Игры Ариев. Книга пятая (СИ) - Снегов Андрей

Дверь распахнулась, и Всеслав влетел в комнату, широко улыбаясь и сверкая глазами. На нем было такое же серое рубище, как лежало на моей кровати, только он успел его уже надеть, застегнуть и даже заправить в штаны. На поясе болтался меч в простых кожаных ножнах — значит, ему вернули оружие. Мне же меч пока не выдали, и я понимал почему. Доверие нужно еще заслужить.

— О, красавчик, я просто ослеплен! — воскликнул Всеслав, окинув меня с головы до ног оценивающим взглядом, и закрыл глаза ладонью. — Мышцы, шрамы, причиндалы — все при тебе, князь! Еще бы корону на голову — и готов идеальный супруг для наследницы престола!

Я проигнорировал его комментарий и издевательский тон, отвернулся от окна и начал методично одеваться, натягивая чистое рубище через голову. Ткань была грубой, царапала кожу, но пахла приятно — свежестью и луговыми травами.

Всеслав между тем не стоял на месте — он подошел к окну и тоже посмотрел вниз на тренирующихся кадетов.

— Впечатляет, правда? — спросил он, не оборачиваясь. — Новгородская превратила Союз в настоящую военную машину за какие-то пару недель. До ее прихода каждая Крепость варилась в собственном соку, тренировалась кое-как, без системы. А теперь смотри — единое командование, единые стандарты, единая цель. Она талантливый организатор, ничего не скажешь.

Я застегнул последнюю пуговицу на рубище и повернулся к нему.

— Откуда ты узнал, что Новгородская имеет на меня виды? — спросил я напрямик, без обиняков и дипломатических уверток, глядя ему прямо в глаза. — Она ведь не из тех, кто делится своими планами с кем попало⁈

Всеслав замялся, и его уверенность мгновенно испарилась, как утренний туман под лучами солнца. Он почесал затылок — характерный жест смущения — и снова отвел взгляд в сторону, к окну, словно там было что-то невероятно интересное. На его щеках появился легкий румянец — редкое, почти невозможное зрелище для такого беззастенчивого и наглого парня, который обычно не стеснялся абсолютно ничего.

— Забава проговорилась, — признался он после неловкой паузы, все еще не глядя мне в глаза. — После одной особенно яркой случки она была в приподнятом настроении, расслабилась и разговорилась. Упомянула, что Веслава видит в тебе потенциального жениха, что у нее на тебя большие планы. И я решил тебя предупредить заранее, как друга, чтобы это не стало неожиданностью, чтобы ты был готов.

Как друга. Он снова называл меня другом, хотя прошло от силы сутки с нашего знакомства — одни сутки, в течение которых он собирался меня убить, тащил мое полумертвое тело через лес, а затем следил за каждым моим шагом. Наивный, доверчивый щенок, отчаянно ищущий дружбы и признания? Или хитрый, расчетливый манипулятор, который знает, как войти в доверие? Я все еще не мог определиться, не мог понять, что за человек на самом деле стоит перед мной.

— Еще что-нибудь интересное слышал? — спросил я. — Кроме планов Новгородской сделать меня своим мужем?

Всеслав моментально оживился, и его смущение испарилось без следа, как не бывало. Он шагнул ближе, глаза загорелись знакомым озорным, даже похотливым огоньком, губы растянулись в широкой, многообещающей ухмылке.

— О тебе лично ничего больше не слышал, — сказал он с нескрываемым сожалением, театрально вздохнув. — Но вот о чем действительно стоит поговорить! В этой Крепости есть две красотки, которые любят развлекаться втроем! Причем вместе, одновременно, понимаешь? Обе двухрунницы, так что достаточно сильные и выносливые. Обе бойкие, не стесняются, готовы на любые эксперименты. Обе с великолепными формами — одна блондинка с умопомрачительной грудью, вторая рыженькая с попкой, перед которой не устоит даже евнух!

Он сделал многозначительную паузу, облизал губы и продолжил, понизив голос до заговорщического шепота.

— Я уже предупредил их! Если хочешь, могу устроить встречу сегодня вечером, после совещания у Новгородской. Они очень гостеприимные девочки, поверь мне. У меня уже есть опыт — могу гарантировать незабываемую ночь! Что скажешь, князь? Отдохнешь перед серьезным делом?

