Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

Мельников, сам женившийся по большой любви, Морозова понимал, и посему настаивать не стал. Только вот не ожидал, что разговор с дочерью будет сложный.

А Морозов, сразу ощутивший, как с плеч как будто бы камень сняли, решил, что Вера под надёжным прикрытием, и вышел в другой зал.

Здесь музыки почти не было слышно, зато стоял гул мужских голосов, да периодически звон бокалов. Некоторые голоса звучали громче, и Морозов усмехнулся, что вот так всегда на балах, напиваются в основном те, кто этого делать не умеет, зато агентам Шувалова это нравилось, много всякого интересного из разговоров можно было почерпнуть, особенно если верное направление задать.

Увидев в одной из групп графа Забела, Морозов пошёл в ту сторону, но по пути вдруг зацепился за знакомое имя.

Повернул голову и увидел, что кружком стоят несколько незнакомых ему офицеров. А с ними Елагин, рядом с которым ещё двое в гражданском.

И один из них как раз заканчивал:

─И ведь была Воробьёва, а теперь наш император разведённых баб в орденоносцы принимает. Даже как-то обидно, особенно нам, кто на полях сражений кровушку свою проливал.

Один из офицеров, уже в достаточном подпитии, усмехнулся:

─ Это ты Лёвушка, что ли кровушку проливал? Да ты из своего Витебска и не выезжал никогда, а купчиха эта, я слышал, целую банду обезвредила.

Тот из гражданских, которого назвали Лёвушкой, губы поджал в обиде, но промолчал, поскольку оппонент его мало того выше на голову был, так ещё и ордена у него боевые на груди имелись.

А вот голос Елагина, который спокойно и рассудительно сказал:

─ Да полноте вам, речь же не о том, а о репутации империи, ежели награды будут так бездумно выдаваться, то ведь обесценивание произойдёт.

Граф Морозов подавил желание дать в морду и «Лёвушке» и Елагину, и собирался пройти мимо, но, видимо, не для того весь этот разговор затевался, чтобы он мимо прошёл.

─ Якоб Александрович, ─ вдруг позвали Морозова, и графу пришлось поворачиваться.

Елагин широко улыбался:

─ Весь вечер хотел с вами поздороваться, вот и друзья мои, недавно из Витебской губернии приехали, совсем ещё новички в столичном обществе. Знакомьтесь - Лев Иванович Беликович, он в Полоцке был избран уездным предводителем дворянства, и Семён Бенедиктович Ярошевич, специалист по праву и в Понзском, и в Лятовском княжествах, в университете лекции читает.

И Елагин снова широко улыбнулся, и, несколько переигрывая, на взгляд Морозова, громко сказал:

─ А это господа, Его Сиятельство граф Якоб Александрович Морозов герой Ханидана, Ширванской войны, полномочный представитель Стоглавой империи за океаном.

И понизив голос, добавил:

─ Весьма влиятелен, и весьма опасен.

И, казалось бы, что после такого представления, от него должны бежать сломя голову, но то, ли эти витебские помещики на самом деле не были теми, за кого себя выдавали, а только «Лёвушка» вдруг ещё вспомнил, уже обращаясь к нему:

─ Якоб Александрович, рассудите нас, вот мы недовольные, что награду получила женщина с непонятной, по рассказам Ивана Перфильевича, так сказать репутацией. Мы-то люди провинциальные, далёкие от столичных новостей.

И тут второй, который Ярошевич, ещё добавил:

─ Да и говорят, об её связи с американским негоциантом, которому она секретное оборудование продала. Так ведь и империю продать можно.

Их громкие вопросы неожиданно привлекли внимание и остальных, и другие начали подходить и прислушиваться. Морозов заметил, что Забела попытался пройти к нему, но дорогу ему перегородили трое высоких мужчин, набросившись на него с бокалами и радостными лицами.

─ Это вы про кого? ─ спросил один из вновь подошедших.

Иван Перфильевич как бы невзначай сообщил:

─ Да про госпожу Фадееву, нынче орден получившую, зашёл разговор. Вон Лев Иванович считает её недостойною. Я, каюсь, рассказал ему про то, что она супругу своему бывшему мильён выплатила за развод.

И Морозов понял, что если этого не остановить сейчас, то даже став графиней Морозовой, Вере ещё долго будет это аукаться.

