— Идёмте, — сказал он. — Я провожу вас.
Он развернулся и пошёл по коридору. Не оглядываясь. И я пошла за ним, считая шаги и стараясь не думать о том, что я увидела.
Числа на двери. Живые, пульсирующие числа, сложенные в формулу, смысл которой я почти — почти — уловила.
У поворота, уже на знакомой территории, Кайрен остановился. Не повернулся. Но сказал — в стену, в пустоту, в пространство между нами:
— Западное крыло закрыто. Для всех. Без исключений. Если я обнаружу вас там ещё раз, леди Марисса...
Он не закончил. Просто ушёл. Его шаги по камню — беззвучные, невозможно беззвучные для человека такого роста — растворились в тишине.
Я стояла в коридоре, прижимая руку к груди, и чувствовала его пульс — тот самый, чужой, который поселился там после рукопожатия в главном зале. Он бился ровно. Но быстрее, чем обычно.
Он боится. Не меня. Чего-то за этой дверью.
И цифры на двери — они были не замком. Они были клеткой. Что-то держали внутри.
Я вернулась в комнату. Открыла свиток с финансовым отчётом. Нашла строку «содержание западного крыла».
Двенадцать тысяч серебряных корон в год. На крыло, куда не ходит никто, кроме лорда. Каждую ночь. Восемь лет.
Что стоит двенадцать тысяч корон и требует присутствия дракона каждую ночь?
За окном над самой высокой башней замка — той, что примыкала к западному крылу, — на мгновение мелькнул отсвет. Голубоватый, холодный, как свет магических сфер. Только ярче. Гораздо ярче.
Тесса, заглянувшая пожелать спокойной ночи, проследила мой взгляд и побледнела.
— Миледи, — прошептала она, — не смотрите туда. Пожалуйста. Ничего хорошего в этом свете нет.
Я задёрнула штору. Легла в кровать. Закрыла глаза.
Но перед тем как заснуть, достала из-под подушки свиток и ещё раз перечитала одну строку. Двенадцать тысяч серебряных корон. Каждый год. Без расшифровки.
Завтра. Завтра контракт. А потом — я разберусь с этими цифрами. Все цифры рано или поздно сходятся. Или не сходятся — и тогда кто-то должен объяснить, почему.
Глава 4. Брачный контракт
Утро дня подписания началось с того, что Тесса уронила мне на ногу щипцы для завивки.
Раскалённые.
— Простите, миледи! Простите-простите-простите! — она металась по комнате в поисках мази, пока я сидела на кровати, прижимая к щиколотке мокрое полотенце и размышляя о том, что в этом мире нет ни пластырей, ни ибупрофена, ни трудового кодекса, который запрещал бы работать в состоянии нервного срыва.
А Тесса нервничала. Все нервничали. Весь замок с рассвета гудел, как бухгалтерия перед налоговой проверкой: слуги бегали по коридорам, кухарка Мэг орала на кого-то басом, который было слышно через два этажа, а Рик трижды заглядывал в мою комнату — якобы уточнить детали, но на самом деле, кажется, проверить, не сбежала ли я ночью через окно.
Четвёртый этаж. Без верёвки. В корсете. Рик, ты переоцениваешь мою физическую подготовку.
— Тесса, — сказала я, пока она вплетала в мои волосы серебряные нити (традиция, как она объяснила, — невеста должна нести цвет жениха), — объясни мне ещё раз. Что будет на церемонии? По шагам.
— По шагам?
— Пункт за пунктом. По порядку.
Тесса, к моему удивлению, оказалась неплохим источником. За два дня я выяснила, что она знает о протоколе больше, чем Рик думает, — просто потому, что Тесса слушала, а люди при ней не стеснялись.
— Значит, так. Вы входите в Ритуальный зал — он под главным залом, в подвале. Там будет алтарь — большой каменный стол. На нём — контракт. Это не бумага, миледи, это... — она пощёлкала пальцами, подбирая слово, — как кожа. Тонкая, белая, и текст на ней написан не чернилами, а кровью.
— Чьей кровью?
— Обеих семей. Вашей матушки и... — она понизила голос, — покойного отца лорда Кайрена. Контракт был заключён двадцать лет назад. Вы его только... активируете.
Двадцать лет. Меня — Мариссу — продали замуж ещё до того, как она выросла. Прелестно.
