Тайна блаженной Катрин (СИ) - Щуко Светлана

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то странное. Надев кольцо на палец, она поднесла руку к солнцу, пробивающемуся сквозь шторки окна кареты, и красный камень заиграл, отражая лучи.

— Оно всегда должно быть со мной, — тихо произнесла она, словно вспоминая что-то важное.

— Конечно, — сказала я, посмотрев на неё внимательней и стараясь понять, что её гложит.

Она расстегнула цепочку. — Теперь его можно носить на пальце и не бояться, что его украдут. — Она встряхнула рыжей гривой, улыбнувшись. — Так, ну что-то мы всё не о том, давай-ка переодеваться, виконт-то ведь ждёт. — И она мне многозначительно подмигнула.

Мы дружно расхохотались. Весёлая суета, словно тёплый солнечный луч, проникла в моё сердце, прогоняя смутную тревогу за неё, мгновенно наполняя его ощущением счастья и беззаботности.

Когда мы вышли из кареты, реакция окружающих была предсказуемой. Мужчины замерли, их взгляды были устремлены на меня. Большинство из них смотрели с восхищением, некоторые — с нескрываемым удивлением. В воздухе повисло напряжение, словно все присутствующие пытались осмыслить увиденное.

Виконт, с самодовольной улыбкой на лице и горделиво поднятой головой, сделал шаг вперёд, подавая мне руку, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Мадам, вы великолепны. — Произнёс он с придыханием.

Клэр, положив руку мне на плечо, прижалась ближе. Она тихо, но уверенно произнесла: «Ты права, любовь — это нечто большее». В её голосе звучала твёрдость, а в глазах я увидела вызов, направленный на графа, стоявшего напротив нас. Его лицо исказилось недовольным хмурым выражением. Солнечный луч скользнул по её кольцу — камень вспыхнул, как маленькое солнце, словно подтверждая её правоту и внутреннюю силу.

В тот же миг я ощутила, как чьи-то глаза словно сверлят мой затылок. Резко обернувшись, я встретилась с пронизывающим взглядом нашего дядюшки. Он стоял, вцепившись руками в решётку тюремной кареты, его лицо искажала злоба, а в глазах пылала ненависть.

По спине пробежал неприятный холодок. Я посмотрела на виконта, который, придерживая стремя, помог мне сесть на коня.

— Николас, скажите, наш арестованный хорошо охраняется? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Не переживайте, Катрин, — ответил он, глядя на меня с легкой улыбкой. — Даже если бы у него было желание сбежать, это невозможно.

Я оглянулась на тюремную карету, которая медленно удалялась. Внутри, скрытый от глаз, находился мой родственник. Его фигура едва угадывалась в полумраке, но я могла представить, как сверкают ненавистью его глаза.

Мы значительно опередили наш караван и позволили лошадям идти шагом.

— Катрин, а ведь я так и не услышал от вас заветное «да». — промолвил виконт с лёгкой улыбкой на губах.

Я некоторое время молчала, пытаясь сформулировать мысли. Знала, что этот разговор неизбежен, но сейчас, когда его глаза смотрели на меня с такой теплотой и нежностью, вся решимость высказать всё, что я думаю о браке, растворилась, как утренний туман.

— Николас, — произнесла я, с трудом подбирая слова и избегая его взгляда. — Вы мне очень дороги, я испытываю к вам глубокие чувства и, возможно, однажды вы станете моим мужем. Но сейчас... не время.

С этими словами я пришпорила коня, стремясь как можно быстрее оставить его позади.

— Катрин, я вас чем-то обидел? — крикнул он мне вслед, его голос дрожал от тревоги и сожаления. — Да подождите, объясните, прошу вас, — сказал он мне, сравнявшись с моим конём.

— Месье, что тут объяснять. Я твёрдо знаю, чего хочу. Свобода — это не просто слово для меня, это жизненная необходимость. У меня есть амбиции, которые требуют реализации, и я не могу позволить им угаснуть. Я мечтаю открыть лечебницу, вернуть былую славу нашему поместью и наладить добычу самоцветов. Это лишь часть моих планов, которые я намерена воплотить в жизнь.

-Брак и дети — это обязательства, которые в данный момент не входят в мои приоритеты. Я понимаю, что это может показаться странным или эгоистичным, но я не могу жертвовать своими мечтами ради замужества.

Виконт некоторое время ехал молча, обдумывая мои слова.

