Фарфоровая невеста (СИ) - Золотова Соня

На улице оказалось настолько… красиво, что я на несколько минут почти забыла, зачем вышла наружу. Почти — потому что голод все еще был рядом, он словно дергал за рукав и шипел: «Не отвлекайся от главной цели, экскурсовод несчастный». Но как тут было не отвлекаться? Улица тянулась между домами, которые были старинными, основательными и при этом удивительно нарядными: высокие окна с частыми переплетами, резные двери, кованые кронштейны вывесок, аккуратные маленькие палисадники за низкими оградками, где в густеющих сумерках белели цветы. Вторые этажи выступали над первыми, опираясь на деревянные подпорки, фасады были оштукатурены в теплые песочные, кремовые и серо-голубые цвета, над дверями висели фонари с толстым мутноватым стеклом, внутри которых уже загорались желтые огоньки. Они горели ровно и тепло, будто прирученные светляки Это был крупный город примерно восемнадцатого века (по меркам моей реальности) — настоящий, живой, шумный, со скрипом колес по мостовой и шорохом шагов, с голосами прохожих и далекой музыкой.

Я шла куда глаза глядят и очень старалась выглядеть человеком, который отлично знает, куда идет. Получалось, скорее всего, неубедительно. Потому что я то и дело останавливалась возле вывесок и пыталась понять, что именно на них изображено. Или просто глазела по сторонам, потому что вокруг было столько интересного! И одновременно старалась запомнить дорогу, чтобы не заблудиться. Уфф.

В какой-то момент я свернула на более широкую улицу, заметила впереди толпу прохожих и яркие огни и уже обрадовалась, решив, что там-то непременно найдется торговый ряд, но в этот момент из-за поворота вылетела карета.

Кучер крикнул, лошадиные копыта ударили по камню, высекая искры, громада кареты надвинулась слишком близко, я отшатнулась, корзинка вылетела из руки, а сама я, разумеется, споткнулась о край мостовой. Потому что если у меня и был талант, то, как говорила мачеха, то именно к красивым и своевременным падениям. Наверное, я бы шлепнулась на землю, достойно завершив список достижений «разбила блюдо, попала в другой мир, не нашла ужин, упала под колеса», но кто-то подхватил меня за локоть, удержал, отодвинул в сторону и еще успел ногой остановить корзинку, которая уже собиралась укатиться на мостовую.

— Осторожнее, госпожа, — сказал мой спаситель. — Иногда здешние извозчики считают, что улица принадлежит им, а все остальные тут временно и по недоразумению.

Он наклонился, поднял корзинку, отряхнул ее от пыли и протянул мне, а я наконец посмотрела на него и неожиданно растерялась. Молодой человек был очень симпатичный — черноглазый, черноволосый, аккуратный, с чуть вздернутым подбородком и таким деловитым выражением лица, будто он вечно куда-то спешил, всё замечал и обо всём имел мнение. Спаситель улыбнулся мне, и я вдруг подумала, что он похож на веселого дрозда. На нем был темный камзол с аккуратно застегнутыми пуговицами, у горла белел воротник рубахи, волосы слегка вились у висков, а глаза блестели задорно и умно. Я на мгновение совершенно нелепо вспомнила мальчика из школы, того самого, который когда-то нравился мне до боли в животе и которого я потом старалась обходить стороной после истории с платьем. Только школьный мальчик никогда бы не бросился собирать спасать меня. Скорее, посмеялся бы. А этот — нет.

— Спасибо, — сказала я и, кажется, покраснела. Очень кстати, Зоя. Просто великолепно. Чужой мир, рабство, голод, а ты краснеешь из-за симпатичного прохожего. Правильно расставила приоритеты, молодец.

— Не за что. Вы недавно в городе? — спросил он.

— Это так заметно?

— Местные не гуляют по вечерним улицам с таким видом, будто каждая вывеска собирается открыть им тайну мироздания, — улыбнулся он.

Я невольно фыркнула, потому что это было очень точное описание. Хотела спросить, где можно купить еды, как называется этот район, далеко ли рынок… Но тут молодой человек оглянулся через плечо, и я заметила, что на его лице мелькнуло сожаление.

