Звезда Сапфировых вершин - Белл Светлана

Только когда я поняла, что у Мариса есть любовница, начала тайком рассылать письма в иные земли и подыскивать работу подальше от любимого города. Папа умер – на Побережье родственников у меня не осталось. Ребенка я так и не родила – Марис детей категорически не хотел и запрещал даже думать об этом.

Но уезжать было очень тяжело, больно. На Побережье меня ценили, предлагали новые интересные проекты. Старенький профессор, узнав о том, что я собралась покинуть город, всплеснул руками: «Злата, дорогая! Да как же мы без вас?!» Но, видно, что-то разглядел в моих глазах, поэтому не стал отговаривать – только крепко обнял и от всей души пожелал удачи.

Не забуду, как я, приняв решение оставить родные места, горько рыдала, сидя на песке возле синего-синего океана. Океан прохладными волнами гладил мои ноги, ласково успокаивал, и в его напевах мне слышалось: «Всё будет хорошо, Злата. Всё будет хорошо!»

Но я постараюсь больше не плакать! Слишком много слез было в моей жизни. А человека по имени Марис я забуду. Он не найдет меня. Я уехала тайно и никому не сказала, куда направляюсь: даже коллегам, даже подругам, даже старенькому профессору. Марис ни за что не догадается, что я улетела в Сапфировую страну. Муж всегда называл меня трусихой – ему и в голову не придет, что я решилась сесть на дракона и улететь в чужие земли. Ведь сам он до дрожи, до тошноты, до паники боится высоты. Марис даже на детскую лесенку никогда не заберется, не то что на огнедышащего ящера.

Я уже привела себя в порядок и собралась было пригладить щеткой длинные, непослушные, слегка вьющиеся светлые волосы, как услышала грохот железной двери. Кто-то изо всех сил стучал и бесцеремонно дергал за ручку, да так, что едва не отскочила щеколда. И это была, без сомнения, Альда.

– Злата, выходи! – кричала она, толкая дверь. – Важный вопрос! Очень важный!

Перепугавшись, я наскоро вытерлась, накинула халат и отперла дверь. Альда, вооруженная великанским половником, глядела на меня, как генерал на солдата.

– Умеешь резать лук кольцами? – строго поинтересовалась она.

Глава 8. И сбоку бантик

Я очень выразительно посмотрела на Альду, но той и дела не было до моего укоризненного взгляда. Она спросила снова и еще более настойчиво:

– Лук кольцами резать умеешь, а?

– И это важное дело? – нахмурилась я, сердито одергивая влажный халат.

– Конечно! Еще какое важное. Такой высокий гость к нам прибыл, такой знатный человек – господин Эдвин, а помощников у меня – кот наплакал. Прислуги не держу, а от вершиков и троллей на кухне мало проку. Для капитана-то гвардейского хочется не абы какой, а приличный стол накрыть! Но рук-то у меня всего две, а не с десяток. Человек Номер Четыре – унылый да беспомощный. А ты, вижу, девушка хорошая. Может, и готовить умеешь. Наверно, помочь не откажешься.

«Значит, гвардейский капитан – высокий гость, а я так, под стол пешком хожу, – сердито подумала я. – Можно и воспользоваться мной, как кухаркой». Бесцеремонное поведение Альды, наконец, вывело меня из себя.

– Я полагаю, крайне неприлично врываться к постояльцу отеля, который принимает душ, – холодно сказала я Альде. – Для начала мне хотелось бы переодеться и причесаться. А уж потом, если останется время, я могла бы чем-то помочь.

– Вот и отлично, свеженькие салаты накрошишь! Жду тебя! – Альда явно слышала только то, что хотела слышать. – А уж насчет того, чтобы красоту навести, ты не переживай! Я тебе Тишу пришлю – это тоже вершик, да помоложе Шаны. Она тебя вмиг и оденет, и нарумянит, и волосы завьет, и заколочку прицепит, и бантиком украсит.

– Каким еще бантиком? – недовольно буркнула я, затягивая пояс халата, – было зябко, дуло со всех щелей, сверху тянуло холодным воздухом.

– Очаровательным! – уверила Альда и бросила: – Давай, спеши, жду!

Я не успела сказать, что мне не нужна никакая Тиша, – я вполне могу привести себя в порядок самостоятельно. Но толстушка Альда уже резво поскакала вверх по лестнице – хлипкие ступени под ее весом опасно скрипели.