Граф понимал, что всё подстроено, и специально провокация была против него направлена, и Шувалов предупреждал, и даже разрешил реагировать агрессивно. Но здесь тоже надо было не переиграть.

Кровь графа бурлила, глаза горели, ему и играть не пришлось, когда он, уловив встревоженный взгляд Андрея Забела, сделал шаг вперёд и решил, что если в морду, то это, конечно не по-графски, зато по-мужски.

Первым в нос получил Елагин, а за ним Лёвушка, Ярошевич отпрыгнул подальше, и спрятался за спинами офицеров.

И вызов на дуэль получили оба, с разницей в час.

Глава 76

─Ай-яй-яй, ─ вздыхал граф Шувалов, ─ как же так? Якоб Александрович, магистру масонской ложи, да в рожу.

Тон у Шувалова был укоризненный, что не согласовывалось с глазами, в которых светилось торжество.

Андрей Забела тут же отметил:

─ Что это вы, Александр Иванович стихами заговорили?

─ Да тут не только стихами заговоришь, романы впору писать, ─ Шувалов попытался нахмуриться, получилось плохо.

Морозов сидел хмурый, молча потирая сжатый кулак. Сердце рвалось туда в бальную залу, но государь чётко приказал: «Дебоширов выгнать!»

Этих витебских сплетников во главе с Елагиным, конечно, вообще из дворца вывели, а своих Шувалов увел в жилую часть, где ему были выделены покои и кабинет на время балов.

─ Ну, Яша, и что ты расстроился? ─ наконец заговорил нормальным тоном граф Шувалов, ─ всё же получилось, всё как хотели. Теперь они будут уверены, что ты Веру Ивановну от себя отдалишь, и она им, как наливное яблоко в руки и упадёт.

─ С чего бы это я Веру Ивановну оставлю? ─ спросил Морозов,

─ Ну так репутация у неё вроде как подпорченная, ─ ответил Шувалов.

А Забела, наблюдавший за этим разговором, вдруг сказал:

─ Осторожнее Александр Иванович, а то у него всего две дуэли, он же и третью может назначить.

Но Шувалов даже не среагировал на шутку, только сказал:

─ Кстати, насчёт дуэлей, ты там не убивай их сразу, хотя бы Елагина оставь, эти то витебские мало что знают, их скорее всего на расход и позвали, а вот Елагин, как и Куракин возле верхушки, много знать могут.

***

Веру после мазурки Алексей проводил к Ирэн, и извинившись пошёл в сторону мужской залы, он ещё когда в танце Веру Ивановну кружил, увидел, что там как-то уже очень активно народ начал скапливаться.

«Неужели началось», ─ подумал Потапов, пробираясь сквозь стоявших группками мужчин.

Графа Морозова он увидел сразу, тот стоял посередине, а вокруг него образовалось свободное пространство, как будто никто не рисковал подойти ближе.

Лицо графа искажала такая улыбка, что Алексей Потапов порадовался что они с графом на одной стороне. Глядя на такого графа, Алексей верил, что вот такие как граф противостояли пятитысячной ширванской армии, будучи в десть раз меньшим количеством*.

(*Речь идёт о событиях, описанных в тетралогии «История Ирэн»)

У ног графа лежал какой-то человек в гражданском, но никто не торопился его поднимать, а напротив стоял Елагин Иван Перфильевич, причитал гнусаво, что ему сломали нос. С другой стороны зала уже неслись солдаты в форме императорской армии, раздвигая столпившихся «зрителей», и, Алексей увидел, как они выводят и Перфильева, и второго, который уже шёл на своих ногах.

А, вот Морозова куда-то повёл Андрей Забела, и, Алексей услышал, что люди вокруг говорили, что у графа Морозова завтра две дуэли, и делали ставки на то, что никто из побитых сегодня, не придёт.

И тогда Алексей понял, что всё уже непросто началось, а произошло. И в очередной раз удивился гению графа Шувалова, его умению просчитывать врагов, что, как и когда они сделают.

А сам пошёл охранять, особо важный объект, который они, всей своей тайной службой поставили под удар.

Подошёл Алексей вовремя, двое не слишком трезвых офицеров наступали на Веру Ивановну, которая с началом котильона осталась одна, Ирэн с мужем танцевали, а Вера присела передохнуть на диванчике в ожидании Морозова.