Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

— И насколько прочная этакая броня? — поинтересовался Ивар, ткнув пальцем в щиток, который он уже успел приколоть себе на грудь.

— Не советую проверять, — я покачал головой, — А то, может ведь и так сложиться, что у нас потом кинжалы из задниц доставать будут. Причём, у всех сразу.

— Ну а всё-таки… — боец договорить не успел. В этот момент ему на плечо легла рука Ульфа. Полумертвый пристально посмотрел ему в глаза, обвел нас тяжелым, ничего не выражающим взглядом, покачал головой и наконец выдал.

— Дурака учить, что мёртвому дрочить. Одному ума не достанет, у другого хер не встанет.

По шестёрке прокатились лёгкие шепотки смешков. Эрик ехидно заулыбался и ткнул пальцем в сторону изувеченного воина.

— Поди богатый опыт?

Вся шестёрка перестала сдерживаться и дружно заржала. Заржала и не заметила, как сзади к их лошадям подошёл Бернард. Подошёл, достал из сумки небольшое шило и уже было занёс руку, чтобы ткнуть им коню Эрика прямо в зад. Но столкнувшись со мной взглядами, передумал. Сплюнул себе под ноги и рявкнул.

— Так всё, хорош балагурить! Пока ваши шуточки не довели нас до эшафота.

Парни притихли. По правде сказать, порой казалось, что меня они боятся куда меньше, чем лейтенанта. Во многом заслуженно. В конце-концов это же он гонял их по плацу за каждый проёб, вдалбливая в их не очень то готовые воспринимать головы, хотя-бы зачатки понимания дисциплины и субординации. И именно благодаря его усилиям, я мог строить из себя этакого «доброго дядюшку», над которым и подшутить можно, и что-то выпросить, и даже по-душам поговорить. Хотя последнее желание у ребят ещё ни разу не возникало. Не того они поля ягоды, были. Да и я вряд-ли смог бы им помочь. Своих проблем было через край. Впрочем, как и всегда.

— Твою мать. Не понимаю, как ты вообще в этом ходишь, — бросил Бернард неловко взбираясь на свою лошадь. Тесный дублет сковывал ему движения, — Кому вообще пришла в голову идея шить такую неудобную срань.

— Шить то ладно, — хмыкнул я, с трудом взбираясь на спину Гневко. Запрыгнуть не получилось — был риск, что на дублете разойдутся швы. Пришлось неловко карабкаться, цепляясь за стремена и подпругу, от чего седло вскоре съехало набок. Не сильно, но приятного всё равно мало, — Кто придумал сделать их пиком моды — вот в чём вопрос.

— Заставить бы его самого в таком дерьме походить пару дней, — сплюнул сержант, поправляя съехавший на глаза берет.

Я ничего не ответил. Лишь пожал плечами и тронул пятками своего коня. Больше в лагере нас ничего не держало.

Проехав межу ровными рядами палаток, наша маленькая процессия выбралась на небольшую просёлочную дорогу, которая через пару поворотов между холмами, покрытыми изумрудно-зелёной травой вливалась в широкую ленту золотого тракта. Тут, на отшибе, останавливались купцы средней руки, вторые и третьи сыновья, получившие титул, но не наделённые землёй, несколько небольших групп наёмников, и прочие личности, у кого возле города не было собственного поместья или кто рожей не вышел, чтобы встать на постоялом дворе. Последние были до отказа набиты знатью и их прислугой.

По правде сказать, посреди этого сборища хаотично расставленных палаток, возов, прямо с которых лавочники пытались втюхать свой товар и лежанок из соломы и веток, разбросанных возле многочисленных кострищ, лагерь отряда выглядел совершенно неестественно. Можно было даже сказать — нелепо. Ровные ряды шатров, знамёна, расположившиеся возле входа, возы, превращённые в укреплённые дозорные посты по периметру, привязь с несколькими десятками лошадей, небольшая полевая кузница, кухня, лазарет и даже тренировочная площадка… Со стороны могло показаться, что какой-нибудь богатый лорд устал от городской суеты и решил остановиться в полях. Впрочем я нарочно выбрал именно это место, чтобы у моих ребят было как можно меньше шансов закуситься с кем-нибудь из благородных. Ну а мелкое рыцарство вряд-ли само решит лезть на такой крупный наёмный отряд.

— Что-то ты сегодня какой-то мрачный с утра пораньше, — лошадь Айлин поравнялась с моим конём. Девушка осторожно тронула меня за руку, — Опять этот сон?

