Злодейка не хочет развода! (СИ) - Лебедева Ива

Вот еще препятствие, на самом деле. Этот товарищ, в отличие от мужа, на которого можно воздействовать булочками и поцелуями, спуску не даст. Он только за, чтобы Юэль катилась колбаской куда подальше от семьи и не мучила Милада своими выходками.

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как внутри разгорается новый виток азарта. Ну что ж, вечер перестает быть томным. Если секретарша — это уровень «обучение», то Дейтон — это уже босс среднего уровня. Красавчик, талант, острый язык и абсолютный иммунитет к хлопанью ресницами.

— О, Дейтон. — Я лучезарно улыбнулась, стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло ни капли прежнего жеманства, которое так его бесило. — И тебе доброго дня. Как твои гастроли? Говорят, в южных провинциях от твоего смычка дамы падают в обморок прямо в партере? Надеюсь, это не из-за фальшивых нот?

Мужчина замер на лестнице, не донеся руку до перил. Его темные брови поползли вверх. В оригинальной книге Юэль после такого его захода обычно либо начинала визжать о его невоспитанности, либо принималась картинно рыдать, заламывая руки. Моя спокойная шпилька явно выбила его из колеи.

Он спустился на пару ступеней, окинув меня внимательным, препарирующим взглядом.

— Остроумно, — процедил он, подходя ближе. От него пахло дорогим табаком и каким-то холодным парфюмом. — Неужели Маркус подарил тебе на прощание сборник анекдотов? Или ты решила сменить стратегию и взять Милада измором, пока он не подпишет отказ от претензий?

— Ты слишком плохого мнения о моем муже, если думаешь, что его можно взять измором. — Я подошла к консоли и, нарочито небрежно взяв папку, брошенную Марой, прижала ее к груди. — И слишком хорошего о Маркусе. А зря.

— Да неужели?

Глава 8

Спорить с Дейтоном я больше не пожелала, фыркнула на него по-кошачьи и сбежала. К мужу под бочок, все равно папку с документами от секретарши надо было отдать. Заодно наябедничать, как та меня обижала.

— Хоть бы актерствовать получше научилась, прежде чем начинать игру, — закончила я свои жалобы снова слегка прифигевшему Миладу, которого к этому моменту Корвин перебазировал в большой рабочий кабинет. Ну вот и я туда прискакала, осчастливила мужчин документами и дальше по накатанной…

— В каком смысле?! — Замороченный муж тряхнул головой и даже не пытался больше вчитаться в те бумажки, которые ему передала секретарша.

— В прямом! Строит из себя… подлизывается к тебе, полупрозрачные блузочки надевает. Делает вид, что ее не смущают твои раны. А за глаза ко мне кошкой под руку — мур-мур-мур, бедная, как ты это терпишь! — хмыкнула я, откидываясь на спинку Миладова кресла. Да, я нагло уселась на его подлокотник и уходить не собиралась. — Понимаешь? Эта мымра прямо намекала мне на то, что я должна ускорить развод, чтобы она могла забрать тебя себе! Черта ей лысого, а не моего мужа!

Милад моргнул в ответ на мое темпераментное высказывание. Открыл рот. Посмотрел на Корвина. Закрыл рот.

КОРВИН в этот момент проявил чудеса выдержки: он просто внезапно увлекся созерцанием пылинок в луче света, падающем из окна.

— Твоего... мужа? — наконец сдавленно выдавил Милад. — Юэль, ты сейчас серьезно обвинила мою секретаршу в попытке занять твое место? Мару? Которая работает в академии пять лет и не пропустила ни одной запятой в отчетах?

— Ой, ну конечно! Если она хорошо ставит запятые, значит, она святая! — фыркнула я. — Милад, ты гений магии, но в женщинах понимаешь примерно столько же, сколько я в квантовых осцилляциях твоего ректорского жезла. Она не в запятые твои влюблена, а в кресло, титул и... — я замялась, глядя на его расстегнутый ворот, — и в то, что под рубашкой. Но я официально заявляю: вакансия жены закрыта на переучет. И никакие прозрачные блузки не помогут.

Я почувствовала, как подлокотник под моим бедром слегка дрогнул — Милад невольно напрягся.

— Ты ведешь себя... странно. — Он медленно повернул голову ко мне, и наши лица оказались в опасной близости. — Сначала завтрак. Потом... то, что было в спальне. Теперь ты ревнуешь меня к секретарю, которую сама же три месяца назад называла «единственным адекватным человеком в этом склепе».

