Орден Скорпионов - Эшер Айви

– Они стали бы рабами независимо от того, вмешались бы мы или нет, – возражает Череп. – Неважно, торговали бы они телом или оказались в гильдии воров. Может быть, каким-то чудом они бы нашли работу, но в конечном итоге все это – некая форма рабства. Один фейри работает на другого, зависит от него во всем. Все это у него могут отнять в любую секунду, и часто так и происходит. Не притворяйся, что в наших королевствах все работает иначе. Мы все рабы кого-то или чего-то.

– Значит, это нормально? – спрашиваю я, ненавидя это разумное объяснение Курио.

– Мир таков, каков есть, – мрачно выдает Риалл. – Мы, по крайней мере, даем фейри шанс. Мы не обрекаем никого на жизнь, полную одних только страданий. Приют учит фейри навыкам, необходимым для того, чтобы вылезти из ям, полных дерьма, в которых Короны предпочли бы, чтобы они утонули. Это бесспорно лучше, чем ничего.

– Как мы уже сказали, этот мир – серый, а не черный или белый, Осет. Даже ты должна уже увидеть это, – добавляет Тарек.

Я смотрю на него, его слова кружатся вокруг меня, как хищные птицы, ищущие место, где бы приземлиться. Но отказываюсь дать им шанс.

Я подавляю ярость, что пытается вырваться из моей груди, и холодно улыбаюсь «скорпионам».

– Не думаю, что вы хотите знать, что именно я вижу, – парирую я, мой тон такой приторный, что Курио морщится.

– Мы предлагаем тебе место у нас, Осет. Это не наша легкомысленная прихоть, и ты не должна отвергать наше предложение только потому, что мы видим мир по-другому. То, что ты станешь одной из нас, не исправит зла, причиненного тебе – ничто не исправит, – но это может дать тебе то, чего ты действительно хочешь от этой жизни. – Тарек пристально смотрит на меня, а остальные «скорпионы», кажется, затаили дыхание.

– Да что ты можешь знать о том, чего я хочу, Скорпиус? – рявкаю я в ответ.

– Больше, чем ты хочешь признать, – самодовольно отвечает он, приподнимая бровь так, словно приглашает меня поспорить с этим его утверждением.

И мне хочется спорить, но я знаю, что это бессмысленно. Я ничего не знаю об этих трех фейри передо мной, и Тарек прав: знание того, что то, что со мной сделали, неправильно, не отменяет самого деяния. Шрамы на моей душе – это уже часть той, кто я есть сегодня. Я не слишком много знаю о жизни за пределами Приюта, но нетрудно догадаться, что слишком многое там может показаться неправильным. Поэтому я хочу сжечь весь мир дотла, но это всего лишь странная фантазия, и я думаю, что «скорпионы» не большие психи, чем я.

Даже если бы эти отвратительные системы можно было низвергнуть, у меня нет ни малейших сомнений, что нечто столь же отвратительное найдет способ затем восстать из руин. Я слишком хорошо знаю, что жизнь – это жестокий танец хищника и жертвы. Мне выпало большое несчастье быть добычей с тех пор, как я себя помню, но теперь, если я приму предложение «скорпионов», все может измениться. Мне не придется прожить остаток жизни, опасаясь охотников. Я могу стать охотником.

Тарек, словно чувствуя во мне проблески решимости, расслабляет плечи, отходит в сторону и прислоняется к столу рядом с Курио.

– Ты больше не будешь одна. – Должно быть, он думает, что худшее, что могло произойти между нами, уже произошло. – Ты станешь «скорпионом» и будешь иметь право на все, что подразумевает это звание, – продолжает он, как будто за секунду из катастрофы этот разговор сумел превратиться в милую беседу друзей.

Хотела бы я сказать, что до сих пор между нами происходила беседа, а не ошеломляющая скачка с ножами, но гнев сменяет во мне удивление – и наоборот – так быстро, что я уже не понимаю, что конкретно я чувствую и почему.

Тарек же стоит у стола и делает вид, будто не размахивает перед моим лицом приманкой.

– Ты одна из нас, Ножичек. Я знаю, ты чувствуешь это, – говорит Тарек, и это именно то, что мне нужно услышать, чтобы ее заглотить.

– Вы меня не знаете, – хмурясь, возражаю я.

– Тогда позволь нам тебя узнать, – отвечает Риалл, как будто это так просто.

