Васильки для попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

Они снова переглянулись. Мое возвращение не давало им надежду на улучшение ситуации, но вызывало кучу дополнительных проблем. Ведь присутствие в имении хозяйки, по их разумению, означало обеспечение совсем другого уровня комфорта. А наем даже одной дополнительной служанки требовал дополнительных денег.

— Я подумаю над этим, — сказала я. — А пока я хотела бы проехаться по поместью. К сожалению, я совсем не помню его.

— Еще бы вы его помнили, мадемуазель! — улыбнулась экономка. — Вы были тут в последний раз совсем маленькой девочкой. Госпожа Эдит тогда так радовалась, что вас к ней привезли! Она очень хотела, чтобы вы приезжали сюда чаще, но ваш отец не считал нужным тратить деньги на такие путешествия.

Месье Браун бросил на нее выразительный взгляд, и она прикусила язык. Критиковать хозяев было дурным тоном, даже если эти хозяева давали для этого немало поводов.

— Но у нас нет подходящего экипажа, мадемуазель! — сказал месье Браун. — Карета старой госпожи уже не пригодна для использования, а на ярмарку мы ездим в обычной телеге.

— Ничего, — кивнула я, — телега тоже вполне подойдет.

— Но вы испачкаете свой наряд! — запротестовала мадам Шато. — К тому же, это просто неприлично!

Должно быть, я казалась им сумасшедшей. А папенька и вовсе пришел бы в ужас, узнай он, что я разъезжаю в телеге как простая крестьянка. Но мне на это было наплевать.

— Я надену свое самое простое платье, — заверила я их.

— Но что скажут крестьяне из близлежащих деревень, когда встретят хозяйку в таком неподобающем виде? — всё еще пыталась отговорить меня экономка.

Но делала она это уже не слишком активно. Должно быть, после того как я в ее присутствии лично мыла окна, она уже поняла, что спорить со мной бесполезно.

Глава 13. Луга и поля

Я действительно надела самое простое платье. Но оно всё равно не сделало меня похожей на крестьянку, и когда мы отправились на телеге обозревать окрестности, каждый встречный смотрел на меня, открыв рот.

Месье Брауну все кланялись и, должно быть, удивлялись, почему столь важный господин не едет верхом, а тащится в крестьянской повозке.

И сам управляющий от этого чувствовал себя неловко. Но протестовать он не осмелился. Ведь в этой же телеге ехала и я сама.

— Если доходы поместья упали, то, наверно, то же самое случилось и у здешних крестьян. За счет чего живут они?

— Да, они тоже сильно потеряли в доходах, — кивнул он. — Но того, что они выращивают на своих небольших, расположенных на возвышенностях участках, им хватает, чтобы кормить свои семьи. А вот того, что они прежде зарабатывали в господском поместье, они действительно лишились.

Мы как раз ехали по узкой деревенской улице, и в близи низенькие, покосившиеся домики выглядели еще более удручающе. В окнах не было ни стекол, ни даже слюды или бычьего пузыря. Просто в плохую погоду они закрывались ставнями.

Но мне показалось, что управляющий воспринимал это как должное. А вот я содрогалась всякий раз, когда видела на очередном грязном дворе худеньких бледных детишек, которые явно не доедали. Мне ужасно хотелось им помочь, и теперь я уже была намерена настаивать на своем предложении не только ради себя, но и ради тех людей, которые во многом зависели от хозяев Мансфилда.

— А здешние дворяне? — спросила я. — Неужели все они действительно уехали в столицу?

— Нет, не все. Усадьбы сейчас стоят слишком мало, чтобы этих денег хватило на то, чтобы купить дом не только в Вудворте, но и в любом другом крупном городе. Так что здесь остались те, чьих доходов не хватило на то, чтобы покорить столицу. Но если вы хотите знать мое мнение, мадемуазель, то я бы посоветовал вам продать Мансфилд за любую сумму. Вы всё равно потеряете его, не сумев выплатить залог. А так получите хоть что-то.

