котик неглаженный.
Я машинально взялась за почесушки двумя руками. Что мне, сложно что ли?
Кот издал блаженный звук и проговорил:
— А то непонятно, кого?
— Простите, уважаемый, — поверенный был неумолим, — по условиям завещания вы должны назвать имя нового хозяина вслух.
На меня уставились восемь пар глаз. Две с обожанием, две с любопытством и четыре с неприязнью.
— Ой, да что тут называть. Мадемуазель Алиса Озэрро. Довольны? Мурррмяв... Чеши старательнее, Лисетт. А то передумаю.
— Имя названо, — поверенный разложил бумаги на столе, повернулся к Джастину. — Прошу заверить магической печатью, месье Капитан.
Барон с удовольствием достал свое сокровище в третий раз, без спешки ляпнул на указанные страницы. Оглянулся на меня и задорно подмигнул.
— Поздравляю, Лисетт! — расплылся в улыбке Макс, чем вызвал у тетушки Эллы стойкий перекос физиономии.
