Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

— И что ты там захочешь от меня? — ответила вопросом она. — Все никак не выбросишь из головы то, что видел между мной и Кюраем?

— Настоящий мужчина, должен хотеть женщину всегда, — он обвил ее рукой за талию.

— Благодарю за честность. Только лучше откажись от этой мысли. Я бываю очень капризной женщиной. И очень опасной, — добавила она, убрав его ладонь с бедра. Арленсийке захотелось покурить моа, но доставать трубку и пускать дым в тесном круге незнакомых мужчин, было не лучшей идеей. — Мы останемся здесь, — сказала она Кугору. — Может позже немного прогуляемся. Но не думай делать со мной глупости.

— Тогда давай отсядем туда, — науриец предложил перенести подстилку дальше от костра, где становилось тесно и слишком шумно от разговоров и смеха подвыпивших мужчин.

Они отошли к изгороди и выбрали там место, видно прежде служившее кому-то стоянкой. Возле потухшего кострища белела ровная площадка, посыпанная песком. Здесь было удобно. Кугору достал из кожаного мешка две чаши и вытянул тугую затычку из бурдюка.

— Пойду принесу мясное, вроде уже раздают, — госпожа Диорич направилась к длинному столу под навесом, где две аютанки раскладывали по мискам, еду, тем кто за нее заплатил. К миске таджина с крупными кусками мяса, финиками, рисом, стануэсса добавила горячую лепешку и несколько ломтиков козьего сыра, отсчитав четыре салема.

Когда она вернулась и положила на пальмовый лист принесенную еду, Кугору сказал:

— Я всегда жил в нищете, а потом рабом. Со мной никогда прежде никто не был щедрым. Я не верил, что ты дашь мне это, — он хлопнул себя по ремню, где звякнули монеты, и протянул ей чашу с вином.

— В этом мире достаточно много добрый людей. Не знаю, почему они тебе мало встречались. — стануэсса принял чашу с его рук и отпила. Вино, конечно, было не виноградным. Наверное, со смокв и перезрелых апельсинов — таким ее угощали в Даджрах. Потом полюбопытствовала: — Почему ты помог мне, а не Кюраю? Испугался, что мой кинжал быстрее твоего меча?

— Наверное потому, что я ненавидел хозяина так же, как и ты последнее время. Хотя раньше ты вроде его любила. Так? — Кугору отломил несколько кусков колбасы и положил рядом с миской, принесенной северянкой.

— Это сложно понять. Но скажу честно, я его никогда не любила. Пусть не обманывает то, что ты когда-то видел, — ответила госпожа Диорич, снова ощутив себя неуютно перед этим человеком, совсем недавно бывшим рабом. От того, что он видел происходящее между ней и Кюраем, не удается отмахнуться, так же как не удается смыть кровь с ее платья, которое она не смогла отстирать перед отправкой с Ауру. И еще арленсийка пожалела, что поддалась наурийцу и ушла далеко от костров караванщиков. Наверное, не следовало пить с ним вино. Хоть оно было нехорошим, оно уже кружила голову после первой же чашки.

— Я тебе настолько не нравлюсь, что ты сторонишься моих рук? — Кугору снова положил ладонь на ее бедро, едва касаюсь провел по нему до колена. Мысль, что северянка была так любезна с крылатым демоном, и пренебрегала им, его злила.

— Мне нравятся очень многие мужчины. Даже там, — Эриса кивнула в сторону костров, — есть много мужчин, которые весьма приятны. Скажи, я должна всем им позволить гладить мои ноги и пытаться забраться под юбку?

— Мы здесь вдвоем. При чем здесь они? — науриец, решительно привлек ее к себе. — Я тебя хочу и возьму сегодня.

— Нет, — Эриса попыталась отстраниться. Руки его были сильны, и она ощутила себя, как слабая лань в железных объятиях питона.

Отвергая возражения, крупные губы наурийца закрыли ее рот. Белая грудь госпожа Диорич вывалилась из разрыва платья. Ее тут же смяла темная ладонь, сдавливая сосок.

— Не спорь со мной, северянка. Ты сама этого хочешь? Я вижу ответ в твоих глазах и чувствую, чего ждет твое тело, — Кугору прижал стануэссу к подстилке, лаская ее грудь, опускаясь животу.

— Я не хочу этого с тобой, — процедила Эриса, чувствуя боль в раненой лодыжке и в то же время томление внизу живота. Хотя науриец был отчасти прав — ее тело оказалось не против этих ласк.

