Нет, я не кипела — я бурлила. Как кипящий казан, в который подбросили пуд соли, три головки чеснока и чей-то самодовольный мужланский взгляд. Последний ингредиент раздражал куда больше остальных. И дело было не только в том, что он бросил мне вызов.
Глупо было отрицать, что капитан чувствовал себя в поместье, в котором, на минуточку, именно я была графиней, как в своей вотчине. Он посмел отчитать меня за методы управления, недвусмысленно указать на недочеты. А сам! Наверняка и у него не все гладко, нужно только подловить его на чем-нибудь эдаком…
Разумеется, первым, кто попал под горячую руку, стала Алеста — моя новоиспечённая невестка, чьё существование меня раздражало в принципе, а в такие моменты особенно. С одной стороны, невестка вроде бы нечасто попадалась мне на глаза. А с другой, я отчетливо ощущала ее присутствие: слуги начали сервировать стол чуть иначе, в саду изменилась форма кустов, которую садовник старательно выстригал все утро. И я не сомневалась, что драгоценная Алеста приложила руку к этим переменам.
Я нашла её в саду. Она сидела под цветущей арникой, расплетая какой-то вонючий пучок трав и что-то себе бормоча. Выглядела безмятежно, будто все происходящее вокруг никоим образом ведьму не волновало. Этому спокойствию просто нельзя было позволить существовать.
— Что это ещё за ведьмовщина? — голос мой прозвучал так, что ворон на дереве наверху задрожал. — Ты тут магией, небось, балуешься, а потом крыша в ванной опять течёт! Всё из-за твоих проклятых травок!
Она медленно подняла глаза. Улыбнулась.
Улыбнулась, представляете?
— Это всего лишь сбор против бессонницы, — все с той же милой улыбочкой пояснила Алеста, — Вам, кстати, очень пригодится. Я добавила зверобоя, мелиссы и капельку лунного масла — чтобы не мучили… ну, знаете… неприятные сны.
Я ощетинилась.
— У меня никаких неприятных снов! Только эти ваши отвары и вызывают дурь в голове!
— Значит, не пить, а поливать, — спокойно парировала она. — На удачу. Или, по легенде, чтобы любовные дела наладились.
И вот ведь… Ух, наглость-то какая!
— Себе полей, - отрезала я.
Я поджала губы, решив, что просто обязана установить границы. Бурча себе под нос, я прошлась по саду, указала на криво подстриженные кусты, неудачно поставленные скамейки, и даже на яблоко, гниющее в траве. Выговаривая с таким чувством, будто мир спасаю, от беспорядка и ведьминского мракобесия.
Она же всё выслушала молча, только её глаза блеснули странным огнём. А потом тихо сказала:
— Я всё поняла, графиня. Больше не повторится.
Слишком покорно. Подозрительно. Но я решила, что победила.
А зря.
Вечером я, как обычно, приняла ванну, надела уютный бархатный халат и направилась к себе в будуар, чтобы разложить бумаги и немного поработать над перечнем необходимых покупок для замены посуды в столовой.
И тут… Я увидела зеркало. И вскрикнула.
Нет, я не испугалась, разумеется. Просто... неожиданно.
Потому что в отражении у меня на голове — пышный венок из ромашек и крапивы. Сияющий. С переливающейся подписью «Гроза поместья».
А на щеке… на щеке была нарисована звезда. Красная, как варенье из клубники.
Я подбежала к умывальнику, пытаясь стереть всю эту ересь, но надпись только ярче вспыхнула, а звезда стала мерцать.
— Алеста! — взревела я.
Ответа не последовало. Лишь где-то издалека донёсся тихий смех.
Я вытерла лицо, с трудом оттерев проклятую магию какой-то солью из ванной, которую берегла на случай простуд.
Ах так, да? Ну держись, дорогая невестка!
На следующий день в её гардеробе внезапно исчезли все носовые платки и все туфли на каблуках. А в спальню каким-то образом попал вонючий козёл, которого стража потом два часа выманивала веточками яблока.
Они думали, что это случайность. Но мы-то с ней знали, в чем на самом деле причина.
Вот так мы и играли — в войну без крови, но с обилием реплик, колкостей и мелкой мести. Ни один из слуг не решался вставать между нами. Даже управляющий, видавший немало графских истерик, начал заикаться.
