Император двух миров (СИ) - Горин Александр

Захар побледнел.

— Охренеть, — тихо сказал он. — То есть нас зажали? Спереди твари, сзади маги?

Глава 30

Гряда

Я выдохнул, собираясь с мыслями.

— Быстрое совещание, — сказал я, оценивая за сколько времени мы дойдём до камнепада впереди. — У кого какие мысли?

— Устроим этим магам засаду, — выпалил Захар, сжимая кулаки, — и все дела. Эффект неожиданности, у нас будет преимущество.

Амату покачал головой, и в моей голове прозвучала его тревожная мысль: «Нужно уходить. Мы недостаточно сильны для лобового столкновения с земными магами».

— Нет, — отрезал я, глядя на ирийца. — Никаких больше отступлений. Мы не за этим сюда пришли. Мы дадим бой магам там, — я махнул рукой в сторону нашей долины, — на вершине каменного завала.

Лицо Захара порозовело, в глазах загорелся боевой азарт.

— Правильно, Яр, — произнёс он, поправляя лямки рюкзака. — Если сможем туда забраться, то у нас будет преимущество — сверху их удобнее поливать магией и плазмой. Да и сложно будет им подниматься вверх, а они у нас будут видны как на ладони. Но есть один вопрос, Яр, — он вопросительно уставился на меня. — Как же мы, чёрт возьми, пройдём через этих жигарей и летающих тварей?

— Заморозка, — ответил я, переводя взгляд на ирийца. — Я буду замораживать тех, кто по центру, а ты с Амату — прикрывать с флангов и сверху.

Ириец стоял, сложив руки на груди, его лицо было непроницаемым, но я чувствовал, как его ментальное поле касается моего будто оценивая и что-то просчитывая. Ну давай же, Ирия, решайся! Или сейчас включишь заднюю передачу?

— Амату, — спросил я ирийца, внимательно глядя на него. — Ты с нами?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в моей голове прозвучала мысль, окрашенная тёплым одобрением: «Я с вами, сын Ирии».

Я широко улыбнулся и хлопнул его по плечу.

— Отлично, тогда вперёд, подробности обсудим по пути, — сказал я и быстрым шагом двинулся к завалу.

Амату с Захаром двинули следом, и я сразу начал инструктаж:

— План такой. Я работаю массовой заморозкой по центру. Захар, ты справа от меня, Амату — слева. Вы работаете по флангам и особенно контролируете воздух — все летуны ваши. Жигарей старайтесь наводить на мою общую заморозку, чтобы я мог накрыть сразу побольше.

— Всё понятно, — кивнул Захар, перешагивая через камень.

Тропа шла под гору, петляя между камней и тут мне в голову пришла ещё одна идея. Если в Ирии мысли имеют свойство проявляться, то что если мы попробуем держать общую мысль против тварей? Я вспомнил, как Амату говорил, что у двоих мысль усиливается в семь раз, а у троих уже не просто в семь, а в семь в квадрате. Это же силища какая! Нужно обязательно попробовать!

Я послал мысль Амату, который бесшумно шёл следом: «Амату, а что, если думать общую мысль, что нас нет, что мы сливаемся со скалами, становимся невидимыми для тварей? Или что твари видят нас, но думают, что мы — это просто камни?»

Ответ пришёл быстро: «Хорошая идея. Мысль „нас нет“ может сбить их с толку. Но нужно думать всем вместе, в одном ритме».

— Отлично! — обрадовался я, предвкушая новое преимущество в борьбе с тварями. — Ты можешь вести нашу общую мысль?

«Могу», — пришёл ответ. — «Но вы должны повторять за мной. Короткими импульсами. Ровно в такт».

Я дал быстрые инструкции Захару, и мы начали. Ириец задал ритм, я подстроился, и через несколько секунд к нам присоединился Захар.

«Нас нет», — задал мысль-импульс Амату.

«Нас нет», — повторил я, вкладывая в неё всю свою волю.

«Нас нет», — прозвучала мысль Захара чуть слабее.

Мы повторяли, и повторяли, соединяясь в один общий ритм, и через какое-то время я почувствовал, как наши ментальные поля сливаются в одно поле. Не так, как раньше, когда мы просто синхронизировали мысли — нет, это было что-то большее. Моё сознание расширилось, охватывая Захара и Амату, и я вдруг понял, что могу чувствовать их намерения, их готовность к бою, их тревогу и решимость.