Когда я поднялась в коридор и подошла к двери с надписью «Это кабинет!!», огорченно вздохнула – Альда все-таки прислала вершика. Мохнатый шар на тонких ножках топтался возле двери и жонглировал какими-то блестящими кубиками. Шар был не травянистого цвета, как Шана, а ярко-розовый, и еще больше походил на вязаную из пушистой шерсти игрушку.

На ногах у нового вершика были броские желтые сапоги с пряжками, на руках – лимонного цвета перчатки. Но что меня удивило – так это гигантский алый бант с белыми точками, каким-то чудом державшийся сбоку. Круглые глаза вершика, густо обведенные черным карандашом, зеленели, как молодая листва. Хлопали блестящие подкрученные ресницы. Брови, будто вырезанные из темной копировальной бумаги, заинтересованно шевелились. А губы – такие же, как у Шаны, точь-в-точь, как у рыбки – были ярко накрашены блестящей бордовой помадой.

– Здравствуйте. Я Тиша, вершик, из местных, – неожиданно вежливо представился шар. Я уже и не надеялась, что в этом отеле кто-то умеет соблюдать приличия! – Пол женский, – стеснительно добавил шарик.

– Отлично, – усмехнулась я. – У меня тоже… пол женский. Но я никого не приглашала!

Мне показалось, что Тиша огорчилась, – сложились домиком широкие брови. Блестящие кубики, которыми она только что играла, упали в стоящую на полу плетеную корзинку.

– Хозяйка сказала, что вы меня очень ждете, – расстроенно проговорила Тиша. – Что очень-очень ждете!

– Да нет, это она меня очень ждет, – усмехнулась я. – Чтобы нарезать лук кольцами… Но ладно, раз уж вы пришли, заходите!

– С Тишей лучше на «ты», – сказал розовый клубок и подхватил с пола корзинку.

Мне не хотелось стоять в коридоре в наскоро запахнутом халате и спорить с шариком на ножках. Здесь мог появиться неприятный Человек Номер Четыре… Или вполне приятный господин Эдвин. Он видел меня сегодня заплаканной, растрепанной, некрасивой. Не хочу предстать перед ним еще и после душа. Это неприлично!

Я сунулась за ключом в холщовую сумку, но Тиша толкнула дверь лимонной перчаткой – и та послушно распахнулась.

– А здесь открыто было. Я не заходила, потому что без вас ведь неудобно, – объяснила она.

Мне это совсем не понравилось – я точно помнила, что запирала кабинет на ключ. Внимательно посмотрев на Тишу, я покачала головой:

– Это очень странно.

– Открыто было… – повторила Тиша. Она бы пожала плечами, если бы они у нее были.

Волнуясь, я шагнула в комнату, и убедилась, что всё на месте: саквояж – под столом, бежевое платье – на стуле. Маленькая сумочка, которую я, уходя из кабинета, спрятала в выдвижной ящик письменного стола, находилась там же. Всё было в сохранности: и дорожные монеты, и мешочек с серебром – задаток, который вручил господин Марген. «Надо спрятать деньги вглубь саквояжа», – подумала я и облегченно вздохнула. И посмотрела на Тишу – она деловито разглядывала приготовленное мною платье.

– Хорошее, простое, – оценила она. И вдруг протараторила: – Ткань – сатин, цвет – беж, пуговицы – дерево, по талии – отрезное, юбка – трапеция, кружев – нет.

– Вот это да! – восхитилась я. – Да ты разбираешься в нарядах! А зачем… – я хотела спросить: «Зачем тебе это, если вершики вообще одежду не носят?», но прикусила язык. Вдруг Тиша обидится? Она, вроде бы, неплохая.

– Очень люблю красоту! – коротко пояснила Тиша, и я поняла, что нашла маленькую родственную душу.

– Альда сказала, что ты и прически умеешь делать?

– Легко! – гордо заявила Тиша.

– Тогда я переоденусь, а ты что-нибудь сделаешь с моими волосами, – я вдруг решилась на эксперимент. – Говорю только об укладке! Ни в коем случае не о стрижке, – на всякий случай предупредила я. – И никаких бантиков.

Если бы мне вчера сказали, что мне будет делать прическу мохнатый розовый клубок в желтых перчатках, я бы подумала, что этот человек сошел с ума. Пусть Тиша причешет меня, как сможет, а если не понравится, я спрячу безобразие под шляпкой.