Я закатил глаза к потолку и покачал головой, не зная, смеяться или злиться на этого неисправимого бабника. Этот парень был поистине невероятен — в любой ситуации, при любых обстоятельствах, даже на пороге большой войны он умудрялся думать о бабах, сексе и плотских развлечениях.

— Ты еще о чем-нибудь, кроме баб, думаешь? — спросил я с нескрываемой иронией, повернувшись к нему всем корпусом и скрестив руки на груди. — Например, о том, что через пару дней мы пойдем штурмовать укрепленные Крепости? Что будем убивать людей, а они будут убивать нас? Что кто-то из нас, вполне возможно, не вернется?

Всеслав театрально вздохнул, прижал ладонь к сердцу и состроил жалобную, страдальческую мину, явно наслаждаясь ролью несчастного, непонятого романтика.

— Мне только думать о бабах и остается, князь Псковский! — простонал он, всплеснув руками с показным, гротескным отчаянием,. — С Забавой особо не разгуляешься — она меня держит на коротком поводке, как цепного пса, который не смеет даже гавкнуть без разрешения хозяйки! Стоит мне только косо посмотреть на другую бабу — и все, конец! Так что приходится только мечтать, фантазировать и строить воздушные замки в своем воображении.

Он сделал паузу, прищурился и наклонил голову набок, словно оценивая меня с совершенно новой, неожиданной стороны.

— А тебе хотел подогнать, как другу, как брату по оружию! — добавил он с преувеличенной обидой. — Думал, хоть ты порадуешься такому щедрому предложению, оценишь мою заботу. Но нет, ты оказался неблагодарным! Отвергаешь мой бескорыстный дар! Впрочем, — он снова ухмыльнулся, — после долгих, изнурительных переговоров с Новгородской тебе, наверное, уже девки не нужны. Одной апостольной княжны с лихвой хватит за десяток простых баб! Признайся честно, как мужик мужику — она ведь заездила тебя до смерти? Я угадал?

Я затянул кожаный пояс, оправил рубище и посмотрел Всеславу в глаза.

— Наши с тобой разговоры ты тоже передаешь Забаве? — спросил я напрямик, без предварительной подготовки, без дипломатических обиняков. — Каждое слово, каждый жест, каждую интонацию? Или только основное?

Всеслав замялся, и его игривое настроение куда-то делось. Улыбка медленно сползла с загорелого лица, оставив после себя серьезное, даже виноватое выражение. Он отвел взгляд в сторону, к окну, потер шею ладонью и тяжело, протяжно вздохнул.

— Должен передавать, — признался он тихо, почти шепотом, явно стыдясь этого признания. — Таков приказ княжны Новгородской. Следить за тобой днем и ночью, не спускать глаз, докладывать обо всем, что услышу, увижу или почувствую. О твоем настроении, словах, планах, даже мыслях, если сумею их угадать. Обо всем без исключения.

Что ж, по крайней мере, он был предельно честен, не пытался врать или выкручиваться. Многие на его месте врали бы прямо в глаза, клялись бы в вечной верности и преданной дружбе, божились бы всеми святыми, а за спиной докладывали о каждой мелочи.

— Спасибо за откровенность, — буркнул я, не скрывая сарказма. — Приятно знать, что меня окружают друзья, которым можно доверять.

Всеслав снова поднял на меня взгляд, и в его голубых глазах читалась какая-то странная, причудливая смесь вины, искренней надежды и упрямой решимости.

— Послушай, Олег, — начал он, подходя ближе и понижая голос. — Я понимаю твою злость и недоверие. Понимаю, что для тебя это выглядит как предательство, как удар в спину. Но подумай здраво, отбросив эмоции. Всегда лучше дружить с приставленным к тебе шпионом, чем враждовать с ним! Особенно когда этот шпион отвечает за твою жизнь собственной головой!

Он сделал паузу, давая мне время переварить сказанное, затем продолжил.

— Если с тобой что-то случится, меня четвертуют, отдадут Тварям, сожгут живьем или просто быстро обезглавят, если повезет. Забава была очень убедительна, красочна и подробна в описании возможных вариантов казни. Она перечисляла их с таким сладострастным удовольствием, что у меня до сих пор мурашки по коже от этих воспоминаний!