Васильки для попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

У дверей стояла женщина в грубом платье из выцветшей коричневой ткани и сером переднике, испачканном золой и мукой. Волосы ее были убраны под чепец, но из-под него выбивались несколько непослушных темных прядей. Лицо было бледным, с легким румянцем на скуластых щеках. Тонкие потрескавшиеся губы напряженно застыли. А во взгляде усталость смешивалась с удивлением.

— Сударыня…

Она не знала, как ко мне обратиться, и теперь ждала, что я назову себя.

— Я — Даниэла Лозен! — я не знала, скажет ли ей что-то это имя.

Но оно явно сказало. Потому что лицо ее просветлело, а губы растянулись в некоем подобии улыбки. Она изобразила не слишком умелый книксен и сказала:

— Добро пожаловать домой, мадемуазель!

И вот, что было странным — ее слова отнюдь не показались мне чем-то искусственным, напускным. Всё во мне вдруг отозвалось на них.

Мне и самой показалось, что я приехала домой. И пусть я никогда прежде не бывала здесь. И пусть на самом деле я вовсе не была Даниэлой Лозен. Всё это вдруг стало неважным.

А важным был лишь тот трепет, что я ощущала в груди. Потому что дом не всегда там, где ты родился и вырос. Он там, где твое сердце.

Глава 10. Приборка

— Я Селестин Шато, — продолжила она. — Можно сказать, что здешняя экономка. Хотя с тех пор, как в доме не осталось слуг, даже не знаю, могу ли я себя так называть. Теперь я скорее горничная.

— Рада с вами познакомиться! — вежливо откликнулась я.

Я была действительно рада. Потому что до того, как она появилась, я уже успела подумать о том, что этот дом давно стал нежилым.

— Простите за то, что вы нашли здесь такой беспорядок, — она обвела взглядом комнату. — Одна я не справляюсь с тем, что прежде делали десятки слуг. Да и господин барон не оставляет на содержание дома почти никаких денег. Но я пытаюсь поддерживать тут хоть какой-то порядок.

О, мне бы и в голову не пришло в чём-то ее обвинять! Я уже поняла, что папенька Даниэлы отнюдь не был рачительным хозяином и не умел распределять средства так, чтобы хватало на всё. А при таком хозяине от экономки мало что зависело.

— Не беспокойтесь, прошу вас! — сказала я. — Мне пока достаточно будет одной комнаты, в которой я смогла бы ночевать.

В ее взгляде снова мелькнуло удивление.

— Вы намерены остаться тут на ночь, мадемуазель?

Должно быть, она решила, что я приехали лишь проверить, как тут дела.

— И не на одну ночь, Селестин! — я улыбнулась. — Я уже отпустила экипаж.

— Но как же, мадемуазель? — совершенно растерялась она. — Вам вряд ли будет тут удобно. Конечно, я быстро приберусь в комнате хозяйки, но…

— Ничего более мне и не нужно, — заверила ее я. — Ах, нет! Еще я, пожалуй, не откажусь от травяного чаю и хотя бы легкого обеда. И уверяю вас, я вовсе не привередлива. Готовить для меня отдельно не нужно.

И чтобы не смущать ее еще больше, я вышла на улицу и направилась по тропинке вдоль дом. Мне хотелось посмотреть на особняк с другой, непарадной стороны. И, к сожалению, другая сторона оказалась именно такой, как я и думала. Штукатурки тут не было вовсе, а в щелях между камнями на стенах росла трава.

Весь задний двор тоже зарос травой, и я поспешила вернуться к главному входу. Тут, возле крыльца, еще было некое подобие клумб, на которых росли цветы. Наверно когда-то здесь было очень красиво, но из-за отсутствия садовника кусты сильно разрослись и теперь выглядели почти пугающе.

— Госпожа, прошу вас к столу! — позвала меня Селестин.

Я была готова обедать прямо на кухне, но экономка, похоже, считала это совершенно недопустимым. Поэтому она провела меня на балкон, где на небольшом столике были расставлены те яства, что она сумела собрать.

Тут были свежий хлеб, мёд, отварные яйца и чай, аромат которого я почувствовала еще издалека.

— Простите за то, что могу предложить вам только это, — на ее щеках полыхнули красные пятна.

