И сейчас, в свои тридцать пять, лёжа на огромной кровати в чужом теле, в незнакомом мире, я наконец-то понимала. Понимала, зачем ей нужна была эта дача. Это был не просто огород. Это был её способ выжить. Островок контроля в море хаоса. Место, где её труд превращался не в деньги, а в конкретные, осязаемые вещи — в банки с соленьями, в мешки с картошкой, в уверенность, что её дочь зимой не будет голодать. Это был её «Чёрный Вереск», её проект по спасению нас обеих. А я была эгоистичным подростком, и ничего и не понимала.
Я открыла глаза. В комнате было прохладно. Встала и подошла к окну, отодвинув тяжёлую портьеру.
Только на природе бывает такое утро. Воздух, чистый и влажный после ночи, пах сырой землёй, хвоей и чем-то цветущим, едва уловимо. Небо на востоке было цвета перламутра, и в этой предрассветной тишине где-то заливалась звонкой трелью маленькая птичка.
Казалось что больше нет никого. Только я, этот старый дом и пробуждающийся мир вокруг.
В теле приятно ныли мышцы после вчерашней уборки. Не та изматывающая усталость от офисного дня, когда голова гудит от перенапряжения, а приятная, физическая усталость, знак того, что ты сделал что-то реальное. Я потянулась, чувствуя, как напрягается каждая мышца.
А потом взгляд упал на постройки прилегающие к дому, на заброшенный сад, на поля, уходящие к болотам. И стало страшно. Одинокая женщина в чужом мире, в чужом теле, в полуразрушенном поместье, окружённая болотами.
Хватит ли сил? Что, если ничего не получится?
Страх сжал горло ледяными пальцами. Но почти сразу же его оттолкнуло другое, знакомое, давно забытое чувство. Азарт. Тот самый азарт, с которым я когда-то брала самый безнадёжный проект в агентстве и вела его к успеху. Только масштаб теперь был иной.
Страшно? Ещё как. Но вместе с тем... чертовски интересно. Интересно посмотреть, что можно сделать с этим камнем, этой землёй, этими людьми. Интересно навести здесь свой порядок. Не тот показной, для балов и приёмов, а настоящий, живой, рабочий порядок. И получить то самое, глубинное, ни с чем не сравнимое удовольствие — от сделанной работы. От победы над хаосом.
Я отошла от окна и начала одеваться. Снова простая домотканая рубаха и юбка. Сегодня предстояло осмотреть всё поместье, составить реальный план, а не просто метаться с тряпкой. Нужно было поговорить с Дарстом о состоянии крыши и амбаров, с Мэри — о запасах провизии, обойти поля, оценить, что ещё можно спасти.
Спускаясь по лестнице, я услышала первые звуки просыпающегося дома — где-то хлопнула дверь, послышались шаги на кухне. Мирта, должно быть, хлопотала уже у печи.
Я вышла на крыльцо, подставив лицо свежему утреннему ветерку. Восход разгорался, заливая небо золотом и розовой перламутровой дымкой.
И вдруг краем глаза я заметила движение. Нет, не движение. Изменение.
Я медленно опустила взгляд на то место у скамьи, где вчера приютилось жалкое, придавленное колючее растение. И застыла.
Там, где был почти переломанный, чахлый стебелёк, теперь стоял уверенный, прямой побег тёмно-зелёного, почти изумрудного цвета. Смятые, грязные листья расправились, стали упругими и глянцевитыми, а мелкие, острые шипы казались теперь не признаком уродства, а грозной и совершенной защитой. Но самое невероятное — между шипами распустились крошечные, нежные бутоны цвета утренней зари, уже готовые раскрыться навстречу солнцу.
Это было невозможно. За одну ночь? Такого не бывает. Ни в моём мире, ни, я подозревала, в этом.
В голове закралась мысль, от которой перехватило дыхание. Мать Азалии... её магия... Алая Лента...
«Искра жизни», — прошептала я беззвучно.
Вчерашний разговор с Миртой, воспоминания о матери Азалии, её ласковые руки, заставлявшие цвести мёртвые ветки... и мои собственные, усталые, ничего не значащие шёпот усталые слова, обращённые к растению. «Ничего, малыш... Выжил ведь. Значит, сильный...»