Он уже не первый раз говорил мне об этом. Возможно, он надеялся, что новый хозяин поместья окажется более состоятельным и станет платить ему более высокое жалованье. Потому что барон Лозен вряд ли мог щедро вознаградить его преданность.

Но я предпочла сделать вид, что не услышала его слов. Тем более, что мы как раз подъехали к берегу Соммы — той реки, что на расстоянии дня пути отсюда сбегала с гор, а потом, миновав Мансфилд, несла свои воды через весь Данвиль.

И я увидела затопленные поля. Река разлилась так широко, что никакой мост теперь не смог бы соединить ее берега в этом месте. А ведь когда-то мост тут был, потому что неподалеку от того места, где мы остановились, я увидела его полуразрушенное основание.

— А что, если обратиться к самому королю? — спросила я. — Если герцог так долго не появлялся в Данвиле, и никто не знает, где он сейчас находится, то не является ли это основанием для того, чтобы его величество вмешался в эту ситуацию? Ведь то, что происходит сейчас, наносит вред очень многим помещикам. Король мог бы издать указ, который даст право перевести отдельные земли из одной категории в другую. Разумеется, это будет разовое решение, но скольким людям оно поможет! В конце концов герцог сам виноват, что столь мало интересуется своими владениями.

Браун чуть покраснел. Наверно, мои слова относительно герцога Данвиля показались ему слишком дерзкими. Он явно не привык критиковать власть имущих и теперь чувствовал себя неловко.

— Поверьте, мадемуазель, такое обращение было. Но его величество справедливо ответил, что законы герцогства определяются его хозяином, и вмешиваться в это он не желает.

Я разочарованно вздохнула. Я могла понять, почему его величество не хотел ссориться с сильным феодалом, и всё же это показалось мне не слишком правильным. Уверена, герцог не имел бы ничего против такого вмешательства. И это пошло бы на пользу не только герцогству, но и всей стране. В Илларии снова выращивалось бы достаточно пшеницы, чтобы не было необходимости покупать ее за границей.

Мы развернулись и покатили в сторону леса. Здесь я уже стала присматриваться к лугам, по которым мы проезжали, куда более внимательно.

Не могло быть и речи о том, чтобы распахать те участки, что находились на открытых местах в непосредственной близости от усадьбы. А вот луга, скрытые от чужих глаз дубравой, вряд ли привлекли бы чье-то внимание. Так почему бы нам не превратить их в поля?

— Вы с ума сошли, мадемуазель! — побелел от страха месье Браун. — Я уже говорил вам, к чему всё это может привести. Но если это вас не убедило, то позвольте еще сказать вам, что это потребует дополнительных средств и рабочей силы. Не так-то просто распахать ту землю, которая никогда не пахалась.

— Но разве у нас мало крестьян? — удивилась я. — Не думаю, что они откажутся поработать в обмен на обещание зерна с будущего урожая.

— Даже если и так, мадемуазель, то подумали ли вы, что мы будем сеять? Мы не сеяли пшеницу уже несколько лет, и тот запас семян, что у нас когда-то был, уже не может быть использован. А купить новое зерно мы не сможем.

— Вы говорили, что крестьяне всё-таки засевают свои поля. Что, если мы возьмем зерно у них в долг? Урожай на целинных землях будет не в пример больше, чем на тех участках, которые принадлежат им. А значит, мы постараемся обеспечить пшеницей и их тоже.

— Вы рассуждаете как женщина, далекая от сельского хозяйства, — проворчал месье Браун.

Но я с удивлением поняла, что протестует он вовсе не так энергично, как я ожидала. Мне показалось, что моя идея не оставила его равнодушным. И хотя он пока и не готов с ней согласиться, он, как минимум, готов над ней подумать.

Глава 14. Первые шаги

Я хотела проехаться по деревням, чтобы поговорить со всеми нашими крестьянами. Но месье Браун сказал, что так не делается.

— Негоже, госпожа, хозяйке имения приезжать к тем, кто живет на ее земле. Это им надобно прибыть к вам, чтобы выразить свое почтение. И разговаривать следует не со всеми, а только со старостами. А уж они передадут ваши слова остальным.