Он поцеловал ее грудь и защемил губами сосок. Госпожа Диорич почувствовала, как ладонь, задравшая юбку, неумолимо поднимается выше. Пальцы коснулись складочки и прошлись по ней, от чего там сразу стало влажно.

— Кугору, — она будто прошипела его имя. — Не надо, здесь рядом люди.

В самом деле ближний костер, где собрался народ, был не более чем в тридцати шагах от них.

— Выбирай, я тебя возьму здесь или уйдем к ручью? — пальцы Кугору погрузились в ее сок.

Эриса не отвечала, все чаше дыша и изредка пытаясь вывернутся из-под него. Подушечка его пальца нащупала возбужденный бугорок, мягкий, как спелая вишня, и арленсийка затрепетала от этих прикосновений.

— Выбирай! — настоял темнокожий. Она не отвечала, но тело ее уже сдалось, размякло и бедра раздвинулись.

— Идем отсюда, — решил Кугору. Встав и подхватив на руки арленсийку, направился к ручью.

— Пусти, пойду сама, — сказала госпожа Диорич, когда он вынес ее за ограду, где осталась подстилка, вино и не тронутый таджин.

Они прошли за деревянное изваяние местного бога, за которым журчал ручей, и луна освещала полосу мягкой травы.

— Здесь, — сказал Кугору, остановив ее и повернув к себе.

Госпожа Диорич молчала, позволяя расстегнуть поясок и снять с нее платье. Сам науриец отстегнул скимитар, звякнувший о камни, снял кожаную юбку, и теперь стоял перед ней в желтом свете луны, совершенно голый. Его великолепно сложенное тело с развитыми мышцами груди, проступившими кубиками живота в ночи казалось изваянием темного божества. Возбужденный орган, очень крупный, узловатый почти касался живота стануэссы.

— Возьми его! — произнес Кугору.

Арленсийка не отвечала, только слышалось, что ее дыхание стало чаще.

— Возьми! — настоял темнокожий.

Эриса взяла его ладонью, поглаживая от основания до головки. Коснулась пальцем кончика.

— Возьми в рот, — Кугору несильно нажал ей на плечо, и ей пришлось опуститься на колени в траву.

Эрис смотрела на него снизу вверх, видя, как желтая луна отражается в его глазах, блестит на гладком и сильном теле. Он запустил пальцы в ее золотистые волосы и притянул к себе. Втянул широкими ноздрями воздух — губы северянки сомкнулись на его члене. Такие ощущения могут подарить только боги. Кугору играл ее волосам, иногда нажимая на затылок арленсийки, и тогда его член входил глубоко в ее горло, она мычала и пыталась отстраниться, потом сама же с желанием хватала ртом его крепкого воина и жадно присасывалась к нему.

— Хватит! — науриец повалил ее на спину, грубо раздвинул ноги и навис над ней, заглядывая в приоткрытые глаза. Головка твёрдого члена уперлась в мокрую складочку, раздвигая ее, но не проникая глубже. Он провел своим воином вверх-вниз, медленными тянущими движениями собирая густую влагу.

Эриса не могла больше ждать и торопила его, страстно прижимая к себе, царапая ноготками черную, широкую спину. Возбуждение, нахлынувшее с того момента, как она ласкала ртом его крепкого воина все нарастало и, казалось, она сейчас просто взорвется.

— Ты хороша! — прорычал науриец, желая растянуть этот момент и мучая свою жертву. Головка его воина ткнулась в клитор арленсийки, та мучительно застонала, задрожала, извиваясь под ним. Но он снова не спешил, играя ей, водя по мокрой щелочке лишь нажимая на вход и снова отстраняясь.

— Войди! Пожалуйста! — хрипло произнесла госпожа Диорич, нажимая ладонями на его ягодицы, и тут же вскрикнула, выгибая спину — он вошел.

Двинулся в ней длинными толчками, растягивая ее пещерку здоровенным узловатым членом. Ударяясь в самое нежное донышко, от чего в безумном танце боль сплелась с наслаждением. Эриса содрогалась от каждого толчка, воздух вылетал из ее груди, и она ловила его пересохшими губами. Когда Кугору шире развел ее бедра, она закричала от оргазма, царапая его спину и извиваясь точно придавленная змея.

Выдернув из нее член, темнокожий поднес его к губам арленсийки. Она с готовностью схватилась за него, втянула в себя и тут же поперхнулась обильным потоком семени.