— Простите, я спешу, — сказал он, чуть склонив голову. — Мне правда жаль оставлять вас посреди улицы после такого героического знакомства с местным транспортом, но… дела зовут.

— Спасибо, — повторила я, потому что ничего умнее в голову не пришло.

Он улыбнулся, очень мило раскланялся — именно раскланялся, как в старых романах, чуть насмешливо, но доброжелательно, — и растворился в толпе так быстро, что я даже не успела спросить его имени. Некоторое время я смотрела ему вслед, чувствуя странную досаду. Потом желудок снова болезненно сжался, и я вздохнула. Романтические мысли романтическими мыслями, а ужин сам себя не купит.

Через пару кварталов я увидела несколько продуктовых лавок, но почти все уже закрывались. Где-то опускали ставни, где-то выносили пустые ящики, где-то хозяйка так сурово посмотрела на меня, что я решила не спрашивать, остался ли у них хлеб. Уже почти отчаявшись, я заметила вывеску с двумя перекрещенными рогами. Знакомый знак висел над небольшой лавкой с ярко освещенными окнами, откуда тянуло сахаром, медом, орехами, корицей и чем-то сливочно-нежным. Под рогами была нарисована конфета в золотистой обертке.

Конфетная лавка Хорна.

Я вошла внутрь, и колокольчик над дверью звякнул так весело, будто ничего плохого в мире никогда не случалось. За прилавком стояла девушка примерно моего возраста, светловолосая, круглолицая, с мягкими добрыми глазами и руками, перепачканными в сахарной пудре. Она как раз раскладывала по коробочкам маленькие конфеты, похожие на блестящие камушки, но, увидев меня, замерла. Сначала улыбнулась было обычной вежливой улыбкой, потом посмотрела внимательнее — на мое платье, на пустую корзинку, на лицо, на котором, видимо, крупными буквами было написано «спасите, я сегодня здесь впервые», — и вдруг вздохнула так сочувственно, что у меня защипало в глазах.

— Ты одна из нас, да? — тихо спросила она.

— Из кого? — осторожно ответила я, хотя ответ был очевиден.

Девушка облокотилась на прилавок, понизила голос и произнесла:

— Из призванных Хорном. Ты фарфоровая девушка?

10. Круговорот денег Хорна

10. Круговорот денег Хорна

— Фарфоровая девушка?

Я повторила эти слова почти шепотом и почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Продавщица конфет грустно улыбнулась.

— Значит, совсем недавно?

— Сегодня.

Ее рука застыла над коробочкой с марципаном.

— Сегодня⁈

— Кажется… да. Если честно, у меня день получился настолько насыщенным, что я уже не уверена ни в чем.

Девушка тихонько рассмеялась. Именно так смеются люди, которые очень хорошо понимают твою ситуацию.

— Меня зовут Рийа, — сказала она. — А тебя?

— Зоя.

— Красивое имя.

Я почувствовала неожиданное облегчение. За весь этот бесконечный день никто еще не разговаривал со мной просто по-человечески. Без угроз или без запроса на обслуживание.

— Что значит «фарфоровая девушка»? — спросила я. — И как ты поняла? И почему ты сказала «одна из нас»? И… вообще… что происходит?

Последний вопрос вырвался сам собой.

Рийа снова вздохнула.

— Сколько вопросов.

Она оглянулась на дверь, потом поманила меня ближе.

— Хорн вызывает людей из других миров. Для своих магазинов и лавочек. Для булочных. Для цветочных лавок. Для кондитерских. Для мастерских. Мы называем друг друга по месту работы. Цветочные девушки. Сдобные. Леденцовые. А ты вот… фарфоровая.

— И давно ты здесь?

— Два года.

У меня отвисла челюсть.

— Два года⁈

— Ага.

— И ты до сих пор не выкупила себя?

Улыбка Рийи стала виноватой.

— Нет.

— Но почему?

Я действительно не понимала. Два года — это же огромный срок. Да за два года можно магистратуру закончить. Или дом построить. Или ребенка родить. Наверное.

Рийа развела руками.

— Деньги.

— Что деньги?

— Почти всё уходит на еду.

Я моргнула. Потом еще раз. Посмотрела на бесконечные ряды сладостей вокруг.