— Э-э... здравствуйте? — сказала я.
Он не поднял головы. Перевернул страницу в левой книге. Сделал пометку в средней. Чихнул на правую.
— Если вы ищете масло для ламп, — сказал он, не глядя, — его нет. Свет — это лишь вопрос, на который...
— ...тьма не знает ответа. Мне рассказывали. Я не ищу масло. Я ищу книги о магических контрактах.
Он поднял голову. Глаза за очками — светлые, чуть выцветшие, но острые, как булавки.
— Ну-ну, — сказал он. — Магические контракты. Тема обширная. Вы ищете что-то конкретное или интересуетесь вообще? Второе, к слову, займёт лет восемь.
— Конкретное. Их структура. Как они работают изнутри. Из чего... из чего состоит магическая формула, которая их скрепляет.
Он снял очки. Протёр их рукавом — стало только хуже. Надел обратно.
— Вы — новая жена лорда Кайрена.
— Леди Марисса. Да.
— Хм, — сказал он. Это было очень содержательное «хм». В нём уместились и «интересно», и «сомневаюсь», и «ну-ну» второй раз. — Леди Марисса, которую я видел ребёнком пятнадцать лет назад, боялась книг. Буквально. Плакала, когда ей читали перед сном.
Ещё один. Ещё один человек, который помнит настоящую Мариссу. Сколько их тут?
— Я выросла, — сказала я.
— Все вырастают. Не все начинают интересоваться структурой магических контрактов на третий день брака. — Он помолчал. — Меня зовут Ольвен. Профессор Ольвен, если вам так удобнее. Садитесь. Только не на тот стул — на нём рукопись двенадцатого века, и я потратил три года, чтобы её расшифровать.
Я осторожно переложила стопку пергаментов и села.
— Профессор, я видела... — я остановилась. Как это сказать? «Я видела магию как цифры»? Для человека из мира, где это невозможно, звучит безумно. А для человека из мира, где магия реальна? — Во время церемонии подписания контракта. Я видела... не текст. Что-то поверх текста. Структуры. Связи. Как... формулы.
Ольвен не шевельнулся. Не моргнул. Но что-то в воздухе вокруг него изменилось — как будто температура упала на полградуса.
— Опишите подробнее, — сказал он. Голос спокойный, но все шутки из него испарились.
— Это было как... система. Каждый элемент контракта — руна, строка, символ — имел числовое значение. И эти значения были связаны друг с другом. Уравнения. Потоки. Баланс. Как финансовая отчётность — только живая.
Тишина. Ольвен снял очки. На этот раз — медленно, аккуратно. Положил их на стол.
— Вы видите магию, — сказал он, — как математическую систему.
— Да. Это... ненормально?
— Дитя моё, — Ольвен встал из-за стола. Он был маленький — мне по плечо, — но в этот момент казался выше всех в замке. — За всю историю Аэтерии такой дар описан один раз. Один. В хрониках трёхсотлетней давности.
Он замолчал. Посмотрел на меня. Потом — на дверь. Потом — снова на меня.
— Закройте дверь, — сказал он тихо.
Я закрыла.
Ольвен подошёл к окну. Сложил руки за спиной. Когда он заговорил, голос был другим — не чудаковатого библиотекаря, а человека, который сорок лет искал ответ на вопрос и, возможно, только что его нашёл.
— Триста лет назад в Ашфрост пришла женщина. Не из нашего мира — из другого. Её звали Элара. Она видела магию так, как вы описываете: как числа. Как систему. Она могла читать заклинания, как вы читаете... — он запнулся, подбирая слово.
— Бухгалтерский баланс, — подсказала я.
— Я не знаю, что это. Но, вероятно, да. — Он повернулся ко мне. — Элара была здесь, чтобы разрушить проклятие. Проклятие рода Ашфрост.
Мир не пошатнулся. Пол остался на месте. Но мне показалось, что какой-то невидимый механизм тихо щёлкнул — шестерёнка встала в паз.
— Проклятие, — повторила я.
— Проклятие, которое лежит на этом роде триста лет. Проклятие, о котором в замке не говорят, но которое знают все. Проклятие, из-за которого лорд Кайрен каждую ночь уходит в западное крыло.
Двенадцать тысяч корон в год. Каждую ночь. Восемь лет. Теперь я знаю, на что уходят деньги. На борьбу с проклятием.
— Элара — она сняла проклятие? — спросила я.
