Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

Вспомнил, какая она сильная, не сломалась, не потеряла себя. И вдруг почувствовал, что внутри где-то глубоко в груди у него словно тёплый пушистый шар появился, так ему хорошо стало. И в Москов он теперь спешил не для того, чтобы выполнить обещанное и на Новогодний бал дочку соседа своего сопроводить, и не для того, чтобы сразу же в Кремль явиться, а чтобы её увидеть.

Опоздал. Сразу с дороги в свой столичный дом поехал, а там пока отмылся, да несколько часов поспал, уже время к Мельниковым ехать. Обычно всегда на Новогодний бал на въезд очереди, вот и они простояли.

Якоб видел, что супруга Мельникова несколько раз пыталась тому высказать, что можно было и попробовать через другие ворота проехать, «чай тот не последний человек», но Мельников сказал, что Новый год для всех одинаков, и князья стоят и они немного подождут, ничего страшного, к началу всех пропустят.

Так и вышло, вскоре уже все входили в бальный зал. Девиц-дебютанток провели ближе к тронному возвышению, а вскоре и отцов попросили встать поближе, чтобы, когда государь с государыней пойдут знакомиться, отцы дочерей представляли.

Морозов встал вместе с теми, кто привёз на бал свои семьи или просто приехал по приглашению. Ждали императора с императрицей, по традиции перед балом должна была состояться торжественная часть.

Помня о том, что и Вера здесь, Морозов во все глаза искал её, пока его не окликнул Алексей Потапов.

─ Якоб Александрович, доброго вечера, ─ сказал подошедший Алексей, ─ вы всё же успели, а я вот Вере Ивановне сказала, что вас возможно не будет.

─ Ночью приехал, ─ глухо ответил Морозов, ─ на подъезде к столице дороги замело, почти сутки расчищали.

И тут повернулся генерал Орехов:

─ Да, ─ сказал он, ─ каждый год ведь одно и то же, как будто и не ждём зимы, или думаем, что она, как в Бротте без снега будет.

Морозов подумал, что пожилому генералу бы ответить, что расстояния в Стоглавой такие, что надобно отдельное министерство создавать. И в этот момент случайно повернулся и вдруг видел её.

Она ярким пятном выделялась среди всех тех, кто стоял на противоположной стороне залы.

Мелькнула мысль: «Там же дебютантки, зачем она с ними?»

И тут Алексей, который так и стоял рядом, видимо, заметил, что Морозов смотрит в сторону Веры Ивановны, сказал, разбивая ощущение, что в этом зале никого больше нет, только он и она, сказал:

─ Это я Веру Ивановну туда отвёл, к трону поближе, её ведь сегодня награждать будут.

А Морозову вдруг не по себе стало «я её туда отвёл», Алексей Потапов отвёл, а не он Якоб Морозов, который для себя уже всё решил. Так и к алтарю её кто-то другой отведёт.

─ А что за награждение? ─ спросил Морозов неожиданно осознавший, что эта информация прошла мимом него.

─ Так император решил удовлетворить прошение князя Марецкого, за спасение его сына, а Шувалов Александр Иванович ещё и от себя добавил, за помощь в операции с раскольниками.

─ Орден дадут? ─ несколько хрипло спросил Морозов

─ Думаю, что не только, ─ ответил Потапов, ─ в таких случаях государь может быть очень щедр, тем более что она женщина деловая, и император про её прожекты знает.

И когда прозвучало, что награждается Вера Ивановна Фадеева и орденом высшей степени, и наследным дворянством, здесь вдруг граф Морозов уловил для себя угрозу немалую, которую тут же озвучил, вставший рядом Андрей Забела, пришедший чуть, позже, в сопровождении императора:

─ Всё, Якоб Александрович, теперь твоя купчиха стала завидной невестой, дворянка, да ещё и с такими капиталами, и с орденом.

Морозов повернулся и взглянул в смеющиеся глаза друга. А Забела не удержался и ехидно добавил:

─ Уведут, гляди, как все теперь на неё смотрят.

─ Не уведут, ─ ответил Морозов, и помолчав мгновение, добавил, ─ не успеют.

Говорил Морозов уверенно, но внутри и вправду началось смятение, кто он теперь для неё? Стареющий, вечно пропадающий на службе солдат?

