Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

— Эй, Генри! — окрик барона прорезавшийся сквозь многоголосый гомон толпы застал меня врасплох. Я огляделся, пытаясь выцепить в мешанине постоянно двигавшихся людских тел знакомое лицо.

Не заметить барона было трудно. Как и договаривались, он, вместе с эскортом ждал нас возле перекрёстка. Вот только этот самый «эскорт» напоминал больше королевскую процессию.

Сопровождали барона дюжина всадников на мощных боевых скакунах. Шестеро носили доспехи — бригантины, стальные поножи, копья, барбюты с надвинутыми на глаза забралами. На длинных копьях, поднятых вверх, развевались небольшие флажки с гербом барона. Вторая же шестёрка вырядилась в жёлто-зелёные дублеты, на груди которых чёрной нитью был вышит небольшой чёрный жук. Символ дома. На головах у них были такие же чёрно-зелёные береты из которых торчали длинные фазаньи перья. Свой же берет барон украсил цветастым павлиньим пером, которое под порывами ветра то и дело клонилось вперёд, норовя хлопнуть его по лицу. Да уж, на этом фоне мы выглядели, по меньшей мере, невзрачно.

— Вас за милю в этой толпе видно! — хохотнул барон, когда мы поравнялись с ним, — Чёрное на чёрном. Вы как будто хоронить кого собрались, а не на торжественный приём.

— На то и был расчёт, — хмыкнул я, — Вырядись мы в яркие цвета — утонули бы в этой пестрой толпе. А так — будем притягивать взгляды всех собравшихся.

— Ну за твою страшную рожу я не могу поручиться, — осклабился Байран, — А вот твоя «супруга» точно станет магнитом для чужих взглядов, — и повернувшись к Айлин, добавил, — Прекрасно выглядишь моя дорогая. Будь я лет на двадцать моложе и не женат, вызвал бы Генри на поединок за твою руку и сердце.

— Благодарю, конечно, — девушка слегка покраснела, — Но боюсь за подобный вызов, ты получил бы по морде. От меня лично. Я не вещь, за которую можно драться.

— Я помню, — кивнул Байран, — Лишь напоминаю вам о том, что другие гости об этом не знают. Поэтому держите там ухо востро и постарайтесь не влипнуть в неприятности. В конце-концов, вы не только своей репутацией рискуете, но и моей тоже. А теперь поехали. Лучше бы проскочить в городские ворота до обеда. После проехать там будет затруднительно, а уж вечером, когда все соберутся на праздник золотых огней… — Он не договорил. Лишь махнул рукой и тронул пятками своего коня. Нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Палатки тянулись почти до самого пригорода. Лишь изредка в просветы между ними был виден низ долины. Там, на дне огромной зелёной «чаши» соорудили внушительное ристалище. Само оно состояло их нескольких дорожек разделённых толстыми дубовыми загородками. С такого расстояния разобрать было трудновато, но судя по всему, колотили их из бруса в руку толщиной. Видимо чтобы лошадь или человек при падении не проломили их. Не вылетели на чужую дорожку и не угодили под копыта скачущей лошади.

Само ристалище с двух сторон окружали многоуровневые трибуны, на которых уже восседала пёстрая толпа. Женщины в пёстрых платьях, мужчины, с беретов которых свисали пышные фазаньи перья, слуги, сновавшие туда-сюда с кувшинами в руках. На самих дорожках сейчас сходились двое. Рыцарь на белом жеребце одетый в полный латный доспех, начищенный до такого блеска, что на ярком солнце он начинал слепить глаза. Из плюмажа его шлема торчал целый ворох длинных цветастых перьев. С другой стороны был какой-то хрен в плохоньком бацинете с помятым забралом, в вороной кольчуге, поверх которой был надет старый, помятый нагрудник. Верхом на пегой лошади. Должно быть наёмник, или обедневший рыцарь, прибывший попытать счастья. Для таких подобные турниры нередко становились последней возможностью выбиться в люди.

Тот, что был в дорогих доспехах, гарцевал перед толпой, дёргая за поводья свою лошадь и заставляя её то и дело вставать на дыбы. Чем-то и дело срывал овации сидящих на трибунах дам. «Чёрный» же напротив, был молчалив и сосредоточен. Он стоял и ждал, когда его оппонент «накрасуется», сжимая в руке простое турнирное копьё. Такое же плохонькое, как и всё его остальное снаряжение.

Прогудел первый рожок. Чёрный зажал копьё на крюке под мышкой, выехал к своему краю загородки и пригнулся к гриве своего коня. Тот, что с плюмажем, ещё разок прогарцевал перед публикой и тоже направился на стартовую позицию. В его движениях читалась лёгкая небрежность. Оппонента он всерьёз не воспринимал.

