Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория

Мы с Алексом следуем за Ириной Дмитриевной, которая открывает дверь кабинета психолога и пропускает нас вперёд. Кабинет аккуратный, светлый, с уютной атмосферой. В углу стоит небольшой столик и удобные кресла, а стены украшены картинами с пейзажами, что придает комнате расслабляющий вид.

— Проходите, располагайтесь, — Ирина жестом указывает на мягкие кресла.

Я опускаюсь в одно из них, чувствуя, как напряжение постепенно спадает, и наблюдаю, как Алекс садится рядом, оставаясь всегда таким же спокойным и уверенным.

Глава 5 Хочу властного властелина

Ирина Дмитриевна села напротив нас, скрестив руки на коленях и мягко посмотрела на меня и Алекса. Её голос звучал спокойно и профессионально:

— Я заметила, что ваши дети, Алиса и Миша, проявляют признаки стресса и тревожности, особенно в условиях давления, которое на них оказывает обстановка в школе. Это нормальная реакция, учитывая их возраст и тот факт, что они сталкиваются с большими ожиданиями — как со стороны школы, так и, возможно, дома.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение. Это всё звучало слишком знакомо. Давление? Стресс? Я знала, что обстановка в школе непростая, но именно учителя, а не сама ситуация в классе, создавали для моих детей большие проблемы. Я посмотрела на Алекса, но он пока молчал, ожидая, что скажу я.

— Давление в классе? — я усмехнулась, но быстро взяла себя в руки, чтобы не звучать слишком резко. — Простите, Ирина Дмитриевна, но я вижу другую проблему. Давление на моих детей оказывает не классная обстановка, а учителя. Учителя давят куда сильнее и куда системнее, чем одноклассники. Постоянные замечания, придирки — особенно по отношению к Мише. А Алиса, несмотря на свою успеваемость, попадает под вопрос только из-за того, что у неё нет школьных друзей, что мы с мужем вообще не считаем проблемой.

Ирина Дмитриевна внимательно выслушала, слегка кивнув, и потом задала вопрос, от которого я невольно напряглась.

— Понимаю. Но, может быть, вы всё же рассмотрите возможность обратиться к психологу? Регулярные занятия могли бы помочь им справиться с внешним давлением и эмоциями. Это не обязательно постоянные встречи, но в таких ситуациях иногда полезно иметь возможность обсудить свои чувства с профессионалом.

Я снова посмотрела на Алекса, чувствуя, что моё раздражение растёт. Психолог? Мои дети? Нет, я знала, что они справляются. Они сильные и самостоятельные. Миша уже успешен в своём деле, а Алиса невероятно организованная. Им просто нужно время, а не дополнительный контроль.

— Я не вижу в этом необходимости, — твёрдо ответила я. — Мы с Алексом всегда открыты для разговоров с детьми. Если они почувствуют, что что-то не так или что им нужна помощь, они нам скажут. Они не из тех, кто скрывает свои эмоции.

Алекс, который до этого момента молчал, наконец-то заговорил, его голос звучал ровно и уверенно, как всегда:

— Наши дети достаточно осознаны и самостоятельны. Если им понадобится помощь, они об этом скажут, — он посмотрел на Ирину, его взгляд был спокоен, но твёрд. — И мы всегда рядом в нужный момент, чтобы поддержать своих детей.

Ирина слегка кивнула, признавая нашу позицию, но всё же добавила:

— Понимаю вашу точку зрения. Если вдруг что-то изменится, знайте, что двери моего кабинета всегда открыты.

Ирина Дмитриевна сделала паузу, задумчиво глядя на Алекса, и, слегка наклонив голову, задала неожиданный вопрос:

— Алекс Казатулович, вам не кажется, что ваша жена имеет некоторое превосходство и власть над вами?

На секунду в кабинете повисла тишина. Я мгновенно напряглась, готовая ответить, и не позволить ей продолжать развивать эту мысль. Но прежде чем Алекс успел сказать хоть слово, я все же резко вмешалась, с легкой усмешкой:

— Нет, ему не кажется.

Алекс, сидящий рядом, усмехнулся, как будто ожидал такой реакции. Его темно-зеленые глаза засветились чем-то снисходительным и теплыми искрами. Он прекрасно понимал, что я стою на своём, защищая наши отношения, и был готов предоставить мне эту «маленькую победу». Я знала, что он мог бы сам ответить, но его снисходительная улыбка — это был его способ показать, что он понимает, как мне важно было вступить в эту игру.

— Видите, — спокойно проговорил Алекс, его взгляд скользнул к Ирине Дмитриевне. — У нас всё прекрасно. Никакой власти. Только взаимное уважение.

В его голосе не было ни капли сарказма, хотя в его улыбке, возможно, и скользнула эта тень иронии, которая всегда сопровождала наши с ним разговоры о подобном. Я почувствовала, как он тихо поддерживает меня — так же, как всегда, когда кто-то пытается влезть в наши отношения и что-то там «проанализировать».

Ирина Дмитриевна, видимо, осознала, что затронула тему, где ей вряд ли удастся получить серьёзные ответы. Она улыбнулась натянуто и кивнула, как бы принимая нашу слаженность, но я видела в её глазах — она по-прежнему пыталась что-то разгадать.

— Хорошо, — ответила она, вздохнув. — Я рада, что у вас всё так прекрасно.

Алекс, как всегда галантный, открыл передо мной дверь, пропуская меня вперёд, и мы вышли из кабинета психолога. В коридоре Алиса с Мишей всё так же сидели на стульях. Алиса, с учебником в руках, выглядела спокойной, но я знала, как сильно она волнуется из-за пропущенных уроков. Миша, привычно погружённый в смартфон, выглядел безмятежно, как будто вообще не замечал всей этой суеты вокруг.

— Мы едем домой сегодня, — сказала я, глядя на детей.

Алиса подняла на меня взгляд, её лицо слегка напряглось, ведь она всегда была ответственна в учебе. Но сегодня был особенный день, слишком много нервов потрачено — для всех нас.

Алекс кивнул, как всегда молча поддерживая мои решения. Он знал, что это был правильный шаг, особенно после такого сложного дня.

Мы вышли из школы, и я чувствовала спиной взгляды, которыми нас провожали. Наша семья всегда привлекала внимание, и это было не потому, что мы были «обычными». Алекс — высокий, уверенный, почти непроницаемый, я — строгая и дерзкая, с детьми, которых не раз обсуждали за их особую независимость и зрелость.

За спинами людей мы стали объектом постоянных сплетен и пересудов. Возможно, слишком многих. Но мне было всё равно. Мы были семьёй, сильной и непоколебимой, несмотря на всё, что думали и говорили другие.

Мы ехали в машине в полной тишине. Лишь легкий шум мотора, да золотисто-красные деревья за окном наполняли осенний пейзаж тихой грустью. Эта красота всегда вызывала у меня странное чувство — будто природа готовится к чему-то неизбежному, как и мы. Листья, облетая, словно говорили о том, что всё проходит, но при этом оставляют что-то прекрасное.

Вдруг тишину нарушил голос Миши:

— Мам, у нас скоро родительское собрание. Там хотят обсуждать дорогие телефоны и карманные деньги у школьников. Поэтому советую заранее выдать мне кнопочный «кирпич» и отобрать все заработанные деньги.

Я тяжело вздохнула и закатила глаза. Это было так предсказуемо. Вечно школа цепляется к мелочам, как будто они являются первопричиной всех проблем.

— Мы можем не ходить, — заметил Алекс, его спокойный голос звучал, как всегда, разумно и рассудительно. Он знал, как сильно меня раздражают подобные мероприятия.

Но я отрицательно мотнула головой.

— Нет, я пойду. Если учителя позволяют себе портить нервы моим детям, то я тоже имею полное право испортить нервы им.

Алекс усмехнулся, понимая моё упрямство. Он всегда знал, когда не стоит пытаться меня отговорить. Миша в зеркало заднего вида посмотрел на меня с легким интересом, будто размышлял, что я придумаю в этот раз на собрании. А Алиса, не отрываясь от своего учебника, лишь тихо фыркнула — она тоже знала, что я всегда держу своё слово.

Осенние пейзажи за окном продолжали сменяться, но теперь мои мысли были уже далеко от красоты природы. В голове я прокручивала очередной «поход на войну» — собрание, где я обязательно выскажу всё, что думаю, пусть и в привычной мне вежливой манере. А может и нет — зачем я каждый раз обхожусь полумерами?!