Мастерская попаданки (СИ) - Даль Ри

Я сразу поняла, кто она. Её рука лежала на его локте, и в её глазах, когда она заметила меня, мелькнула смесь пренебрежения и страха.

Дима поздоровался натянуто:

— О, Лена, привет… как дела?

Я выдавила слабую улыбку, бросив лишь:

— Привет. Нормально.

— Что ж, рад слышать, — хихикнул он некстати. — У меня тоже… всё хорошо. Как видишь.

— Вижу, — я попыталась не потерять лицо и держала улыбку изо всех сил.

— Ну, ладно. Удачи.

— И тебе, — ответила я.

И пошла дальше, не желая тратить силы на разговоры.

Однако что-то заставило меня оглянуться. И в тот же момент та девушка повернулась ко мне. Её губы искривились в ехидной усмешке, а затем она подняла руку и показала мне палец — не трудно догадаться, какой именно. Я замерла, чувствуя, как горло сжимается от обиды, но не ответила, просто отвернулась и ушла.

Глава 11.

Теперь, шагая среди камней и факелов, я не могла отделаться от этого воспоминания.

Взгляд женщины в толпе напоминал мне её — ту девицу из торгового центра. То же напряжение, та же скрытая злоба. Но почему это всплывает здесь, в этом чужом мире? Может, это просто моё воображение, искажённое страхом перед неизвестностью? Или в глубине души я ищу знакомые черты, чтобы хоть как-то привязаться к прошлому?

Я ускорила шаг, оглядываясь по сторонам. Толпа становилась гуще — женщины раскладывали ветви омелы, дети бегали с фонарями, старейшины переговаривались у алтаря. Я вглядывалась в лица, надеясь заметить её.

Наконец, у края площадки, среди группы женщин, я её увидела. Она сидела чуть в стороне, склонив голову, её пальцы ловко перебирали зелёные побеги. Я вдохнула глубже и направилась к ней.

— Здравствуй, — сказала я мягко, останавливаясь рядом.

Она даже не подняла глаз, продолжая своё занятие. Её пальцы задвигались быстрее, будто она пыталась скрыться за работой. Я заметила, как напряглись её плечи, как она сжала губы.

— Здравствуй, банфилия, — произнесла она, так и не удостоив меня взглядом.

— Инген, какая честь, — подскочила одна из женщин. — Вот, садитесь сюда. Вы наверняка ещё слабы.

Она уступила мне своё место — как раз рядом со странной незнакомкой, которая теперь явно не желала вступать со мной в диалог. Я села, кивком поздоровалась со всеми присутствующими.

— Столько на вас обрушилось, инген, — сочувственно продолжала сельчанка. Остальные женщины закачали головами. — Ещё и накануне церемонии такое несчастье. Но Эйру милостива к вам.

Я улыбнулась:

— Хвала Эйру.

— Хвала! Хвала! — поддержали остальные.

Все, кроме кареглазой — она упёрто молчала. Но, кажется, никто на это внимания не обратил.

— Ты плетёшь венки? — закинула я первую удочку.

— Как видишь, — кратко отозвалась незнакомка.

— Риардан велел нам подготовить венки для церемонии, — снова вмешалась сердобольная сельчанка. — Сказал, вам нужен отдых. Это, конечно, не совсем по правилам… — она замялась. — Но боги вас не осудят. Только не вас, инген.

Она расплылась в улыбке.

— Надеюсь на это, — только и смогла я ответить, продолжая осторожно изучать молчаливую девушку. — Значит, ты сделаешь венки, что мы с риарданом возложим друг другу на головы?

— Это большая честь, — процедила она с нескрываемым раздражением.

— Как тебя зовут?

Наконец, она подняла взгляд. Её глаза, тёмные и глубокие, встретились с моими, и в них мелькнуло что-то твёрдое, вызывающее. Она отложила венок и выпрямилась.

— Гэвина, — бросила она, и в её голосе прозвучала нотка вызова, как будто имя само по себе было оружием.

И, как только она сказала это, меня вновь накрыло тем самым чувством, которое раскроило моё сознание на части — почти так же, как воспоминание о пламени и сакральных словах, я услышала в голове то же самое имя:

— Гэвина… Гэвина… Гэвина…

Но его произносили уже не женские уста. Голос принадлежал мужчине…

Бертраму. Бертраму О’Драйку.

