Тайна блаженной Катрин (СИ) - Щуко Светлана

За это время кошельки Николаса и Армана заметно опустели, так как они щедро тратились на наряды и драгоценности для Клэр и меня. Сестра всё эти траты воспринимала как должное, мне же было весьма неудобно в этой ситуации, ощущение, что я теперь вечная должница, настойчиво преследовало меня даже тогда, когда на балу виконт сделал мне предложение руки и сердца.

Я улыбнулась от приятных воспоминаний и открыла глаза, так как карета неожиданно остановилась и громкий голос большого Луи оповестил: «Привал!».

На расстеленном на земле большом пледе быстро организовали стол. В центре стоянки возвышался костёр, в котором на огне кипел котелок с кашей, щедро приправленной солониной. Аромат варева с примесью дымка мгновенно распространился по всей стоянке, вызывая у нас с Клэр настойчивое урчание в животе.

Нам с сестрой Арман строго запретил участвовать в готовке, ведь теперь мы считались дамами высшего света, невестами высокопоставленных господ. Это было необычно и немного забавно именно для меня: я постоянно пыталась куда-то влезть, чем-то помочь, чем неизменно вызывала улыбку у Николаса и недовольно поджатые губы у графа.

Эти, казалось бы, незначительные ограничения заставляли меня погружаться в размышления о том, что замужество могло бы превратить мою жизнь в череду монотонных задач: удовлетворение желаний супруга, продолжение рода и обязательные балы, которые я, даже будучи молодой девушкой, находила совершенно неинтересными. Светские мероприятия всегда вызывали у меня тоску и чувство усталости, и здесь, в новой жизни, моё отношение к ним не изменилось. Я осознавала, что такой образ жизни не даст мне возможности реализовать свои амбиции и стремления. Это противоречие между моими мечтами и реальностью вызывало у меня дискомфорт, близкий к разочарованию.

Николас мягко опустился рядом со мной. Его пальцы, тёплые и осторожные, бережно обхватили мою ладонь. Он нежно коснулся её губами, и я почувствовала, как по телу пробежала волна мурашек, словно лёгкий ветерок, ласкающий кожу. Он поднял голову, и его взгляд встретился с моим. В его глазах я увидела тень улыбки, смешанной с лёгкой тревогой.

— Катрин, любимая, — его голос был мягким, но в нём проскальзывало едва уловимое беспокойство. — О чём вы так глубоко задумалась? Стол уже накрыт, и все ждут только вас.

— Примите мои извинения, — с улыбкой сказала я, протягивая ему руку.

Он ответил на рукопожатие, но его взгляд оставался серьезным.

— У меня есть идея, — продолжил он, глядя мне в глаза. — Как насчет того, чтобы после обеда вы прокатились верхом? Это может помочь вам отвлечься от грустных мыслей и поднять настроение.

Я задумалась, чувствуя, как напряжение внутри меня немного спадает. Его предложение звучало неожиданно и весьма привлекательно.

— Звучит заманчиво, — наконец ответила я. — Я согласна. Но есть одна проблема — нет женского седла.

Виконт многозначительно приподнял брови, и в его глазах заплясали озорные огоньки. Он с лукавой усмешкой сказал:

— Думаю, для вас, сударыня, это совсем не проблема. И, наклонившись, прошептал мне на ухо: — Мужской костюм Катрин, надо признаться, на вас умопомрачительно сидит, особенно моя рубашка, я и в этот раз готов ею с вами поделиться.

Я мгновенно зарделась, воспоминания о так и несостоявшейся близости в поместье виконта вызвали во мне бурю эмоций. Глупо хихикнув, я пролепетала:

— Арман сочтёт это более чем неуместным для будущей жены виконта.

— Плевать на графа, вы будете моей женой, а не его, и только нам с вами решать, уместно это или нет.

Я резко подняла голову, встретив его пронзительный взгляд, и в моём сознании мелькнула мысль: «Может, мы и сумеем найти компромисс ещё до брака, но брачный контракт — всё же будет надёжней». Я лучезарно улыбнулась и ответила:

— Как скажете, господин виконт, я принимаю ваше предложение.

Николас отвёл меня в сторону после обеда, подальше от посторонних глаз. Он выглядел сосредоточенным, словно готовился передать мне нечто важное. Его глаза блестели, а на лице играла загадочная улыбка.

