Мария – королева Шотландии. Том 2 - Джордж Маргарет

Рассчитывали привезти утром еще пороху, а купец отказал, заверив, что сам ждет дальнейших поставок к субботе.

После того как вечером в пятницу королева удалилась в свои покои, пришлось доложить Дарнли, что еще не готово. Их встретил поток проклятий.

– Дело оказалось трудней, чем мы думали, – оправдывался Джеймс. – Но к ночи в субботу…

– Чтоб черт утащил ваши лживые души в самую черную преисподнюю! – прокричал Дарнли.

Джеймс Бальфур ощутил в усталом теле вскипающую волну гнева. Они трудились уже полтора дня, всю ночь не спали. И он вдруг усомнился в обещанной Дарнли награде. Дарнли не чувствует благодарности за все их хлопоты, не думает о риске, которому они подвергаются – ради него. Неудивительно, что все его ненавидят.

– Сир, мы делаем все, что можем, и выполним работу, как обещали, – проговорил он наконец. – Всего день-другой задержки.

– Вы не понимаете, тупоголовая обезьяна! Королева проводит здесь последнюю ночь! Мое лечение закончено! Сегодня мы переезжаем в Холируд! Я выздоровел! – саркастически прокричал он.

– Так почувствуйте рецидив, – столь же саркастически посоветовал Джеймс. – Вы, безусловно, можете это устроить, чтобы продлить пребывание здесь до понедельника.

– Королева должна в воскресенье присутствовать в Холируде на свадьбе. Вечером состоится празднество…

– Дерьмо собачье. Уговорите ее после этого вернуться в Керк-О’Филд. В конце концов, от этого зависит ее жизнь. – Бальфур удовлетворенно причмокнул.

– Все из-за вас… – продолжал Дарнли.

Джеймс Бальфур стоял и слушал, как Дарнли осыпает его всеми бранными прозвищами, которые ему когда-либо приходилось слыхивать во Франции, в Англии и в Шотландии. Оскорбления отскакивали от него, как от стенки горох; он давно стал нечувствительным к ругани. Он даже улыбался над глупым, изрыгающим проклятия мальчишкой, который совершенно не ведал, что иллюзорная сила слов не идет ни в какое сравнение с истинной силой обладателя тайны.

Безусловно, Шотландия выскажет больше благодарности сэру Джеймсу Бальфуру за сведения и труды. Шотландия устала от Дарнли.

Он все улыбался до тех пор, покуда у Дарнли не перехватило дух.

Босуэлл водрузил ноги на скамеечку, греясь перед славным огнем в отведенных ему в Холируде покоях. Комната ему нравилась, она находилась на южной стороне, а окна смотрели на дворцовые сады, в парк, на «Трон Артура». По душе приходилось и то, что проживание в этих покоях подразумевало высокий статус жильца.

Сейчас выпало немного свободного времени, чтобы почитать «Военные тонкости и хитрости» Секста Юлия, отвлечься, занявшись военными кампаниями Древнего Рима. Как они отличаются от стремительных налетов на пограничных холмах!

«Как бы я действовал в тех кампаниях?» – спрашивал он себя. Маршировать в шеренгах солдат, выстраиваться в testudo [2], сооружая черепаший панцирь из щитов, когда приближаешься к линии вражеского огня…

В дверь коротко постучали.

Босуэлл сам поднялся открывать; Френч Пэрис рыскал по купеческим лавкам в поисках костюма для Босуэлла к предстоящему маскараду, и он был один.

На пороге стоял Джеймс Бальфур с выжидающей улыбкой на устах.

– Можно? – спросил он и шагнул вперед, не дожидаясь ответа.

– Ясное дело, – ответил Босуэлл.

И тут же почувствовал, что это не простой визит. Бальфур выглядел необычайно взволнованным.

– В чем дело? – поинтересовался Босуэлл.

Бальфур сбросил плащ, стащил перчатки и нахально швырнул их на столик, где покоилась военная книга Босуэлла.

– У меня есть сведения, которые могут оказаться самыми ценными из всех когда-либо полученных вами, – важно заявил он.

– Да ну? – Босуэлл старался говорить спокойно, но знал, что нашлось недостающее звено заговора Дарнли, которое он разыскивал. Бальфур разнюхал; он, как паразит, мог подслушивать из щелей и укромных углов. – Как насчет сотни фунтов?

Бальфур рассмеялся.