И одновременно с этим я почувствовал, как мир вокруг изменился. Краски потускнели, звуки стали приглушёнными, будто мы накрылись невидимым колпаком. Моё тело стало казаться мне чужим, отстранённым, и я с трудом удерживал ощущение собственной реальности.

«Работает», — пришла чуть удивлённая мысль Амату. — «Твари сейчас не должны нас чувствовать».

Фух. Сейчас мы это проверим.

«За мной», — послал я короткую мысль Амату и следом Захару.

Мы вышли из кустов, когда до жигарей оставалось всего метров семьдесят.

Сейчас всё решится. Я приготовил заморозку и убедился, что у ромовика снят предохранитель.

Похоже, что и правда работало — жигари не поворачивали к нам головы, продолжая копошиться у подножия горы. Я стал забирать правее, чтобы обойти ораву тварей — там, где завал примыкал к скалам, было свободное пространство, и я надеялся забраться наверх именно там.

Мы шли не дыша и, когда до завала оставалось метров тридцать, жигари забеспокоились. Они завертели головами, начали втягивать воздух, принюхиваясь, начали издавать нечленораздельные низкие звуки.

Я дал мысленную команд остановиться, и мы замерли на месте, держа ритмичную мысль «нас нет». Мысленный купол, который нас отгораживал от окружающего мира стал ещё сильнее, и общая мысль так сильно вибрировала, что я и сам стал верить нас здесь совсем нет, что мы абсолютно бесплотные.

Через полминуты жигари успокоились так и не обнаружив нас.

«Обалдеть!» — прилетела радостная мысль Захар. — «Мы реально невидимки!»

«Тихо», — одёрнул я его мысленно, чтобы не нарушать концентрацию. — «Поднимаемся наверх, пока они не очухались».

Мы подошли к завалу и полезли вверх, сохраняя ритм общей мысли. Твари шныряли внизу, но ни один не поднял головы, чтобы посмотреть в нашу сторону. Летуны кружили над скалами, но и их взгляды будто бы скользили мимо нас.

Мы довольно шустро забрались на самый верх тридцатиметрового завала, и я наконец выдохнул. Захар тут же рухнул на камни, тяжело дыша.

— Не думал, что это так выматывает, — прошептал он, вытирая пот со лба.

— Не расслабляйся, — ответил я, оглядывая место, где мы очутились. — Держим мысль дальше.

Мы находились на гребне завала, который перегораживал вход в ущелье. По бокам от нас вздымались скалы, образуя естественные стены. Завал из камней спускался в узкое ущелье на востоке и там внизу тварей видно не было. Это хорошо, тыл на земле будет относительно прикрыт. Основная угроза осталась внизу в виде жигарей и летуны, сидевшие на скальных выступах. Я насчитал только сидящих больше двадцати и, наверное, столько же летунов кружило в воздухе, описывая широкие круги.

Я повернулся назад, в сторону долины, откуда должны были прийти вологодские. И тут же заметил их — три маленькие фигуры, которые двигались по тропе, огибая рощу серебристых деревьев.

Они были ещё относительно далеко, метров за четыреста, но с каждым шагом приближались.

— Вот и вологодские на подходе, — проинформировал я группу, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. — Занимаем позиции за грядой и не отсвечиваем. Есть надежда, что они нас не видели. И держим мысль «нас нет» от летунов.

Мы быстро спрятались за грядой. Место было идеальное — весь каменистый подъём был как на ладони, а мы на самом верху и под защитой камней.

Только вот что с дистанцией атаки? Мои огненные шары прицельно били метров на пятьдесят примерно, а вот уже ближе к семидесяти — ста метрам существенно теряли в силе и по баллистической траектории уходили вниз. А как у них?

— Амату, — сказал я. — На сколько метров эти маги могут бить?

Он покачал головой и прислал мысль, окрашенную неуверенностью: «Не знаю точно. Но я чувствую, что они уже готовятся к атаке. Их ментальные поля напряжены, как тетива лука».

— Захар, — повернулся я к нему. — Ты же у нас энциклопедия ходячая. А ты знаешь, на каком расстоянии маги могут бить?

— Стихийная магия эффективна метров на пятьдесят — сто, — тут же ответил Захар, не отрывая взора от вологодских. — Дальше энергия рассеивается, теряет силу, и её легко блокировать. Ментальная — метров пятьдесят или меньше. В любом случае около ста метров — это предел для очень сильных магов, уровня архимагов. И им нужно видеть цель, иначе эффективность сильно падает.