Но я с таким аппетитом набросилась на эту простую, но вкусную еду, что напряжение Селестин сразу спало, и теперь она смотрела на меня с явным удовольствием. А когда я провела кончиком языка по губам, слизывая с них остатки мёда, она и вовсе рассмеялась.

А мне за эти несколько месяцев, что я провела в Илларии, так надоело следовать многочисленным правилам и вести себя так, как подобает барышне из хорошей семьи, что я была счастлива, что здесь могла пренебречь некоторыми требованиями этикета.

С балкона открывался превосходный вид на парк и луга. Конечно, сейчас всё, что окружало особняк, выглядело совершенно неухоженным, но когда-то, должно быть, это было одно из красивейших поместий нашего герцогства. И мне было жаль, что сейчас можно было лишь догадываться о его былом великолепии.

Селестин собрала посуду со стола и сказала, что подготовит комнату для меня за пару часов.

— Я с удовольствием помогу вам! Вдвоем мы управимся куда быстрее.

Она посмотрела на меня с ужасом, как будто я предложила что-то немыслимое. Но я настояла на своем и вместе с ней отправилась в ту комнату, в которой когда-то жила бабушка Даниэлы.

Комната оказалась просторной и светлой, несмотря на то что на мебели и на полу лежал заметный слой пыли. И пока Селестин снимала с окон тяжелые занавеси, я вооружилась шваброй и принялась бороться с паутинами под потолком.

А потом вооружилась тазом с водой и тряпкой и стала мыть стекла.

— Вы только испачкаетесь, мадемуазель! — женщина пыталась воззвать к моему благоразумию, но безуспешно.

О, прекрасно умела мыть окна! И в течение следующего часа она смогла в этом убедиться. Стекла были отполированы до блеска, и даже самая взыскательная домоправительница не нашла бы, к чему тут придраться.

— Если об этом узнает господин барон, он меня уволит, — вздохнула Селестин.

Но в глазах ее прыгали веселые искорки. За то время, пока я занималась окнами, она успела вымести пыль, помыть поверхности стола и комода, а также снять чехлы с мягкой мебели. И я вышла в коридор, чтобы дать ей возможность вымыть полы.

Нет, комната не стала уютной, но хотя бы приобрела чистый и ухоженный вид. А когда кровать была застелена свежим бельем, что экономка явно достала из какого-то старинного сундука, помещение превратилось во вполне пригодное для жилья.

И я поняла, что настало время поговорить не только об особняке, но и о поместье в целом. Меня сильно интересовало, почему оно не приносило доход.

Глава 11. Земли Мансфилда

Мне показалось, что мой вопрос о доходах поместья сильно удивил Селестин. Должно быть, она полагала, что эта тема не должна волновать молодую барышню. Но отвечать на него она не отказалась, хоть и конкретики никакой сообщить мне не смогла.

— Об этом вам лучше поговорить с месье Брауном, мадемуазель! Он здешний управляющий, и он вам расскажет об этом куда лучше, чем я. Но ежели вам интересно мое мнение, так всё дело в том, что несколько лет назад чуть выше по реке разрушилась плотина, и вода затопила почти все поля, на которых мы выращивали пшеницу. Остались только те участки, на которых растят хлеб наши крестьяне. Но те наделы слишком маленькие и разрозненные, чтобы давать хороший урожай. А ведь прежде основной доход Мансфилда был как раз от продажи зерна.

Я подошла к окну и посмотрела на бескрайние зеленые луга, что тянулись к самому горизонту.

— Но разве затопленные поля нельзя было заменить другими? — не поняла я. — Разве нельзя было распахать и засеять пшеницей хотя бы часть из этих лугов?

Мне казалось это таким простым и логичным решением, что я подивилась, почему оно не пришло в головы им самим?

— Никак нет, мадемуазель! Закон не позволяет сделать это!

— Не позволяет закон? — не поверила я. — Но разве это не мое поместье? Кто же может запретить мне делать то, что мне заблагорассудится?

— О нет, мадемуазель! — грустно улыбнулась она. — Дело в том, что закон этого герцогства все земли делит на три части: леса, поля и луга. И менять их назначение без специального разрешения герцога Данвиля никак нельзя.