Ольвен покачал головой. Медленно. С таким выражением лица, от которого у меня похолодело внутри.
— Она пыталась. Она дошла далеко — дальше, чем кто-либо. А потом исчезла. У меня есть её записи — дневник. Но я не показывал его никому уже тридцать лет. — Он посмотрел мне в глаза. — Мне нужно время. Подумать. Проверить кое-что. Вы позволите?
— Проверить — что?
— Позволите? — повторил он, и в этом повторении была мягкая, но абсолютная настойчивость.
Я кивнула. Что мне оставалось?
Ольвен надел очки. Вернулся к своим трём книгам. Как будто ничего не произошло. Как будто он не только что перевернул мою картину мира — ещё раз, в который уже раз за неделю.
— Профессор, — сказала я от двери.
— Да?
— Случайность ли, что через триста лет в Ашфрост снова пришла женщина с таким даром?
Ольвен не обернулся. Но я услышала, как он тихо хмыкнул — и в этом хмыканье не было ничего смешного.
— В магии, дитя моё, не бывает случайностей. Бывают закономерности, которые мы ещё не вычислили.
Я вышла из библиотеки. Постояла на лестнице, глядя на каменные ступени, уходящие вниз в полутьму.
Бухгалтер, который видит магию как числа. Замок с проклятием. Ошибка в контракте. Дверь в западное крыло, за которой что-то дышит. И старый профессор, который тридцать лет ждал кого-то вроде меня.
Я не знаю, зачем я здесь. Но я знаю, что цифры не лгут. А значит — надо считать. Надо разбираться. По пунктам, по строкам, по столбцам.
Как квартальный отчёт. Только здесь, если ошибёшься, не уволят. Здесь — хуже.
Чужой пульс под рёбрами бился ровно. Спокойно. Где-то в замке Кайрен занимался своими делами, не подозревая, что я чувствую каждый его вздох.
Или подозревая. И именно поэтому избегая меня третий день подряд.
Ничего, лорд-дракон. Я терпеливая. Я дожидалась сведения баланса по сорок часов. Подожду и вас.
Глава 6. То, что прячется в темноте
Ольвен не приходил четыре дня.
Я проверяла — каждое утро поднималась в библиотечную башню, и каждое утро находила его на том же месте, за тем же столом, в тех же трёх книгах. Но стоило мне открыть рот, он поднимал палец — один, сухой, с чернильным пятном на подушечке — и говорил:
— Ещё не время.
Не «уходите». Не «не сейчас». Именно «ещё не время» — как будто существовал какой-то невидимый таймер, и он ждал, пока стрелка дойдёт до нужной отметки.
На пятый день он сказал:
— Садитесь.
Я села. На правильный стул — за четыре дня я выучила, какие стопки трогать можно, а какие нет.
Ольвен снял очки. Протёр их. Надел. Снял снова. Это был плохой знак — обычно он ограничивался одним циклом.
— Я провёл исследование, — сказал он. — Поднял хроники. Сравнил описания дара Элары с тем, что вы рассказали. И проверил ещё кое-что — магический фон замка. Есть приборы... впрочем, не важно. Результат такой.
Он положил на стол лист пергамента. На нём — столбцы цифр, написанные его мелким угловатым почерком.
— Ваш дар — не совпадение и не аномалия. Это тот же тип восприятия, что был у Элары. Способность видеть магическую структуру как числовую систему. Редчайший дар — возможно, уникальный для существ не из нашего мира.
*Существ. Он сказал «существ». Не «людей».*
— Вы хотели время, чтобы сказать мне то, что я уже знала? — спросила я.
— Нет. Я хотел время, чтобы убедиться, что могу вам доверять.
Тишина. За окном ветер трепал флаг на башне — серебряный дракон на тёмно-синем поле.
— И как? — спросила я. — Убедились?
— Нет, — сказал Ольвен просто. — Но у меня кончилось время. Проклятие усиливается. И лорд Кайрен... — он замолчал.
— Что с ним?
Ольвен встал. Подошёл к окну. Долго смотрел на горы — так долго, что я решила: он не ответит. Но потом он заговорил, и голос его был тихим и тяжёлым.
— Проклятие рода Ашфрост было наложено триста лет назад предком нынешнего лорда Дариена — главы Западного предела. Суть проклятия... сложна. Но если упростить: оно пожирает. Медленно, год за годом, поколение за поколением. Каждый лорд Ашфроста несёт его в себе — как болезнь, которую нельзя вылечить, только сдерживать.