– Смехотворно мало. Где ваши высокочтимые рыцарские чувства? Это все, во что вы цените жизнь королевы? Ах, есть и другие, которые больше заплатят, чтобы наверняка преуспеть. – Он откровенно притворным жестом потянулся за плащом.

Босуэлл схватил его за руку с такой силой, что ощутил под пальцами кость.

– Расскажи мне, – выдохнул он.

– Пустите руку.

Босуэлл встряхнул его.

– Назови свою цену. Мне некогда торговаться, словно рыбной торговке.

– Или наемнику? – Бальфур выдернул руку и вдруг преисполнился подозрений. – Какое вам дело?

Тут маячило нечто большее, чем желание солдата или искателя приключений поймать шанс.

– Я всегда был верен короне, – спокойно отвечал Босуэлл. – А теперь назовите цену и сообщите сведения.

– Тысячу фунтов, – сказал Бальфур. – Французскими золотыми, чтобы не выдавать источника.

– Договорились.

Он сумеет раздобыть деньги.

– Можно получить письменное подтверждение?

Бальфур вытащил клочок бумаги, служивший распиской, и Босуэлл поспешно подписал.

Затем Бальфур нарочито медленно сложил бумагу и спрятал ее на груди, потребовал вина и отхлебнул, прежде чем заговорить.

– Король собирается убить королеву.

Так он заплатил тысячу фунтов за слухи? За слухи, которые ему уже известны? Босуэлл вспыхнул от злости.

– Король не сможет этого сделать. Ему никто не поверит и не согласится служить орудием. Все слуги королевы верны ей, – сказал он.

– Порох верен тому, кто его подожжет, а он покорно лежит и ждет.

– Где? – вскинулся Босуэлл.

– В сводах под домом в Керк-О’Филде. Условлено, что в субботу королева проведет там ночь и погибнет при взрыве.

– А король?

– Подожжет порох и убежит.

– Откуда ты это знаешь?

Он издал короткий сухой смешок.

– Я сам закладывал порох. Это заняло полтора дня.

– Значит, тебе заплатили за то, чтобы ты его заложил, а теперь заплатят за то, чтоб убрал?

– Разумеется. Впечатляющий почасовой заработок, правда?

– Ты заминировал дом собственного брата? – в ошеломлении спросил Босуэлл.

– С его дозволения.

– Стало быть, он участвует в заговоре. Кто еще?

– Никто. Как всем известно, король столь непопулярен, что никто не желает вступать с ним в заговор.

Босуэлл почувствовал облегчение. Ходили слухи о разветвленном заговоре.

Бальфур улыбался.

– По правде сказать, пороха у меня маловато. Я закупил весь, что был в Эдинбурге, но он недостаточно плотно забит. Нужно еще пятьсот или тысячу фунтов.

– Предоставь это мне, – сказал Босуэлл. – Я легко могу достать его на королевских складах в Данбаре. Никто не узнает, куда он пошел. И несомненно, твой добрый брат Роберт будет рад сохранить свой дом. – Он попытался улыбнуться Бальфуру. – А король не узнает, что план раскрыт и разрушен?

– Нет.

Обещания Бальфура были еще ненадежнее лжи. Единственный способ заручиться его содействием – обмануть.

– Оставьте пока это дело. Вам следует отдохнуть после трудов, – посоветовал Босуэлл. – Вы правильно сделали, что пришли ко мне. Безусловно, вы еще будете вознаграждены, получите от короны высокие должности… – Он повел Бальфура к двери. – Мне понадобятся ключи от дома, чтобы вывезти порох, – добавил он.

– Вот. – Бальфур обронил ключи ему в ладонь, толстое железное кольцо с массивными длинными ключами, тяжелыми, словно камень.

– Всего хорошего, – попрощался Бальфур. – Не переутомляйтесь. Работа тяжелая, – и опять рассмеялся.

Он вышел, и Босуэлл повалился на скамью. Он с трудом соображал и руководствовался только чувством. Ему надо было посидеть и прийти в себя.

Дарнли подписал свой смертный приговор. Все, что остается сделать ему, Босуэллу, – это взорвать Дарнли, покуда тот не узнал, что случилось.

«Я доставлю недостающий порох из Данбара. Френч Пэрис с моими солдатами помогут привезти его и заложить. В воскресенье ночью, когда он заснет, мы подожжем порох и устроим взрыв. Люди подумают, что он сам погубил себя по ошибке. Преступление покарает преступника, все будет кончено.