— Вот, — сказал он, протягивая мне свёрток.

Свёрток выглядел тяжёлым. Он был завёрнут в грубую холщовую ткань и перевязан бечёвкой. Я осторожно взяла его в руки.

— Что это? — спросила я, хотя уже догадывалась.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Это для вас, моя баронесса, — ответил он, слегка наклонив голову, и лукаво улыбнулся. — Идите переодевайтесь, я буду ждать вас возле кареты.

В экипаже я аккуратно развернула свёрток, из которого на свет явились изысканные предметы гардероба. Внутри лежали белоснежная батистовая рубашка, украшенная тонкой вышивкой, чёрные бархатные бриджи с изящными атласными вставками. Жакет из тончайшего кашемира с золотыми пуговицами. Замшевые ботфорты на квадратных каблучках. Завершали ансамбль длинный бархатный плащ с меховой оторочкой и прелестная шляпка, украшенная перьями, которые игриво колыхались при каждом движении.

— Вау! — не сдержав восхищения, воскликнула я.

Дверь кареты распахнулась, и Клэр, с живым интересом в глазах, впорхнула внутрь.

— Катрин, что это за наряды?

— Виконт пригласил меня на конную прогулку. У нас нет дамского седла, поэтому…

— О, как изысканно! — воскликнула сестра, рассматривая вещи. — Похоже, он подготовился заранее.

Она бросила на меня лукавый взгляд, словно знала что-то, чего не знала я.

— Он такой галантный, правда? — добавила она с ноткой кокетства. — И, по-моему, влюблён в тебя по уши.

Я согласно кивнула.

— А ты? — Клэр пристально посмотрела на меня, её глаза горели решимостью. — Ты его любишь?

Я замерла. Этот вопрос застал меня врасплох, заставил сердце биться быстрее.

— Ну… — я попыталась подобрать слова. — Не знаю, любовь ли это. Однозначно, он мне очень нравится. Я чувствую, как замирает сердце от его прикосновений… Но…

— Никаких больше «но», — Клэр перебила меня, её голос был твёрд, как сталь. Она махнула рукой, словно отмахиваясь от моих сомнений. — Это любовь!

Я вздохнула, пытаясь скрыть лёгкое раздражение.

— Сестричка, любовь в моём понимании — это нечто большее, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Это не просто влечение к мужчине. Это нечто гораздо глубже.

Клэр нахмурилась, её взгляд стал настороженным.

— Это не только про то, как он обнимает тебя и целует, — продолжила я, чувствуя, как слова вырываются наружу, словно против моей воли. — Это про то, что ты разделяешь с ним его взгляды на жизнь. Ты поддерживаешь его мечты и стремления, а он — твои. Это про то, что вы вместе строите будущее, а не просто существуете рядом.

Я замолчала, переводя дыхание. Клэр слушала меня, хлопая глазами.

— И самое главное, — добавила я, чувствуя, что должна закончить свою мысль, — это свобода.

Она посмотрела на меня с недоумением, её брови взлетели вверх.

— Свобода? — переспросила она, словно не веря своим ушам. — Мужчина всегда решает всё! Он заботится о тебе и о ваших детях, защищает вас. Разве этого мало?

Её слова звучали как насмешка, но я не собиралась отступать.

— Нет, — ответила я твёрдо. — Не мало. Но настоящая любовь — это когда ты чувствуешь себя свободной. Когда ты можешь быть собой, когда твои желания и мечты не подавляются, а принимаются. Когда ты знаешь, что рядом с тобой человек, который уважает тебя и твои границы.

Клэр вздохнула, её плечи опустились. Она явно не была согласна со мной, но спорить больше не стала.

— Ты странная, — сказала она наконец, нервно теребя цепочку на шее.

Я снисходительно улыбнулась, в глубине души я понимала, что мы никогда не поймём друг друга до конца, ведь мы выросли в абсолютно разных мирах.

— Что это у тебя? — спросила я её, указывая на цепочку, чтобы перевести разговор в другое русло.

— Кольцо, — ответила она, рассеянно потянув за цепочку.

— Так ты его нашла? — переспросила я, пытаясь скрыть волнение. — Я в этой суматохе совсем забыла о нём.