В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит! (СИ) - Ловина Елена

Вокруг поднялась суматоха, или это мне так показалось, а все действовали четко и слаженно. Итан подхватил меня с кресла и отбежал в сторону. Кажется, точно так же поступил Калаи с принцессой, а за ними засеменили оба лекаря, по пути продолжая подпитывать девушку своей силой.

Стратог, который во время процедуры отсечения отлучался, чтобы увести сына с Фиолетиком подальше, вернулся и накрыл лаутуса и третьего целителя защитным куполом.

Ловцы, все до единого, даже Атаик, встали вокруг кашляющего брабуга и принялись вылавливать тот едкий черный дым, в который трансформировалось заклинание праха внутри животного. Яростнее всех и результативнее работал Атаик, не давая дыму даже возможности осесть на что-то живое или растущее — видимо, доказывал, что в действиях его против брабуга было только следование протоколу, а не покушение на королевскую кровь.

Я же в тот момент посмотрела на брабуга, оценила его состояние и, получив от Ягеля удар клювом в висок, отключилась.

Кажется, нужно будет поблагодарить фамильяра за бесцеремонную отправку в сон, потому что у меня не было сил даже на то, чтобы потерять сознание или просто закрыть глаза, а сейчас стало так хорошо и спокойно.

Благодать!

Глава 79

Безобразие в гарнизоне

Итан

Итан еще раз поправил сбившееся одеяло, поцеловал Эдеру в висок и, бесшумно открыв окно, выбрался на улицу. Он успел заметить, как из соседнего окна так же выбирается Артур Калаи, и, открыв портал, вернулся в дом брата.

Итан все еще проходил практику на болотах за гарнизоном вместе со своими сокурсниками и теми адептами, что пришли на обучение к лаутусу Чариту из других академий. С разрешения короля все теперь ночевали в казарме гарнизона, а Итан — в доме брата, но это по официальной версии. С негласного разрешения лекаря, брата и его жены, которая, к слову, следила в гарнизоне за нравственностью среди несемейной молодежи, Итан уже пять ночей проводил в палате с Эдерой, время от времени разгоняя фамильяров для отдыха и приема пищи. И, если Макел уходил, беспрекословно следуя за Руфи, то Ягеля приходилось пеленать в одеяло и чуть ли насильно кормить — ворон оказался упрямым до безобразия и ни за что не желал покидать хозяйку, пока она не очнулась.

Итану и самому каждое утро было сложно уходить, потому что страх, засевший внутри, не уходил, несмотря на все заверения лекарей: с девушкой все нормально.

Да, Эдера, как и принцесса Каитана, истощенная магически, спала уже пять дней, беспокоя Итана своей бледностью, беспокойным сном и тихими просьбами в забытьи: «Не уходи, останься со мной». Сам же он отвечал, обнимая бережно и нежно: «Навсегда».

Лекари уверяли, что сегодня разбудят обеих девушек — они полностью восстановились, так что Итан намеревался в это утро отпроситься с практических занятий и до пробуждения девушки провести время в ее палате. Наверняка, вновь придется отгонять от палаты обеспокоенных бывших питомцев — эти мелкие неугомонные животные пять дней пытались пробить заслон из лекарей, фамильяров и жениха, чтобы своим присутствием взбодрить бывшую хозяйку. И руководили всем этим безобразием, от которого уже на второй день взвыли и лекари, и Глен, Чара и Шуша. Белка каким-то образом собрала всех животных, уговорила их новых попечителей на небольшой отпуск и с помощью полоза Ланы переправила мелкую банду в Шаяг.

Кажется, у Глена начал дергаться глаз, хотя его дети и жена с удовольствием приняли у себя всех бывших питомцев.

Итан пересек коридор и направился в свою комнату, досадуя, что так и не научился выстраивать порталы этажом выше или ниже — все время попадал на первый, причем всегда близко от кабинета брата, когда тот распекал кого-нибудь из подчиненных с утра пораньше…Или его распекали, как в этот раз.

— Не стоит проводить эксперименты над моей внучкой, пока разрешение не даст мой личный лекарь, — за дверью кабинета слышался властный голос, и Итан остановился, узнав голос короля — Его Величество пять дней подряд лично являлся в кабинет брата, чтобы выяснить состояние своей внучки.

