Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

─ Золотом, значит, ─ повторил князь, ─ и барон Виленский при этом вас покрывает.

─ Что значит покрывает? ─ удивилась Вера, ─ меня покрывать не надо, у меня все договоры честные, казна с этого приличный доход имеет.

Но князю, видно не нужны были её объяснения, и он пробормотал что-то похожее на:

─ Понятно, понятно.

Вере стало нехорошо, а вдруг теперь у барона Сергея Михайловича проблемы будут.

И Вера хотела выдернуть свою руку, но князь несмотря на возраст вцепился в неё как клещ, не вырываться. И Вера закрутила головой, попытавшись отыскать хоть кого-то, и вдруг за спиной князя раздались хлопки в ладоши, но князь ещё сильнее ухватил Веру.

Но от графа Забела ещё никто не уходил.

─ Аристарх Борисович, ─ громко, так чтобы все было слышно, ─ что это вы в даму вцепились, али ноги не держат, так может пора у печи сидеть. А не по балам скакать? Со всех сторон начали раздаваться смешки. Все знали, что князь Куракин, которому «сто лет в обед», вечно молодится, и за актрисками увивается.

И князь, кинув злой взгляд в сторону графа Андрея, руку Веры выпустил. Знал, что первая шутка графа всегда самая «безобидная» и до второй лучше не доводить.

─ Спасибо, Андрей Васильевич, выручили, ─ сказала Вера после того, как Куракин, взглянув на пару впереди, решил из полонеза выйти, там крупная супруга градоначальника столичного вышагивала, а партнёром у ней барон Адельберг был.

Граф усмехнулся:

─ Активизировались наши друзья-приятели, Вера Ивановна, но вы же понимаете, что это может быть только начало, готовы ли продолжить?

Вера удивлённо приподняла брови.

Граф слегка нахмурился и сказал:

─ Если не желаете, Бог с ним, с распоряжением начальства, отвезём вас домой.

Но Вера была не того характера, чтобы отступать, едва начав битву. А то, что это битва стало понятно уже довольно скоро.

Наконец-то бесконечный полонез закончился, и начались танцы. Музыка заиграла вальс. Забела виновато взглянул на Веру:

─ Простите великодушно, Вера Ивановна, супруге обещался.

К Вере подошёл красавец офицер, Углецкий Андрей Андреевич:

─ Вера Ивановна, как увидел вас, так и мечтаю с вами потанцевать

А Вере так смешно стало, потому что взгляд Углецкого был ровно такой же, с каким он смотрел на дебютантку, которой вроде как граф Морозов помогать должен был.

Но Вера знала Углецкого, тот себе лишнего точно не позволит, и уже совершенно точно не имеет отношения к князю Куракину, и поэтому хотела уже согласиться, как вдруг, будто из ниоткуда возник граф Морозов, и совершенно бесцеремонно отодвинув плечом Углецкого, произнёс:

─ Господин есаул, что же вы госпожу Мельникову бросили, а у Веры Ивановны вальс занят.

И уже обращаясь ко Вере, мягко добавил:

─ Вера Ивановна простите, чуть было не опоздал.

И Вера подумала, что надо бы графа наказать, но тело жило само по себе, и, она уже не видела Углецкого, а как будто со стороны услышала, как кто-то её голосом произнёс привычную на балах формулу, и чуть было не взлетела от счастья, почувствовав крепкую руку графа у себя на спине.

Музыка накатила какими-то волнами, и закружила их. И это было словно полёт. Когда есть только его глаза, которые, кажется, смотрят тебе прямо в душу и ты знаешь, что слов вам не надобно.

А когда музыка стихла, то Вера, скосив глаза увидела, что стоят они с графом в центре, а вокруг никого нет. Всех дам уже отвели к диванчикам, щедро расставленным по периметру зала.

И Вера, оглядев зал заметила, что многие смотрят на них, и взгляд дебютантки, которая полагала себя его невестой, Вера тоже заметила, и ещё поразилась, что так она зло смотрела, а ведь такая молоденькая.

Кадриль они пропустили. Граф повёл Веру к столам, где можно было взять лимонад, и по пути они разговорились, и он рассказал, что застрял из-за болезни у родителей. И Вера расстроилась, что он болел, а она злилась.