Мир снова обрел краски, правда — с привкусом лаванды, крапивы и лёгкого безумия.
А капитан…
Капитан больше не попадался мне на глаза.
И зря. Очень зря. Потому что следующее столкновение с ним обещало быть гораздо более бурным.
Глава 11
После того как я одержала победу в зеркальной войне с Алестой, я ощутила необычайный подъём сил. Да что там — второе дыхание! И даже не из-за лаванды, которую всё ещё упорно пытались вывести из ковров в восточном крыле. Нет. Это было настоящее вдохновение. Вдохновение действовать.
И я была уверена — снохе это тоже нравится. Кажется, в этом огромном поместье скучно не только мне.
«А что я давно не проверяла? — спросила я себя, размешивая мёд в утреннем чае. — Правильно. Гарнизон».
Эти вояки слишком вольно себя чувствуют. Один прошлой ночью спал на посту — я видела это из окна, когда не спалось. А вчера доклад мне вообще принесли в смятом виде, заляпанный чем-то липким. То ли медом, то ли чем похуже. Но самое главное меня жутко раздражала невозможность приказывать им, и существование неподконтрольной структуры на моей же территории будило во мне настоящую мегеру. Я знала, что это неправильно, что характер у меня не сахар, но ничего не могла с собой поделать.
Что ж, небольшая проверка им не помешает. Приказывать не могу, а вот проверять — сколько угодно!
Я подошла к гарнизонным казармам в любимом бордовом плаще с золотыми пуговицами, с записной книжкой и чернильным пером наготове. Постовые так и дремали на плацу под ласковым утренним солнцем, пока их не разбудил звонкий стук моих каблуков.
— Подъём! — скомандовала я. — Инспекция! Принесите график дежурств, список утренних построений, и пусть кто-нибудь объяснит, почему на флагштоке сушатся чьи-то портки!
И тут появился он. Капитан.
Мужчина вышел из штаба, как из фильма о настоящих военных: рубашка без единой складки, волосы зачёсаны волосок к волоску, на лице маска абсолютного спокойствия, которая сразу вызывала у меня желание проверить, настоящая ли.
Вот прямо сейчас. Пальцем ткнуть и посмотреть на реакцию. Но я, разумеется, удержала себя от глупых поступков и мыслей.
— Графиня, — медленно произнёс Альмонт, едва заметно кланяясь мне. — Что вы делаете в зоне, отведённой для боевой подготовки?
— Устанавливаю порядок, — ледяным тоном ответила я. — Чего тут нет даже в зачатке. Какого лешего у вас вон тот боец чистит меч о гобелен?! А этот... этот пьёт компот на дежурстве!
Капитан подошёл ближе, небрежно поправил перчатку и посмотрел на меня сверху вниз.
— Гобелен был списан. Компот — рекомендован целителями.
Он сделал паузу.
— И, если позволите, графиня, у нас свои приказы, присланные высшим командованием. Ступайте и займитесь прислугой, они ждут ВАШИХ приказов.
— Да как вы смеете! — вспылила я. — Я хозяйка этого места. А вы…
— А я служу королю, так же, как и вы, графиня, — сдержанно усмехнулся он. — В пределах поместья вы можете командовать кем угодно, но гарнизон — моя территория, леди Габриэлла. При всём моем к вам уважении.
Закипая от ярости, я открыла рот, но он опередил меня.
— Прошу покинуть территорию гарнизона. У нас утреннее построение. И крик графини может отвлечь солдат от важных задач.
Вот тогда-то мои щеки запылали. Не от стыда — от унижения. Вон он — стоит с лицом, будто ему только что вручили грамоту за терпение и пять лет без премий. А я — как дура, с блокнотом, которого у меня в руках уже нет: уронила в клумбу.
— Вы… — прошипела я. — Вы… наглец! Хам в мундире! Мужлан, у которого вместо сердца устав!
Он молча наклонился, поднял блокнот, отряхнул и протянул мне с ледяной невозмутимостью.
— Всегда к вашим услугам, миледи.
Ах так?
В тот же вечер в его кабинете внезапно появилась музыкальная шкатулка, которая при каждом открытии играла серенаду с его фамилией, вставленной в текст песни.
