Тайна блаженной Катрин (СИ) - Щуко Светлана

— Плечо проколото насквозь, — продолжил Арджун, его голос звучал спокойно, — жизни господина виконта ничего не угрожает.

Николас лежал неподвижно, его лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. Он был слаб от потери крови, но его состояние не внушало паники. Рана не выглядела смертельной, но требовала тщательного ухода.

— Нужно наложить швы, — решила я, не отводя взгляда от раны.

Арджун молча кивнул и достал из сумки необходимые инструменты. Я с уважением посмотрела на лекаря. Всё, что мне требовалось, было у него в наличии.

Я тщательно очистила рану, действуя максимально осторожно, чтобы минимизировать боль. Николас стиснул зубы и напрягся, но не издал ни звука. Его лицо оставалось непроницаемым, словно он пытался сдержать любые проявления слабости. Я наложила два аккуратных шва.

Карма, сидя на корточках рядом с диваном, внимательно наблюдала за мной. Её взгляд был спокойным и сосредоточенным, словно она видела нечто большее, чем просто рану.

— Катрин, — тихо сказала она, её голос звучал уверенно и мягко, — рана заживёт быстрее, если я принесу свои травы. Они обладают особыми свойствами. — И она многозначительно посмотрела на меня.

— Это было бы замечательно, — ответила я, поняв, на что она намекает, и благодарно улыбнулась. — Спасибо, Карма.

Она кивнула. Я подозвала к нам Луи, который уже вернулся с докладом, что дело сделано.

— Свози, пожалуйста, мадам Карму до её дома, — сказала я, — и привези её обратно, когда она будет готова.

Луи решительно шагнул вперёд, протягивая руку пожилой женщине, чтобы помочь подняться, и они вместе быстро покинули гостиную.

Я прикрыла глаза и опустилась в кресло, ощущая, как усталость наваливается на меня тяжёлой волной.

Клэр нарушила тишину, вдруг спросив: «А с этим что будем делать?»

Вслед за её словами раздался жалобный стон шевалье, словно он пытался привлечь наше внимание к своему положению. Я с трудом разлепила веки, и мой взгляд упал на дядюшку, который, казалось, прожигал меня глазами, полными мольбы.

— Нужно развязать его, — произнесла я с лёгкой усмешкой. Я поднялась на ноги и направилась к нему, стараясь не обращать внимания на косые взгляды Косого и Плута, в которых читалось явное недоверие и недоумение.

— Развязывайте, — бросила я, махнув им рукой. Мои слова прозвучали решительно. Я наблюдала, как бурные эмоции на лице шевалье сменяли друг друга: от неверия и страха до надежды и радости.

- Ну что, господин Шут, хоть во всё произошедшее и трудно поверить, но вас можно поздравить, вы теперь не карлик на побегушках папаши со Двора чудес, а шевалье Дюссолье, состоящий на службе самого короля.

Освобождённый Шут сидел на полу и некоторое время растерянно водил глазами по всем присутствующим. Вдруг его лицо озарила довольная улыбка, и он хитро прищурил один глаз.

- Не знаю, как и что это было, но такое положение дел мне, несомненно, нравится больше, дорогая племянница, - вдруг выдал он и, вскочив, стал комично раскланиваться, приговаривая: - Прошу любить и жаловать, господа, шевалье Дюссолье.

- Прошу вас, не надо меня называть племянницей, с этим словом у меня весьма неприятные ассоциации, - сказала я, передёрнув плечами, но всё же улыбнулась.

- А меня можно! - воскликнула Клэр, подбежав к шевалье-Шуту и взяв его под руку, смеясь, сделала с ним очередной поклон.

- Я бы так не радовался на вашем месте, вся ответственность за злодеяния Дюссолье ложится теперь на вас, месье, - произнёс граф угрюмо, смотря на них.

От слов Армана все мы замерли в напряжении. Клэр перестала смеяться и застыла на месте.

— Арман, если бы не Шут и его друзья, мы бы не справились, — воскликнула она, её голос дрожал от волнения. — Нет, так не пойдёт, надо что-то придумать, то, что натворил наш дядька, это же прямой путь на эшафот.

Шевалье-Шут нервно сглотнул.