— Почему вы думаете, что, выйдя за меня замуж, вы лишитесь всего того, что цените в своей жизни? — наконец заговорил он, его голос звучал мягко, но с ноткой твёрдости. — Я предлагаю вам не просто руку и сердце, а свою любовь, поддержку во всех ваших начинаниях. Мы с вами так похожи, Катрин. Вы — живая, умная, непредсказуемая. Вы знаете и умеете столько, что с моей стороны было бы преступлением лишить вас этого. Я хочу, чтобы вы продолжали жить так, как вы привыкли, и чтобы рядом с вами был человек, который будет ценить вас такой, какая вы есть.

Я бросила на него нарочито лукавый взгляд, прищурившись так, что в уголках глаз собрались моршинки, и произнесла с лёгкой иронией в голосе:

— Если всё, что вы сказали, действительно правда... — Я сделала паузу, будто раздумывая, стоит ли говорить дальше. — Видите тот лесок на горизонте? — Я указала вдаль. — Когда он останется позади, и вы догоните меня там, я скажу вам то, что вы так жаждете услышать.

С этими словами я звонко рассмеялась, наслаждаясь его замешательством, и, не теряя времени, что есть силы пришпорила лошадь. Ветер сорвал мою шляпу, разметав мои рыжие волосы, а сердце бешено застучало в груди. Пусть догонит, если сможет.

Виконт настиг меня на полпути от обозначенной мной точки. Его конь, словно чувствуя близость цели, рванул вперёд и, преодолев разделявшее нас расстояние, оказался почти вплотную к моему. Николас, не теряя ни мгновения, наклонился в мою сторону, его руки, сильные и уверенные, обхватили мою талию. В следующий миг он рванул меня вверх, и я оказалась в его седле, прижатая к его торсу. Его глаза пылали пламенем возбуждения, когда он прорычал: «Моя» и впился в мои губы горячим поцелуем.

Я услышала, как сквозь пелену сладостного дурмана пробивается чей-то голос.

— Мадам! — Голос стал ближе.

— Мадам, ваша сестра!

Мы с виконтом замерли, словно пойманные врасплох. Его дыхание было тяжелым, а мое — сбивчивым. Мы медленно отстранились друг от друга, разрывая сладостное сплетение наших губ.

В воздухе повисло напряженное молчание. Я чувствовала, как реальность постепенно возвращается, вытесняя туман страсти.

Гвардеец несся к нам, как смерч, его лицо искажала тревога. Он резко осадил коня, заставив его взвиться на дыбы, и, тяжело дыша, едва не задыхаясь, выкрикнул: «Мадам! Вашу сестру убили!» Эти слова обрушились на меня, как гром среди ясного неба, разорвав тишину и заставив мир вокруг застыть... Сердце сжалось, словно его стиснули ледяные тиски.

-Что вы несёте, сударь, буквально полчаса назад с ней было всё хорошо, — сказал виконт и ободряюще меня приобнял.

— Арестованный, который был под стражей, вдруг попросился до ветру. Мы остановили караван, чтобы он мог сделать свои дела. Но когда месье вернулся из леса, он выхватил кинжал у стражника, сопровождавшего его, и набросился на мадмуазель, выкрикивая: «Я вам докажу, что они ведьмы!»

Николас, не произнеся ни слова, резко развернул коня. Его шпоры с силой вонзились в бока животного, посылая его в стремительный галоп к месту стоянки.

— Клэр! — в отчаянии крикнула я, соскакивая с лошади и подбегая к распростертому на земле телу сестры. Её платье, пропитанное кровью, облепило грудь. Рядом, крепко держа её за руку, лежал наш дядька. Их глаза были широко раскрыты, и в них застыло остекленевшее выражение, направленное в небо.

Я рухнула на колени, не веря своим глазам. Сердце бешено колотилось, а мысли путались. Слёзы градом хлынули из глаз, когда я наконец осознала, что произошло.

— Клэр, сестричка... — зарыдала я.

— Мадам, она жива, — сказал Арджун, присевший рядом со мной, шёпотом. Он старался говорить спокойно, хотя в его голосе всё равно сквозила паника. — Её нужно срочно перенести в карету, вам надо знать, что произошло, но без посторонних ушей.

— В вашей карете ваша нянюшка и Карма, знахарка, знает, что делать, — Я посмотрела на него взглядом, полным надежды, быстро закивав головой. Лекарь подал мне руку, помогая подняться, и в его глазах мелькнула тень сочувствия. Виконт, не отходивший ни на шаг, жестом приказал перенести мою сестру. В этот момент я окинула взглядом толпу вокруг, задержавшись на графе, застывшем в растерянности. Его лицо, обычно такое сосредоточенное и надменное, сейчас выражало смесь шока и недоумения. Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев.