Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория

— Мишка! — сдавленно, но выразительно прошипела она. — Мне нужны прокладки, и если ты не принесёшь их сейчас же, я не знаю, что делать! Я на третьем этаже. Пожалуйста, поторопись!

Снова тишина, но уже короткая, как будто брат быстро переварил информацию и принял решение.

— Ладно, понял. Буду через пару минут, — ответил он спокойно, и связь оборвалась.

Алиса опустила телефон, сделав глубокий вдох. Она тихо вздохнула, чувствуя, как паника понемногу отступает. Хоть Миша иногда дразнил её, в такие моменты он всегда был на её стороне и приходил на помощь.

Минуты тянулись, и вот прозвенел звонок на урок, но Алиса всё ещё сидела в кабинке, нервно прислушиваясь к шагам за дверью. Она знала, что её одноклассники уже вернулись на урок, а учитель, скорее всего, заметил её отсутствие. Однако сейчас это волновало её меньше всего. Миша придёт, повторяла она про себя.

В тишине, нарушаемой лишь приглушёнными звуками из коридора, вдруг особенно громко послышался скрип двери. Алиса напряглась, вслушиваясь в осторожные, но уверенные шаги, и её сердце затрепетало. Вскоре она услышала тихий голос брата:

— Эй, сестренка, ты тут?

Она с облегчением выдохнула, едва не вскрикнув от радости:

— Да, да, я здесь!

Миша, видно, не сильно смутился походу в женский туалет, и хитроумно перекинул прокладку над дверью кабинки. Алиса быстро поймала её и поспешно привела всё в порядок. Когда она вышла, Миша стоял у противоположной стены, усмехаясь, как обычно, когда он был доволен собой. Он протянул ей ещё и маленькую шоколадку:

— На, для восстановления сил, — подмигнул он.

Алиса не смогла сдержать улыбки и взяла шоколадку, благодарно кивнув. Они оба тихо рассмеялись, чувствуя мгновенную близость — брат и сестра, как всегда, в своём маленьком мире.

Но их веселье быстро прервалось, когда они шагнули из туалета в коридор. Прямо перед ними стояла завуч, глядя на них с явным удивлением и строгостью в глазах.

— Вы двое, — её голос был резким и холодным. — Немедленно ко мне в кабинет. И родителей ваших я тоже вызову в школу. Срочно!

Миша тяжело вздохнул, закатив глаза. Он наклонился к Алисе и тихо пробормотал, так что завуч не слышала:

— Вот увидишь, мать когда-нибудь перестанет сдерживаться и пошлёт всю школу на несколько веселых букв — и это они отделаются легким испугом.

Алиса тихо прыснула в кулачок, стараясь не рассмеяться вслух. Ситуация была напряжённой, но с Мишей рядом всё всегда казалось немного легче и смешнее, даже когда впереди маячили неприятности.

Миша развалился на стуле в кабинете завуча, закинув руки за голову и лениво уставившись в потолок, словно ему было всё равно, что происходит вокруг. Его поза выражала полное безразличие к ситуации, а взгляд говорил о том, что он уже мысленно находился где-то далеко отсюда. Рядом сидела Алиса, стараясь выглядеть послушной и прилежной, впрочем это было ее обычное состояние. Школьница склонила голову, делая вид, что внимательно слушает завуча, хотя на самом деле её мысли были заняты совсем другим.

Завуч — высокая, худощавая женщина с холодным, строго выверенным взглядом — стояла перед ними, скрестив руки на груди. Она была из тех людей, которые, казалось, никогда не улыбаются. Её тонкие губы плотно сжаты, а выражение лица говорило о том, что она воспринимает происходящее крайне серьёзно.

— Это недопустимое поведение, — начала завуч, её голос был чётким и безэмоциональным. — Я не понимаю, что вы оба себе позволяете, и почему ваша семья постоянно доставляет школе такие проблемы. И я уже не в первый раз вынуждена сообщить вашим родителям, что нужно навести порядок.

Алиса изо всех сил старалась не закатить глаза. Она знала, что завуч говорит вовсе не об их сегодняшнем «проступке», а о всей семье в целом. Мама, всегда немного дерзкая и стильная, вызывала недовольство своим образом, Миша — своими победами и шалостями, а она, Алиса, — своим намеренным одиночеством и отказом дружить с кем бы то ни было в школе. Пожалуй, меньше всего претензий было к Алексу, ведь он реже всех посещал школу.