Он всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Я замечаю, как напрягается его тело, словно он хочет подойти ближе, но останавливает себя. Я же пытаюсь отмахнуться от желания и оправданий для самой себя, что пытаются просочиться сквозь трещины в моей броне. Они точно знают, что сказать, чтобы вытащить наружу мои самые сокровенные желания и спрятанные поглубже сомнения. Но я знаю, что не могу доверять им.

Предложение заманчиво, но в нем нет того единственного звена, что удерживало меня на плаву все эти годы. Я никогда больше не хочу никому подчиняться – будь то трое могущественных убийц или короли, правящие этими хреновыми королевствами.

Пусть они все оставят свои замки, своих поваров и своих слуг. Пусть их покупают, продают и используют как попало в Приюте – и тогда, возможно, к ним можно будет прислушаться. А пока они могут сунуть себе в жопы по железному кинжалу – мне это не интересно.

Не помню, кем я была до того, как очнулась в клетке, но меня не морили голодом. У меня не было ни синяков, ни сломанных костей, ни шрамов, пока железные прутья не прожгли мне спину. Дорсин и орки рассчитывали получить за меня выкуп, что заставляет меня думать, что у меня был дом, где я была нужна, где меня ценили. В каком-то королевстве были те, кто заплатил бы дорого, чтобы меня вернуть. Когда-то обо мне заботились, возможно, даже любили… а теперь я превратилась в ничто.

Меня изуродовали до неузнаваемости, и теперь я стою в доме фейри, которые помогли – самыми разнообразными способами – сломать меня. С меня хватит.

– Я не принадлежу никому, кроме себя. Я никогда не принадлежала и никогда не буду принадлежать, – провозглашаю я, высоко подняв голову. – Я не хочу ничего кроме этого. Красиво украшенная клетка – это все равно клетка. И мне плевать, сколь удобными вы сделаете цепи и какие подарки я получу к ним в придачу – это все равно будут цепи.

– Мы не собираемся заковать тебя в цепи, – возражает Риалл.

– Говори за себя, – соблазнительно мурлычет Курио, и Риалл огрызается на него:

– Ты сейчас вообще не помогаешь! – Взгляд его ореховых глаз полон ярости, он упирает руки в бока.

Тарек же закатывает глаза и глубоко вздыхает. Он внимательно оглядывает меня, мне кажется, будто он уже видит то, чего хочет, но пока не знает, как этого добиться.

Тишина в комнате сильнее давит на меня с каждой секундой. Мне хочется ослабить это напряжение, но я не собираюсь сдаваться. Первой я не заговорю. Не хочу быть слабой.

– Отлично, – наконец говорит Тарек. – Если это то, что тебе нужно, ты свободна. Можешь выйти за дверь прямо сейчас, и никто тебя не остановит. Никто не будет тебя преследовать. Твоя жизнь принадлежит тебе.

Он так равнодушно это произносит, что я резко втягиваю воздух, замечая, как Риалл и Курио резко оборачиваются на Тарека. Очевидно, эти двое не подозревали, что выдаст их лидер, и это сбивает с толку еще больше.

Не удержавшись, я бросаю взгляд на дверь, через которую вошел Риалл и впервые нашел меня на этой кухне.

Через оконце, выпиленное в дереве, я вижу, что серые тучи стали еще темнее, а в соленом воздухе ощущается сильный запах дождя.

– Мы можем помочь тебе, если останешься, – предлагает Тарек. – Если дашь нам шанс, мы покажем, кто мы на самом деле. Для тебя тут найдется место.

Я вновь смотрю на Тарека: его слова – крошки на тропинке в лесу, по которой, как он надеется, я пойду за ним.

– Ты говорила, что не знаешь, откуда ты родом и как оказалась в Приюте. У нас есть контакты, которые хотя бы укажут, в каком направлении двигаться в поисках. Во всех королевствах нет никого более целеустремленного, чем мы. Мы можем тебе помочь.

Я совершенно обескуражена и потому могу только спросить:

– Но зачем?

Курио и Риалл серьезно смотрят на меня. Они молчат, пока Скорпиус делает все возможное, чтобы перетянуть меня на свою сторону. На их лицах написано, что они очень хотят удержать меня здесь. Сомневаюсь, что они тоже хотят получить от меня какие-то ответы, но это все не может быть только ради секса, ведь так? Я не дура и понимаю, на что они не слишком тонко намекают. При других обстоятельствах, если бы нас не связывала столь чудовищная правда, я бы не возражала против физических бонусов от того, что останусь здесь.