Глава 12.

Я не могла оторвать взгляд от Гэвины. Однако не видела её, точнее — не только её. Теперь я видела ещё и Бертрама вместе Гэвиной, чей сладострастный рот больше не извергал гневных слов, а улыбался, похотливо и страстно, непрестанно повторяя:

— Да, Бертрам… Да… Да, вот так…

Это вновь было воспоминание, и снова не моё. Но я всё видела глазами Эйлин — той самой Эйлин, чьё тело я заняла. Она стала свидетельницей предательства, да такого, что раскололо её мир на части.

Бертрам прошлой ночью был с Гэвиной. В конюшне, на куче сена. И делал с посторонней девушкой то, чего никогда не должен был позволять себе. А Эйлин стояла в дверях, окаменев от ужаса. Несколько бесконечных минут она не могла поверить в увиденное, не могла признать, что её сказка о вечной любви раскололась на тысячи осколков.

— Бертрам, я люблю тебя…

— И я люблю тебя, Гэвина…

Нет… Нет…

Меня пронзила та же боль, что недавно выжгла изнутри бедную девушку. Я понимала её чувства. И даже признавала, что в каком-то смысле Эйлин пришлось ещё хуже. Она ведь была так молода, так неопытна, наивна, доверчива… Она влюбилась в Бертрама искренне и сильно. Она даже помышляла о том, как в кровавый час без сомнений отдаст за него жизнь…

Но вместо этого Бертрам забрал не только её жизнь. Он разорвал её душу в клочья, опозорил, унизил, обманул.

Она бежала в дом отца, задыхаясь от боли и гнева. Риардан бежал за ней следом, на ходу натягивая штаны.

— Эйлин, стой! Ты всё неправильно поняла!..

Как банально. Мужчины оправдываются совершенно одинаково, что в этом мире, что в другом.

— Эйлин, прекрати! Слышишь?!..

Но Эйлин не собиралась прекращать. Она влетела в дом, уже полная решимости покончить со всем этим. Не только с Бертрамом, но с тем, чего он истинно желал от неё. Эйлин и раньше знала, что после венчания пред ликом Эйру должна будет передать мужу часть своей магической силы. Но раньше ей казалось это небольшой платой за счастье остаться с Бертрамом, любить его, быть ему верной женой и помощницей во всех делах.

Ах, как же горько она разочаровалась…

— Эйлин, это ничего не значит! Открой!..

Да, это ничего не значит. Особенно всё, что ей говорил великий риардан. Не зря отец скверно относился к клану Драконов, не зря держался от них подальше, не зря много лет отказывал риарданам О’Драйк в помощи. Ещё отец Бертрама, бывший риардан, наведывался к отцу Эйлин, сильнейшему филиду, просил, умолял — о чём? Отец никогда об этом не рассказывал. Только просил не доверять Драконам.

— Эйру от них отвернулась, — только и повторял отец, после чего отворачивался сам и обрывал разговор.

Эйлин считала, что это что-то личное, что-то давнее и несущественное: многие ведь семьи враждовали по тем или иным причинам, порой вовсе из-за пустяков.

Однако то, что сделал Бертрам не было пустяком. Он убил Эйлин. Не физически, нет. Он убил её веру в свет и добро. И Эйлин вознамерилась покарать себя, а заодно и гнусного риардана, самым страшным, что он только мог себе вообразить.

Нет, она не желала умирать. Она пожелала лишить себя магии. Чтобы Бертраму больше нечего было взять с неё, чтобы не осталось ни единой причины преследовать её. Эйлин произнесла заклинание, чтобы Эйру забрала её силы. Но что-то пошло не так…

Эйлин забрали духи за Завесу, а на её месте очутилась я. Но почему я?.. Почему? Зачем всё так вышло? Почему Эйру не послушала Эйлин или хотя бы не пощадила её? Почему призвали меня? Что я могу в этом мире, о котором совершенно ничего не понимаю?..

В уши врезался её крик, полный отчаяния, когда Эйлин схватила амулет и начала шептать те странные слова, которые я теперь знала наизусть: Tonn an mhuir, ó draíocht go réalta…

Огонь вспыхнул, и всё поглотила тьма.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Гэвина… Значит, она была той самой, из-за кого Эйлин сорвалась.