По-хорошему, в Шаяге должны были находиться родители Каитаны, но в первый же день своего появления Его Величество объяснил, что не желает превращения боевого гарнизона в балаган, потому что женщины всегда умудряются превратить из мухи иномирное чудовище. Именно поэтому еще и родителям Эдеры запретил сообщать, что их дочь в магическом сне и потому пять дней не отвечает по артефактному зеркалу.

— Чарит — мужчина крепкий, так что еще некоторое время потерпит этого, чтоб его, брабуга, — король, видимо, немного разозлился, так как из кабинета послышался звон бьющегося стекла, скорее всего, оконного.

Итан благоразумно отступил, решив, что разговор все же не для чужих ушей, и тут же наступил на ногу того, кто подслушивал рядом с ним, причем без какого-либо зазрения совести. Даже смотреть не пришлось, чтобы догадаться — Артур Калаи. И как он умудрялся так быстро преодолевать расстояние от лазарета до дома стратога без портальных переходов, а потом и подкрадываться бесшумно?

— Король не дал добро? — одними губами спросил Артур и подошел ближе к двери.

Итан только пожал плечами. Что тут ответишь? У Его Величества вполне объяснимые приоритеты: сначала здоровье внучки, а уже потом лаутуса, впавшего в немилость, ведь это его подчиненный совершил ошибку, едва не стоившую жизни принцессе. Не оправдывало лаутуса даже добровольное пожертвование собственным здоровьем и даже жизнью — мужчина третьи сутки находился в том же лазарете, что и девушки.

Разница состояла в том, что в отличие от них, Чарит не шел на поправку, а стремительно терял силы — даже королевский лекарь разводил руками, ссылаясь на неизученный случай магической непереносимости мага и привязанного фамильяра. Чтобы помочь мужчине, требовалось отвязать от него брабуга, но Эдера находилась в специальном магическом сне, а кроме нее никто из приходивших в гарнизон королевских магов не мог понять, как она провернула «отсечение фамильяра».

«Уникальный случай!» — твердили маги, и тут же добавляли. — «Повторить невозможно».

Король на такие речи только качал головой, а сам задумчиво щурил глаза и что-то прикидывал в уме. Сразу вспоминалось нравоучение отца, что в подобные моменты лучше находиться подальше от сильных мира сего, потому что умные правители как раз прикидывают, какую бы дерь…значимую дыру заткнуть заинтересовавшим человеком. Его Величество никто бы не назвал НЕ умным, потому впервые Итан добровольно обратился за советом к Глену Клейну…старшему.

— Дождись, когда твоя невеста очнется, — отец выслушал спокойно, не припоминая, как ему навязали ненужно по сути фамильяра. — Если в твоих планах на жизнь ничего не изменилось, то выход у вас один, но вы уже на пути к нему. По сути, сейчас не так уж и важно, когда вы поженитесь — главное, чтобы глава ее рода дал согласие, а глава твоего рода…тоже был не против. Но кто из глав в здравом уме откажется от такого уникального мага?

По сути… по сути… По сути отец навел такого туману, что хотелось скрипеть зубами и требовать ясности и определенности, по крайне мере со стороны глав обоих родов. Случай, кстати, подвернулся буквально следом: в очередной раз начало разрываться требовательными трелями артефактное зеркало, а ворон, ответственный за общение с родителями своей хозяйки, малодушно сбежал, предоставив на растерзание женщине с пронзительным цепким взглядом самого Итана.

— Вот он все вам расскажет, лэсс, ведь это настоящий помолвленный жених вашей младшей дочери, карр!

— Жених значит? — и взгляд прошил насквозь ледяным недовольством, отчего захотелось последовать примеру ворона, который напоследок только каркнул: «Не тушуйся! Главное, найти подход».

Пришлось броситься на «фаербол» или, как говорили иногда в акадении, на взгляд иномирного василиска.

— Три года⁈ — буквально через десять минут кричала женщина так, словно находилась в гарнизоне Шаяг, а не по ту сторону океана. — Да что у вас за законы такие? Какие три года? Этим летом! Нет, не этим. После вручения дипломов! И попробуй только отказаться! Найду и…награжу фамильяром!