Миша же, всё так же небрежно развалившись, бросил взгляд на завуча, не меняя выражения лица. Видимо, его совершенно не беспокоили её слова.

Завуч, не сводя строгого взгляда с парня, продолжала свой гневный монолог, её голос становился всё более напряжённым:

— Михаил, что это за поведение? Я не могу поверить, что вы действительно решили встретиться с сестрой в туалете! У вас, должно быть, вообще отсутствует элементарное чувство приличия! Что скажут другие учителя? Другие ученики? — её голос звучал всё громче, а в глазах светилась неподдельная негодующая строгость. — Это просто недопустимо! Чем вы только там занимались?! Даже не говорите, не хочу знать этих грязных подробностей!

Алиса чувствовала, как в воздухе витает напряжение, но её братишка, казалось, реагировал совершенно спокойно. Миша лишь тяжело вздохнул, взглянув на завуча с таким видом, словно это была очередная бессмысленная лекция, которую он должен выслушать, чтобы продолжить свой день. Её намёки и предположения о «непристойности» ситуации явно раздражали его, но он знал, что никакие объяснения не помогут. Завуч была слишком поглощена своими догадками и ее устраивал такой расклад.

— Вы понимаете, что это могло привести к ещё большим последствиям? — продолжала завуч, не давая им вставить ни слова. — Ваше поведение недопустимо! Я даже не знаю, как объяснить это другим родителям, когда они начнут спрашивать! И что подумают о вашей семье? А вдруг беременность? О господи, как вообще вы могли додуматься до такого. Это же инцест!

Миша снова закатил глаза и слегка пошевелился на стуле, как будто ему стало скучно от её бесконечных обвинений. Он знал, что это никуда не приведёт, и что завуч просто ждёт, когда родители прибудут, чтобы в очередной раз «разобраться» с проблемной семьёй. Алиса сидела тихо, сцепив руки на коленях, стараясь сохранить спокойствие. Она знала, что в этой ситуации им просто нужно дождаться маму.

«Мама разберётся», — думала Алиса. — «Она всегда заступается за нас. Да и тем более мы ни в чем не виноваты».

И хотя завуч продолжала говорить, заполняя кабинет своим властным голосом, школьники молча ждали.

Михаил сидел, развалившись на стуле, и лениво посматривал на потолок, когда завуч уставилась на часы, проверяя время. Мама, как всегда, не спешила появиться в школе, и Михаил знал, что это означает только одно: её появление будет эпичным. Он ухмыльнулся про себя, представляя, как она зайдёт в кабинет с уверенностью, как будто это её территория. Мама всегда умела поставить всех на место, особенно если дело касалось её детей.

Парниша понимал: если бы он и сестренка действительно сделали что-то плохое, мама бы обязательно обратила на это внимание. Но их родители были теми людьми, которые всегда докапываются до сути. И если уж Миша оказался бы неправ, мама бы не упустила случая провести серьёзную воспитательную беседу дома. Но сейчас он был уверен, что с ситуацией они справятся.

Алиса нервно поглядывала на часы, отсчитывая минуты до появления матери. Она не могла понять, что её задерживало, но с каждым движением секундной стрелки становилось всё тревожнее. Завуч, явно недовольная тем, что ожидание затягивается, резко выпрямилась и с притворным вздохом произнесла:

— Ваша мать, Валерия Алексеевна, слишком ветренная и необязательная женщина, раз так запустила своих детей. Это же надо — довести до такого безобразия!

Михаил моментально изменил позу, сидя теперь ровно и серьёзно, си твёрдым взглядом посмотрел на завуча. Его голос, когда он заговорил, звучал неожиданно спокойно, но в нём была скрытая угроза:

— Вы не имеете права оскорблять нашу мать.

Завуч лишь фыркнула в ответ, будто его слова ничего не значили для неё.

— Право? — её тон был презрительным. — Я говорю то, что вижу. Родители, которые по-настоящему заботятся о своих детях, не допускают таких ситуаций.