— Угу, — кивнул я, — По правде сказать, мне казалось, что я избавился от него навсегда, когда мы убили душелова и сожгли башню со всеми его проклятыми изобретениями. Но он всё равно возвращается. Раз за разом.

— Быть может то была не единственная его башня? — Айлин неловко поёрзала в седле, пытаясь не свалиться с него. Боком, да ещё и в платье ехать ей было чертовски неудобно, — В конце-концов у синода же ещё осталась железная дева. Да и помня, сколько маги живут, по миру могли остаться и другие тайники с его творениями.

— Самое смешное, что в этот раз его творений я не видел, — я слегка натянул поводья, не давая Гневко вырваться вперёд, — Ни железной девы, ни монстров, в которых превратил людей орден. Но это толком ничего не изменило. Столица всё равно сгорела. Да и твари громившие её… лишь сменили обличья.

— Быть может это просто нельзя предотвратить? — предположила девушка, — Можно попытаться поменять некоторые детали, но не само событие?

— Сложно сказать, — я пожал плечами, — Может быть и нельзя. Центральная власть ослабла. Экономика трещит по швам. Королевства на грани развала. Знать выродилась, да и позволяет себе относиться ко всем прочим, как к скоту какому. Впрочем, если так подумать, — я мрачно ухмыльнулся, — Я даже не уверен, стоит ли вообще пытаться это предотвратить. Или наоборот: «Carthago delenda est».

Девушка непонимающе уставилась на меня. Впрочем, её тут сложно было упрекнуть в невежестве. Я порой сам себе удивлялся, выдавая то, чего ну никак не могло быть в моей крошечной черепной коробке. Оно бы всё туда просто не влезло.

— Карфаген должен быть разрушен, — пояснил я, — Крылатое выражение времён римской империи. Призыв к борьбе. Но в нашем случае даже бороться не с чем. Оно само рухнет, рано или поздно. Или кто-нибудь его подтолкнёт.

— Думаешь, наши общие «друзья»? — хмыкнула девушка.

— Которые из?

— Которые пытались нас убить.

— А из этих — которые?

— Да этот… — девушка попыталась щёлкнуть пальцами, но в шёлковых перчатках это делать было чертовски неудобно, — Совет которые. Вернее те, кто от него остались.

— Может быть, — кивнул я, — Если найдут в том выгоду. Правда, если верить моим предыдущим снам, они не собирались крушить всю систему, а лишь заменить человека стоящего в её главе, на свою марионетку. Но, с тех пор уже сколько прошло? Пару месяцев? Планы могли поменяться. Или могут в будущем, — я вздохнул и надвинул берет на лоб. Яркое полуденное солнце светило прямо в глаза, — С этими видениями вообще всё сложно. Ты не знаешь ни когда это произойдет, ни произойдет ли вообще, ни что станет спусковым крючком… Вообще никакого контекста. Наверное потому, этот дар многие считают проклятием. Ты обречён знать, но при этом не способен ничего изменить.

— Тогда и зацикливаться на этом не стоит, — улыбнулась Айлин, снова подтягиваясь в седле и поправляя сбившуюся юбку.

Дорога вышла на золотой тракт, вдоль которого, на некотором отдалении, растянулись аккуратные ряды вычурно-пёстрых шатров, расположившихся по обе стороны от него. Тут уже встали люди рангом повыше. Зажиточные рыцари, бароны, главы торговых гильдий, прибывшие на весенний турнир со всех концов света. От множества разноцветных флажков, установленных возле разных групп палаток, рябило в глазах. Белая рыба на синем поле, красный бык, пасущийся на зелёном лугу, дерево, на фоне звёздного неба… Слышался перезвон кузнечных молотов, ругань какого-то благородного, бранившего слугу за то, что тот расхряпал кувшин с вином, скрип телег и ржание лошадей. По тракту к городу, расположившемуся на самом большом холме в округе, тянулась бесконечная вереница людей и возов. В воздухе над долиной висел тяжелый запах конского пота, мочи, металла, немытых тел и приторно-сладких духов, которыми знать пыталась перебить всё это «великолепие».

Где-то среди этого балагана разбил свой лагерь и Байран. Статус не позволял ему встать там, где расположились мы, даже если б он очень сильно того захотел. «Мужики могли не так понять». Впрочем, искать его шатры нам и не нужно. Мы договорились встретиться у перекрёстка дальше по дороге. Отряд неспешно двинулся дальше, то и дело лавируя в потоке людей, лошадей и повозок, сновавших туда-сюда.