Ты в моем списке, дракон! - Милованова Анастасия

— Хорошо, давайте осмотрим сейчас ваши запасы, чтобы я понимала, какую заявку составлять для складов столицы. Да, я помню про срок выдержки концентрата, но лучше иметь андарини под рукой, чем быть без них вовсе.

— Как прикажете, леди Раш, — склонив голову, соглашается Жруко.

Игнис уважительно хмыкает, и я даже понимаю почему. Огромный детина в поварской форме и белом берете, прикрывающем лысину, признаёт во мне главную. То-то же.

— Приступим! — Убрав блокнот в безразмерную сумку, я хлопаю в ладони и выхожу в центр кухни. — Парни, позовите уборщиков и приберите тут всё. Господин Жруко, покажите, где хранились андарини. Подумаем, как спрятать их понадёжнее. Игнис…

— А у Игниса сейчас тренировка, — тут же откликается дракон и ухмыляется, встречая мой суровый взгляд. — Не смотри так на меня, мой маленький тиран. У меня иммунитет на твои манипуляции.

— Да-а-а? — В наигранном расстройстве я поджимаю нижнюю губу. — А я думала, мы обсудим, что подавать на десерт: слоёные пирожные или медовые трайфлы. Но раз тебе всё равно, будет молочное желе.

Игнис ненавидит молочное желе, я это знаю. И судя по округлившимся глазам дракона, попадаю в точку.

— Э! Никакого желе!

— Не знаю, не знаю. Тебе же на тренировку надо, в обсуждении ты участвовать отказываешься. Помогать с кухней — тем более.

— Моника, тебе говорили, что ты чудовище? — в искреннем восхищении выпаливает Игнис и спустя мгновение оказывается рядом.

— Пару раз. Но ни разу — с таким восторгом, — криво улыбаюсь я, внимательно наблюдая за Жруко.

Повар открывает для меня ящики и короба, показывая, где у него и что хранится.

— Как видите, леди Раш, большинство продуктов в целости, всего хватает. Только андари… — Жруко запинается на следующем открытом коробе, — …ни! — заканчивает он режущим ухо ультразвуком. — Вот ты где, крыса полосатая!

Повар в тот же миг исчезает, метнувшись к стенду с ножами. Нам же с Игнисом предстаёт чу́дная картина. В коробе среди множества фруктовых шкурок лежит довольно крупный пушистик. Размером с кошку, бурундук имеет характерные для енотовидных особей окраску: чёрные пятна на мордочке и лапках. Сама шёрстка животного почему-то имеет ядрёно-оранжевый цвет, и только две полоски на спине по-прежнему чёрные. Бурундук лежит на спине, выпятив огромное пузо и глядя на нас так, как мой дядя после празднования юбилея, — осоловело и до неприличия довольно. Икнув, малыш ещё и оранжевые пузыри пускает, которые поднимаются к потолку.

— Сейчас я тебя на жаркое-то разделаю! — доносится до нас рёв Жруко.

Поняв, чем это всё кончится, я бросаюсь на опережение. Выхватываю внезапно тяжеленную тушку из короба и прижимаю к груди. В кухне устанавливается тишина. Игнис, Жруко и опешившие поварята смотрят на меня с удивлением, я же отвечаю им взглядом, полным решимости.

— А ну, стоять! — рявкаю я на дёрнувшегося в мою сторону повара. — Отложил нож в сторону. С этой минуты енотовидный бурундук является собственностью семьи Раш. Всем ясно?!

Жруко косится на Игниса, который, как я вижу, с трудом сдерживает смех.

— Я спрашиваю: ясно?! — повторяю вопрос, в то время как бурундук, повиснув на моих руках, выдаёт новую порцию анадариновых пузырей.

— Да-а-а, — нестройно тянут кухонные работники.

— Леди Раш, вы серьёзно? — Жруко, видимо, не оставляет попыток разжиться бурундучатиной. — Это же вредитель. Вы же сами видите, сколько от него убытков!

— Ничего, — сдвинув брови, возражаю я. — Он всё отработает. Я вам это гарантирую.

Малыш в моих руках, будто поняв всю серьёзность ситуации, испуганно икает. Ловлю сочувственный взгляд Игниса, направленный на пушистика. Да-да, дракон знает, как Раши умеют выбивать должки. А этот двухполосый андариноед мне теперь должен, как земля — ферме!

Глава 4. Все подружки посчитаны

— И что ты собираешься с ней делать? — спрашивает Игнис, пока подъёмная платформа несёт нас на этаж со спальнями.