— Я была в бреду! У меня была магическая депрессия! — вдохновенно соврала я. — В общем, Милад, документы. Ты их подписывать собираешься?

Он опустил взгляд на папку. Я видела, как его пальцы коснулись верхнего листа. Того самого, где Мара жирным шрифтом выделила пункт о разделе имущества.

— Ты ведь этого хотела, — тихо сказал он, и в его голосе снова прорезалась та самая ледяная тоска. — Свободы. Денег. Возможности больше никогда не видеть это кресло и... меня.

В кабинете стало так тихо, что слышно было, как тикают напольные часы. Корвин, кажется, даже перестал дышать.

— Ну что поделать, у всех бывает помутнение в мозгах! — заявила я, просто чтобы хоть что-то сказать, а то ну очень неуютно стало под этим пристальным внимательным взглядом. Юэль, какая же ты дура! Пес тебя знает, где ты сейчас, но разгребать твои косяки мне! — Главное, что оно прошло.

— Прошло? — впервые подал голос Корвин. — Хм… Жаль, что это не случилось вчера перед тем, как вы испортили три мощных магических плетения, уже приготовленных к отправке, и устроили ту безобразную драку в академическом саду. Зачем надо было сталкивать леди Арин в пруд, скажите на милость? Она ваша будущая невестка! И всегда желала вам только хорошего. Теперь ее семья требует компенсации, предприятия, которые должны были получить магические конструкты, хотят неустойку, а вы…

Эка ж прорвало мужика. Долго копил возмущение и молчал. Я его даже понимаю, жаль только, что от этого никому не легче.

— КОРВИН, — прохладно остановил своего помощника Милад, и я почувствовала, как его кресло под нами слегка сдвинулось, будто отодвигая меня от опасности. — Хватит. Магические конструкты будут направлены чуть позже срока с положенными извинениями и компенсацией за простой производства. Что касается леди Арин и ее семьи… Юэль извинится лично. И подарит невестке в качестве этого извинения что-нибудь из своих драгоценностей. Например, тот сапфировый комплект, что мы приобрели на последнем аукционе в Бри.

Я едва не подпрыгнула на месте. Сапфиры? В памяти всплыл образ массивного колье, которое Юэль хранила в самом дальнем углу сейфа, — синие камни размером с хороший грецкий орех. Настоящее состояние!

— Постой, сапфиры? — Я нервно хихикнула. — За один заплыв в пруду? Милад, ты не находишь, что это… ну, несколько избыточно? Я, конечно, каюсь, но это колье стоит как небольшой замок!

Милад медленно повернулся ко мне. В его взгляде промелькнула искра привычного сарказма.

— Ты вчера кричала, что эти камни слишком вульгарны для твоего тонкого вкуса и ты скорее выбросишь их в навозную кучу, чем наденешь на прием, — ровным голосом напомнил он. — Так что считай это избавлением от хлама.

Я прикусила язык. Черт. Какой же Юэль была зажравшейся стервой! Колье за замок ей вульгарно.

— Ну… вкусы меняются, — пробормотала я. — Ладно. Сапфиры так сапфиры. Ради мира в семье я готова на такие жертвы. Арин ведь… она ведь не умеет плавать, да?

— Умеет, — хмуро вставил КОРВИН. — Но она была в новом платье из лионского шелка.

— Ну, шелк жалко, согласна. — Я вздохнула. — Корвин, подготовь записку с извинениями. Я подпишу.

— И даже не будешь кричать, что тоже упала в пруд и что ты как раз плавать не умеешь и это она должна перед тобой извиниться? — прищурился муж. — Вчера, помнится, ты выступала именно с этими аргументами.

Тьфу на… прежнюю дуру. Впрочем, не так уж она была неправа. Дело в том, что Арин сама еще та штучка. Она невеста родного младшего брата моего мужа, Янида. То есть, если Милад сойдет с дистанции как наследник, разведясь, не дождавшись от жены родного ребенка и в будущем померев холостяком, кто получит все наследство Грейвисов? Пра-авильно!

Второй брат. И его будущая жена. И их будущие дети.

Так что Арин Веллес весьма виртуозно доводила и без того не самую умную Юэль до скандала каждый раз, когда они встречались. При этом выставляла себя жертвой, а жену старшего брата — тупой злобной стервой, которая хочет развода, так и скатертью ей дорога!