Неужели? Неужели во мне всё же есть что-то от той самой «пустышки», чью кровь так презирал Райден? Только это была не та сила, которую он искал. Не сила разрушения, а сила... жизни.
Сердце забилось чаще. Часть меня кричала от восторга и надежды. Другая, более прагматичная, здравая часть, сомневалась, но другого, более разумного объяснения я не находила. Одно я точно понимала: об этом пока нельзя никому говорить. Пока.
Я сжала кулаки, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Мне нужно было узнать об этом больше.
Но как? Спросить Мирту? Она что-то знала о матери, но её знания были обрывочны. Нужен был настоящий источник. Кто-то, кто разбирался в этой «тихой» магии.
Но сначала... сначала нужно было сделать то, что я умела лучше всего. То, что всегда помогало мне привести в порядок мысли. Обычную повседневную работу.
Я глубоко вздохнула, отрывая взгляд от чудесного цветка, и обернулась к дому. Страх и смятение медленно отступали, сменяясь знакомой, жёсткой решимостью.
«Сначала приборка, — мысленно приказала я себе. — Сначала навести порядок в том, что можно починить руками. А там... там видно будет».
Я спустилась с крыльца и направилась к сараям, где уже слышались голоса и звон инструментов. Дарст, Мэри и остальные ждали указаний. А у меня как раз родился план. Масштабный, сложный и оттого ещё более заманчивый.
________
Мои дорогие, приглашаю вас в новинку от Миры Влади
Развод с драконом. (НЕ)любимая жена генерала
https:// /shrt/sH_Q
— Я генерал империи! Мне нужен наследник, а не бесплодная женщина! Есть традиции и законы и ты их прекрасно знаешь. Если жена не может дать дракону наследника, ее заменяют другой. И я нашел тебе прекрасную замену. Ты мне больше не нужна!
Дариан повернулся к лестнице, ведущей в нашу спальню, и крикнул слугам:
— Соберите её вещи! Всё, что принадлежит ей, — вон из моего дома! Она уезжает. Сегодня же!
_______
Мой муж, выгнал меня из дома после очередного выкидыша. Только... Я не опустила руки, начала жизнь сначала и тогда он вновь появился на моем пороге.
Простить? Никогда!
И пусть он не смеет смотреть так на мою дочь. Она — только моя. И что с того, что она так похожа на него?
Глава 8
Я спустилась с крыльца. Подошла к группе собравшихся у сарая людей. Дарст, по виду уже изрядно нагрузившийся с утра, мрачно ковырял палкой землю. Мэри стояла с каменным лицом, сложив руки на груди. Несколько работников смотрели на меня с привычной апатией.
— Доброе утро, — бодро поприветствовала всех.
Все как-то разом выпрямились, пробормотав вразнобой «доброе утро» в ответ. Видимо, вчерашняя работа в пыли и поту бок о бок с ними дала неожиданный результат — в их глазах читалось уже не просто недоверие, а скорее настороженное любопытство. Ну что ж, уже кое-что, — я мысленно улыбнулась и продолжила.
— Дарст, — обратилась я к управителю. — Сегодня я хочу полностью обойти все владения. Начать с дома, потом амбары, поля, посмотреть, что осталось от сада. Вы со мной. Мне нужен человек, который знает каждую постройку.
Старик удивлённо хмыкнул, но кивнул:
— Как прикажете, мили Азалия.
— Мэри, — я повернулась к экономке. — Пока мы с Дарстом будем на осмотре, продолжите уборку в доме. Начните с кухни и кладовых. Мне нужен точный список всех запасов — муки, крупы, солений, всего. И узнайте, кто из местных женщин может помочь с большой стиркой и починкой. За хорошую плату, естественно.
На лице Мэри мелькнуло что-то похожее на одобрение. Деловитые приказы она понимала куда лучше, чем истерики.
— Остальные, — мой взгляд скользнул по работникам, — продолжайте расчищать двор от мусора и зарослей. И найдите кого-нибудь, кто может починить эту скамейку.
Я кивнула в сторону того самого места, где цвёл мой колючий друг. Мне вдруг страшно захотелось его сохранить.
Все стали расходиться по своим делам, а мы с Дарстом двинулась в обход. И если снаружи поместье выглядело мрачным, то внутри хозяйственных построек открывалась настоящая картина запустения.