— Его сиятельство, несомненно, погорячились, — произнёс виконт, с трудом принимая сидячее положение на диване и морщась от боли. — Но мы можем изменить ситуацию так, чтобы всё выглядело, будто вот этот человек, — он указал рукой на Шута, — разоблачил целую сеть преступников, занимающихся убийствами и грабежами. Он продемонстрировал незаурядный интеллект и несгибаемую храбрость, своевременно вмешавшись и освободив племянниц из плена.

-Одна из них, к слову, находилась под вашим попечительством, Арман. — Он посмотрел многозначительно на графа, продолжив: — Недопустимо, чтобы преступления, совершенные близким родственником девушек, оставили хотя бы малейший след на репутации Клэр и Катрин. И мы с вами, дорогой друг, подтвердим всё это перед королём как свидетели.

Граф, выслушав виконта, задумчиво взглянул на Клэр, которая стояла, сложив руки на груди в умоляющем жесте. Строгая складка между его бровями разгладилась, и он, улыбнувшись, сказал:

— Вы правы, Николас. Эти страшные события никоим образом не должны коснуться наших дам.

Клэр, радостно вскрикнув, бросилась к Арману и, обвив его шею руками, поцеловала.

Шут расслабился и, воздев руки к потолку, громко произнёс:

— Благодарю, Господи, за дарованную мне новую жизнь и моё новое тело. Потом, поклонившись каждому из нас, добавил: — Клянусь, господа, всеми святыми, я вас не разочарую.

25

Мы были в пути уже около суток, преодолевая бескрайние километры, увязая в однообразных пейзажах. Наш караван, выстроившийся в длинную цепочку, производил внушительное впечатление: две кареты, тюремный фургон, больше напоминавший передвижной ящик на колёсах, в котором ехал наш дядя в теле Шута, официально арестованный и закованный в кандалы, и отряд гвардейцев, бдительно охранявших нас по приказу графа Ксавье, владельца земель Прованс.

Я выглянула в окно кареты, чтобы в очередной раз отправить воздушный поцелуй Николасу. Его внимание ко мне проявлялось не только в словах, но и в делах: он буквально засыпал меня букетами полевых цветов.

Несмотря на то, что путь в Париж был долгим и утомительным, мы с Клэр не могли перестать строить планы на будущее. Мы были счастливы, несмотря на все трудности, и верили, что впереди нас ждет только лучшее.

Я довольная откинулась на мягкую спинку сиденья. Солнечные лучи проникали сквозь окно кареты, создавая на коже лёгкий золотистый оттенок. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом покоя. Именно для меня всё складывалось просто идеально...

В Провансе мы провели две недели, за которые успели многое. Сначала мы сообщили графу Ксавье о преступной деятельности Шута, предоставив массу доказательств. На допросе Шут периодически впадал в агрессию, стараясь донести до графа всю правду, но его слова со стороны звучали как бред сумасшедшего, вызывая сомнения в здравости его ума. И потому граф снял с себя все полномочия судьи и отправил нашего родственника на королевский суд для дальнейшего разбирательства его судьбы.

Я вступила в свои права наследства, предоставив тот самый документ, который лежал в моей скрипке, которую, в свою очередь, с собой в поездку захватила моя заботливая нянюшка. Граф де Сансе подтвердил, что я являюсь его невесткой, и никаких других документов, подтверждающих мою личность, больше не потребовалось.

С Клэр всё оказалось гораздо сложнее. Несмотря на очевидное сходство, сомнения в том, что мы близнецы, не возникали. Однако подтвердить её личность на данном этапе было невозможно, так как свидетельство о её рождении отсутствовало и свидетелей тому не было. Мы решили отложить решение до прибытия в Париж. Так что на данный момент я стала единственной наследницей нашего родового поместья.

Тела из подземелья были вынесены для опознания и впоследствии захоронены. Арман выдал денежную компенсацию всем родственникам погибших. Были наняты слуги и несколько садовников, чтобы привести в порядок усадьбу и прилежащие к ней территории.

За этот период нас неоднократно приглашали на изысканные званые ужины, а также мы удостоились чести присутствовать на балу, организованном графом Ксавье в честь новоиспеченной владелицы усадьбы, то есть в мою честь.