— Дальше.
— Жрец прочтёт условия вслух. Вы и лорд Кайрен положите ладони на контракт. Он засветится. Руны активируются. Потом каждый из вас должен произнести формулу согласия — там всего одна фраза на старом языке, я её вам написала, вот, — она сунула мне записку. — И всё. Контракт скрепляется.
— И его нельзя разорвать.
— Нет, миледи. Магический брачный контракт нерушим. Тот, кто попытается, получит... откат.
— Какой?
— Разный. Болезнь. Потеря дара. Иногда... — она не договорила.
Смерть. Она хотела сказать «смерть».
Я посмотрела на записку. Незнакомые символы, похожие одновременно на руны и на каллиграфию. Произнесла вслух — звуки были текучие, мягкие, и на кончиках пальцев что-то кольнуло.
— Тесса, что эта фраза означает?
— «Я отдаю себя в союз по крови и слову, по долгу и чести, до последнего дыхания».
До последнего дыхания. Не «пока смерть не разлучит нас», а «до последнего дыхания». Тонкая разница — и бесконечная.
Я сложила записку. Спрятала в рукав. И подумала: если бы мне в офисе предложили подписать бессрочный контракт без права расторжения, с штрафными санкциями в виде смерти, я бы засмеялась и ушла.
Но уйти было некуда.
* * *
Ритуальный зал оказался именно таким, каким я представляла подвал древнего магического замка: низкие каменные своды, факелы (настоящие, не магические сферы — видимо, традиция), и запах, от которого першило в горле, — что-то травяное, горькое, густое.
Народу было немного. Рик — в парадном камзоле, мрачнее тучи. Жрец — сухонький старик в белой мантии, с руками, сплошь покрытыми татуировками-рунами. Двое свидетелей, которых я не знала. И Кайрен.
Он стоял у алтаря.
Чёрный камзол с серебряной застёжкой в форме дракона. Волосы убраны назад, и от этого лицо казалось ещё жёстче, ещё холоднее. Перчатки — чёрная кожа, тонкая. Он не снял их даже здесь.
Что он прячет под перчатками?
Наши глаза встретились. Он коротко кивнул. Я кивнула в ответ. Мы были как два человека на деловых переговорах, которые оба знали, что сделка невыгодна, но подписывать всё равно придётся.
Жрец начал говорить. Старый язык — мелодичный, тягучий, — и я не понимала ни слова, но Тесса заранее пересказала суть: призыв к богам-свидетелям, перечисление условий, благословение.
А потом жрец развернул контракт.
И я увидела.
Не текст — текст был тоже, мелкие чёрно-красные строчки на белой коже. Но поверх текста, вокруг него, сквозь него — сияло что-то другое. Что-то, чего, судя по лицам окружающих, не видел больше никто.
Цифры.
Нет. Не совсем цифры. Структуры. Уравнения. Потоки, связанные друг с другом логикой, которую я чувствовала, как музыку, — каждый элемент на своём месте, каждая связь обоснована. Это было похоже... это было похоже на идеально составленный бухгалтерский баланс. Только живой. Пульсирующий. И невероятно сложный.
У меня перехватило дыхание. Не от страха — от масштаба. Это было как впервые увидеть финансовую отчётность корпорации после работы с ИП на упрощёнке.
Я это вижу. Почему я это вижу?
Жрец велел подойти. Я подошла. Встала рядом с Кайреном — его тепло ощущалось даже через слой ткани. Контракт лежал на каменном алтаре, и чем ближе я была, тем отчётливее видела формулы.
И тем яснее видела ошибку.
Не ошибку в тексте — текст был безупречен. Ошибку в формуле. В магической структуре. Крохотную, как неверная цифра в десятичном знаке, — но бухгалтер во мне завопил красной сиреной.
Тут несоответствие. В третьем слое формулы — связь, которая не должна замыкаться на этот узел. Она ведёт куда-то... за пределы контракта? К чему-то внешнему?
— Леди Марисса, — голос жреца. — Вашу ладонь на контракт, прошу.
Я стояла с вытянутой рукой над светящимся магическим документом и думала: сказать? Сейчас? «Простите, в вашем нерушимом магическом контракте, который составляли двадцать лет, баг в третьем слое»?