Он стоял и смотрел, как Веру обнимает императрица, и вдруг понял, что Вера от радости, видимо, и от чувств заплакала, и он уже хотел бежать к ней туда, где она стояла, но увидел, что к ней вышла Ирэн и взяла Веру под руку, и они пошли вместе, и вскоре исчезли за дверью, расположенной за тронным возвышением. А церемония продолжилась. Началось представление дебютанток.

***

Вера

Вере удалось справится со слезами, тем более что к ней вышла Ирэн и осторожно взяв за руку увела её в переодевальные комнаты.

─ Я ужасна, ─ сказала Вера, выпив лимонаду, который ей налила служанка из красивого хрустального графина, стоявшего на столике в комнате, куда они с Ирэн пришли, выйдя из тронного зала.

Лимонад был в меру сладкий с лёгкой кислинкой, пахнущий апельсинами и Вера почувствовала, что успокаивается, и теперь не понимает, что на неё нашло.

─ Что ты, Вера, ─ по-простому сказала Ирэн, предварительно отпустив служанку, ─ император и императрица ценят искренность, а твоя реакция именно такой и была.

─ Она поэтому меня обняла? ─ спросила Вера, которой всё ещё было неловко.

─ Конечно, ─ Ирэн улыбнулась, ─ дай и я тебя обниму, поздравлю.

И от всей души обняла Веру.

─ А теперь что? ─ спросила Вера, имея в виду, что дальше будет происходить здесь во дворце.

А Ирэн немного не поняла и на полном серьёзе сказала:

─ А теперь тебе придётся от женихов отбиваться.

И Вера вдруг почувствовала, как глаза снова защипало.

Ирэн сразу заметила, и встревоженно спросила, неожиданно поняв, что слёзы Верины были вовсе не оттого, что она прониклась моментом награждения, а что-то там ещё было, и спросила:

─ Так, Вера Ивановна, вижу, что тут дела сердечные, ну-ка давай рассказывай, что там у тебя приключилось?

Глава 72

И сначала Вера не знала, как всё рассказать той, кто, возможно мог бы стать её соперницей, но постепенно, глядя в тёмные, словно переспелая вишня, глаза Ирэн, и уже зная, что в глубине этих глаз гораздо больше всего, чем видно снаружи, и даже время там из другого мира, Вера вдруг раскрылась и вначале короткими, рубленными фразами, чтобы сдержать рвущиеся наружу слёзы рассказала, как шальная пуля отправила её в небытие, и, последнее, что она запомнила, это запах солярки, шум и крики убегающих из пылающей красным пожаром России, и холодная вода, сомкнувшаяся над головой.

А потом вдруг тёплые надёжные руки, широкая грудь и синева глаз, в которых она сразу и утонула. А уж когда узнала, что он граф, запретила себе любить, да и замуж вышла, … неудачно. А он спас. И потом ещё спасал её, и замуж позвал…

─А ты что? Любишь же его? ─ в голосе Ирэн звучала искренняя радость и этого нельзя было не заметить.

─ А я отказала ему, ─ сказала Вера

─ Да почему?!

─ Потому что люблю.

Ирэн замолчала, и Вера молчала, думала: «Интересно, поймет или нет?»

И Ирэн поняла.

─ Эх, ─ сказала она так, будто бы была не баронессой, которая общалась запросто с императрицею, а простой крестьянкой, ─ какие же мы бабы глупые, всё нам кажется, что мужчины сложные, да умнее нас.

Она вздохнула, будто что-то вспомнила своё, и продолжила:

─ Вера, у мужчин всё просто. Они мальчиками остаются гораздо дольше, чем мы девочками. И им хочется, чтобы их любили, и тогда и они будут делать всё, чтобы греться в лучах этой любви. Чтобы соответствовать ожиданиям. Они не думают, про всё то, что вечно крутится в нашей голове. Им неведомы все эти сложности и переживания. И то, что мы себе придумываем, зачастую только наше.

Вера недоумённо посмотрела на Ирэн.

И та постаралась объяснить:

─Вот, к примеру, он тебя замуж позвал, почему думаешь?

─Из воспитания, ─ сказала Вера, но как-то неуверенно.

Ирэн усмехнулась:

─ А вот и нет, он тоже тебя любит, поэтому и позвал. Не любил бы не стал бы и предлагать. Просто у Якоба Александровича такой способ защиты выработался. Не откроется и боли не будет, если что.