— Даже не смотри в ту сторону, — дёрнула меня за рукав Айлин.

— М? — я бросил короткий взгляд на девушку.

— Говорю, даже не думай сам заявиться туда, — отрезала она, — Во-первых, из тебя хреновый наездник. Во-вторых, я не хочу тебя в очередной раз собирать по кусочкам.

— Интересная точка зрения, — хмыкнул я, указывая на женщин в первом ряду. Некоторые из них строили «блестящему» рыцарю глазки, другие же и вовсе — кидали под ноги его коня ярко-алые розы, — А этим вроде нравится.

— Либо сейчас не их мужики будут калечить друг друга, либо они полные дуры, — отрезала девушка явно желая оставить за собой последнее слово в этом небольшом споре. Но тут вмешался барон.

— Кое в чём ты права, моя дорогая, — кивнул он, — Подобные сшибки совсем не так безопасны, как могут показаться. Несмотря на то, что герцог Де Мордри всеми силами стремиться избежать крови на подобных празднествах, по их окончании неизбежно обнаруживается несколько десятков трупов, добрая половина которых погибли на ристалище. Остальные же — на дуэлях. Однако, — барон выдержал паузу, пытаясь завладеть всем нашим вниманием, — Для рыцаря это не самый дурной способ выбиться в люди. Победитель турнира получает ведь не только внушительный денежный приз, но и немалую славу. Что помогает обзаводиться влиятельными друзьями, а то и получить земли, предложения о выгодных браках или вовсе, получить титул барона, со всем, что к нему прилагается. Если, конечно, Герцог проявит к победителю благосклонность.

— Мы постараемся добиться того же другим способом, — безапелляционно отрезала Айлин. Хотела было ещё что-то добавить, но в этот момент над полями раскатился второй сигнал турнирного рожка.

Всадники припали к гривам и сорвались с места. Лошадь «белого» сразу же сорвалась в галоп. «Чёрный» набирал скорость постепенно. Его кобыла слегка прихрамывала на переднее левое копыто. Словно бы повредила его. Над трибунами воцарилась напряженная тишина, которую нарушали лишь топот копыт, да тяжелое, храпящее дыхание лошадей. Расстояние между всадниками стремительно сокращалось.

Белый наконец прекратил гарцевать. Пригнулся к гриве своего коня и направил копьё прямо в грудь чёрному. Тот выставил небольшой щит, закреплённый у него на предплечье. И прямо поверх выемки направил свою пику в грудь белому.

Все взгляды были устремлены в центр дорожки. Туда, где вот-вот должны были сойтись два рыцаря. Казалось сам воздух над долиной замер в ожидании итогов схватки. Лишь на мгновение. А затем — взорвался целой лавиной звуков.

Копьё белого рыцаря скользнуло по краю небольшого щита и ударило его оппонента прямо в грудь. Тот дёрнулся назад, пытаясь удержаться в седле. Невольно вскинул свою пику. И её удар пришёлся белому аккурат в забрало. Раздался оглушительный треск. Пика чёрного сломалась. Во все стороны полетели щепки. От удара голова белого запрокинулась назад. Пика вылетела из руки, упав на землю. Руки судорожно вцепились в луку седла. Вцепились и начали соскальзывать с неё. Белый рыцарь покачнулся. Раз. Другой. Третий. А затем завалился набок и громыхая доспехами упал с коня. Тот по инерции протащил его несколько метров по земле и тоже остановился. Трибуны замерли, пытаясь понять, что только что произошло.

А произошло ровно то, о чём говорил барон. Труп. Из щели забрала торчал длинный обломок щепы. Из-под края шлема на песок текла струйка крови. Рыцарь больше не двигался. Лишь нога, застрявшая в стремени дёргалась, когда конь начинал нетерпеливо топтаться на месте.

Послышался чей-то отчаянный крик. Одна из дам на трибунах упала в обморок. Другая перегнулась через бортик и забыв про все правила приличий начала блевать. Несколько мужчин начали что-то гневно выкрикивать потрясая кулаками в сторону чёрного рыцаря. Тому всё-таки удалось удержаться в седле доехав до края загородки. Но даже так оваций он не сыскал. Вместо них с трибун полетели огрызки яблок, тухлые помидоры и даже несколько яиц. Цели они не достигли, шлёпнувшись под ноги его коню, но даже так всем было очевидно, что фаворитом публики по прежнему оставался его поверженный соперник.