─ Вы хмуритесь, ─ сказал граф

─ Я не знала, что вы болели и злилась, ─ сказала Вера, ─ а теперь злюсь на себя.

После кадрили был и гавот, и полька, и Вере ловко удавалось избегать приглашений, а граф уже использовал все возможности для танца.

─ Вот, если бы вы, Вера Ивановна, приняли моё предложение, я бы мог наслаждаться танцами с вами всё время.

Вера рассмеялась:

─ Боюсь, Якоб Александрович, что тогда мы бы с вами под конец бала упали.

И по глазам графа вдруг поняла, что и против этого он не возражает, и отвернулась, вдруг ощутив, что щёки потеплели.

***

Князь Куракин позволил себе лишние два бокала. Потому что он злился. Злился на графа Забела, на Виленского, на безродную выскочку купчиху Фадееву, на государя, которой только что поставил её вровень с ним, с представителем древнего рода. А её предки небось, в драных штанах на сеновалах размножались.

А теперь вот вытанцовывает на балах. Прожекты свои обсуждает. А всё одно, небось золотишко, полученное от американца, поделили с Виленским. Даром, что друг императора, дружба дружбой, а денежки врозь.

А то, что американец был сказочно богат, князь Куракин не сомневался. Недавно на тайном собрании американец тот выдал огромную сумму на развитие общества в Стоглавой.

А ему, главе местного общества, как какому-то мальчишке поручили высмотреть, что там у графа Морозова с этой выскочкой. И он смотрел, только вот не понятно было, потому как услышал, что вроде у Морозовых сговорено всё с Мельниковыми, а сам граф полонез только станцевал с дочкой ихней, да и то не до конца, а теперь вот прилип к купчихе, и не отходит.

Ну да ладно у него заготовлено кое-что для проверки, и графа проверить и купчиху на место поставить.

Глава 75

─Ещё пара танцев и будет ужин, ─ сказала Ирэн, когда они с Верой сидели в переодевальной комнате, наслаждаясь прохладным лимонадом и отсутствием кавалеров.

После танцев надо было немного освежиться. Вера, конечно, использовала, специальный крем, который помогал сохранять свежесть даже после быстрых танцев в душном помещении, и вот сейчас в разговоре выяснилось, что это тоже изобретение Ирэн.

Освежившись влажными полотенцами, Вера снова хотела нанести крем, а Ирэн увидела, да остановила её и презентовала новый, доработанный экземпляр:

─ Бери, Вера, такой только у императрицы и нас с тобой пока есть, новый разработала, стойкий и следов не оставляет.

─ Сколько всего вы сделали, Ирэн, а я вот вообще пока ничего, думала над фонографом, очень хочется, чтобы можно было записывать и слушать музыку дома.

─ Это отличная идея! И не принижайте свои прожекты, я их видела, ─ сказала Ирэн, и добавила, ─ поверьте, всё это столетиями будет радовать людей.

Вера улыбнулась, этой женщине хотелось верить, с такой уверенностью она говорила, будто бы и правда всё наперед знала. Ни грамма сомнений.

Поговорить ещё хотелось, здесь в тишине, да в проветриваемом помещении было хорошо, но там за дверьми их ждали.

─ Надеюсь, что мазурку мы пересидели, а на котильон надо идти. И, кстати, последний танец не считается, ─ Ирэн подмигнула Вере.

И Вера поняла, что Ирэн намекнула на количество танцев, которые она станцевала с Морозовым.

Но, когда они вышли, то оказалось, что мазурку ещё не объявляли, и Вере, уже пропустившей несколько танцев, пришлось идти плясать. Хорошо ещё, что партнёром на сей раз оказался Алексей Потапов.

А Морозов решил никого не приглашать, но дабы не плодить слухи перешёл в комнату, где «мужские разговоры» велись. Надо было спрятаться от взглядов чересчур настырных дебютанток.

Мельникову он всё объяснил, чтобы впредь недопонимания не возникло. Павел Иванович, конечно, слегка расстроился:

─Эх, Якоб Александрович, а я-то уже размечтался, что породнимся. Может подумаешь?

─ Я уже подумал, и думал долго, Павел Иванович, ─ ответил Морозов давая понять, что не собирается более продолжать эту тему.