Я так спешила унести бурундука подальше от Жруко и его угрожающего вида ножа, что даже платформой не побрезговала.

— С ней? — уточняю я, с сомнением глядя в осоловелые глаза пушистика.

Тот или та в ответ только снова икает и пускает пузыри. Интересно, это вариация нормы или свидетельство заболевания? Андариновой комы, например.

— Конечно, с ней, — с улыбкой отвечает Игнис и теребит бурундука за ушко. — Видишь, две полоски — значит, девочка.

— А у мальчиков что? Одна? — Я приподнимаю бровь.

— Логично, правда?

Прищурившись, я смотрю в смеющиеся опаловые глаза и пытаюсь понять: он шутит или серьёзно?

— И с каких это пор ты стал бурундучным экспертом?

— С тех пор как эта мадам повадилась тырить у меня инструментальный войлок. Вот я и озаботился изучением повадок енотовидных бурундуков. Подозреваю, эта пушистая шалунишка где-то организовала себе гнездо.

— Гнездо? Зачем гнездо?

Я редко впадаю в ступор, но сейчас именно тот случай. Признаться, меня нельзя назвать любителем домашних животных. Никогда не видела смысла в них. Какая от них может быть польза? Это ж не корова или овечка.

— Затем, Радужка моя, что детям нужны тепло и уют, — ехидно дёрнув уголком губ, поясняет Игнис и внимательно следит за моим лицом.

Уверена, на нём он видит весь мой мыслительный процесс. Дети? Какие дети?

— Ты хочешь сказать, что она… — приподнимаю этот пушистый генератор андариновых пузырей, — она беременна?

— Скорее, она молоденькая мамочка, — усмехнувшись, предполагает дракон и, потрепав бурундушку за щёчку, продолжает: — Поэтому я тебя спрашиваю ещё раз: что ты будешь с ней делать?

— А что обычно с ними делают? — эхом откликаюсь я.

И почти падаю на Игниса, когда платформа резко дёргается, останавливаясь на нужном ярусе. Дракон ловит меня за плечи, но отстраниться не спешит. Наоборот, еле заметно притягивает к себе, а его смешливые глаза становятся серьёзными.

— Их обычно холят и лелеют, Моника. Неужели ты не знаешь?

— Просто так? — Я приподнимаю брови.

— Просто так. — Игнис одобрительно прикрывает глаза. — Как и в отношениях, Мон. Ты любишь просто так.

И что-то в его словах такое цепкое, такое глубокое, что краска бросается мне в лицо. Потому что он описывает именно то, что я ощущаю, встречая или вспоминая Игниса. Каждый раз, когда мы видимся, я чувствую именно это «просто так».

— Бе-е-бе-е, — раздаётся внезапно.

А следом форму Игниса окатывает оранжевым потоком. Бурундушку в моих руках отчаянно тошнит. Дракон отшатывается в сторону, но уже поздно. Весь фонтан достаётся его несчастной одежде.

— М-да-а-а, — задумчиво тянет Игнис, когда всё заканчивается. — Теперь она нам не только андарини должна, но и комплект формы.

Я же заглядываю в мордочку диверсантки и с удивлением отмечаю, как она виновато прячет глазки. Ну хотя бы в себя пришла, и то хорошо.

— Ничего она тебе не должна, — задираю подбородок. — Постираешь, не обломишься.

— Так, может, она и постирает? — спрашивает Игнис, пропуская меня на этаж. — Слышал, эти виды бурундуков страсть как любят всё намывать.

— Игнис, ты что, не видишь? — Остановившись перед аркой, за которой располагается коридор с рядом дверей, я разворачиваюсь к дракону. — Она же девочка, у неё лапки!

— Ладно, ладно. — Сдаваясь, Игнис поднимает ладони. — Понял, всё придётся делать самому. А я так надеялся, что с твоим появлением в академии станет уютнее и по-домашнему теплее.

Он замолкает, глядя на меня с таким подобострастием и подхалимством, что вместо отчитывания мне хочется лишь рассмеяться.

— Могу организовать тебе уют по-рашевски, — пропеваю я как можно ласковей.

Но улыбаюсь так плотоядно, что дракон делает шаг назад.

— Это как? — настороженно интересуется он. — Как у вас дома? Давай!

— Как у нас дома, когда мама уезжает в столицу!

О да, Игнис знает, что этот период самый сложный для всех наших слуг. Я не третирую их, но всегда нахожу, чем заняться. А если занята я, то и остальные втягиваются. Зато, когда мама возвращается, ей ничего больше делать не надо: только отдыхать и наслаждаться чистотой и покоем.