Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны. Книга 3 - GoddessKM

Сейчас Зион всё ещё оставался Альфой. А ни один Альфа не потерпит открытого неповиновения на своей территории, особенно вызова своей власти.

Но Клэр не была дурой — она была искусным манипулятором, который точно знал, когда наступать, а когда отступать. Поняв, что в этом противостоянии ей не победить, она изящно поднялась, скрывая своё отступление за милой, сдержанной улыбкой. Она играла роль великодушной женщины, ничем не выдавая, что отступает, поджав хвост.

Ни на секунду не растерявшись, она переключила внимание. Если Зион — стена, на которую ей не взобраться, она найдёт другой путь. Её взгляд упал на бывшую Луну — женщину, которая когда-то отнеслась к ней по-доброму. Клэр, само воплощение тепла и смирения, уже меняя стратегию, поплыла к ней. Если она не может пробить оборону Зиона, значит, нужно завоевать расположение его матери. Бывшая Луна, может, и лишилась своего титула, но её влияние в стае оставалось значительным. Заручившись её поддержкой, всё ещё можно было открыть многие двери.

Причина, по которой Клэр за все эти годы так и не удалось сблизиться с бывшей Луной, была проста — отсутствие возможности. Когда бывшая Луна впервые приставила к Клэр служанок, это был жест доброй воли, призванный обеспечить Клэр должный уход и окружить её людьми, способными оказать поддержку. Это было значительным преимуществом для Клэр, и она втихую им воспользовалась.

Но сама бывшая Луна давно отошла от повседневных дел. С тех пор, как она потеряла свою пару, её сердце было разбито — и в переносном, и в прямом смысле. Болезнь, что терзала её, не мог излечить ни один врач или целитель, даже Святейшая. Это был тот недуг, который могла исцелить лишь воля к жизни, а у бывшей Луны этой воли больше не было.

Из-за этого большую часть дней она проводила в уединении в своих покоях, ела в одиночестве и редко появлялась на публике. Это оставляло Клэр мало шансов для общения с ней. Но как только представлялась малейшая возможность, Клэр никогда её не упускала. Она была терпелива, расчётлива и всегда готова к действию.

И хотя бывшая Луна держалась отстранённо, ни для кого не было секретом, что к Клэр она питала более тёплые чувства, чем когда-либо к Аддисон. Клэр знала это — и намеревалась этим воспользоваться.

— Мадам, вы уже проснулись? Давайте поедим вместе, — тепло сказала Клэр, быстро подойдя к бывшей Луне и протянув руку, чтобы заботливо её поддержать. Она пошла рядом с ней, словно так и должно было быть, а затем бросила взгляд через плечо на Зиона — на её губах играла мягкая, извиняющаяся улыбка, а на лице читалось разочарование с оттенком уязвлённой гордости.

Помогши бывшей Луне усесться, Клэр намеренно выбрала место на противоположной стороне — подальше от кресла Луны. И как раз перед тем, как сесть, она снова повернулась к Зиону, её глаза заблестели, будто на грани слёз. Голос её прозвучал тихо, дрожа от переполнявших её чувств.

— Альфа Зион, — начала она, — я надеюсь, вы сможете забыть о той ночи и не будете держать на меня зла. Я знаю, в последнее время я сама не своя. С тех пор как я потеряла своего детёныша… моего единственного сына… мне очень тяжело. Он был моим якорем в этом чужом краю. Мне было так одиноко. В ту ночь у меня была течка… я плохо соображала и не могла себя контролировать. Я ни в коем случае не хотела вас обидеть.

В комнате воцарилась напряжённая тишина.

Одним этим заявлением Клэр добилась именно того, чего и намеревалась. Она не сказала прямо, что произошло, но ей и не нужно было. Каждый взрослый в комнате мог прочитать между строк. Её тщательно подобранные слова послужили намёком на то, что между ней и Зионом во время её течки произошло нечто интимное. Более того, она тонко переложила вину, выставив себя скорбящей матерью, а Аддисон, так называемую Луну Зиона, — причиной своей боли.

Это был мастерский ход манипулятора: одновременно вызвать сочувствие, дискредитировать Аддисон и бросить тень двусмысленности на репутацию Зиона, и всё это — не прибегая к прямой лжи.

И если бы Зион продолжил усложнять жизнь Клэр, это выглядело бы так, будто он отвергает её место в своей стае — отвергает саму королевскую принцессу — и одновременно пытается скрыть грехи, совершённые его Луной. Грехи, напомнила она ему, что караются смертью.

Услышав это, Зион сжал кулаки так, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены. Его челюсти стиснулись с такой силой, что на шее и висках отчётливо проступили жилы. Казалось, он вот-вот сорвётся.

Он изо всех сил старался подавить своего волка. Шура был уже у самой поверхности, рыча от ярости и едва сдерживаемый — он жаждал разорвать Клэр на куски.

Но Зион знал, что должен сдерживаться. Потому что, как бы это его ни бесило, в словах Клэр была доля правды. По крайней мере, пока. Без веских доказательств и в отсутствие Аддисон, Клэр оставалась единственной, кто мог рассказать, что на самом деле произошло в тот день. В её власти было повернуть историю так, как ей заблагорассудится, и пока Аддисон не было, никто не мог оспорить её версию событий.

Клэр была мастером в этой игре — терпеливой, дальновидной и расчётливой. Она знала, когда нужно отступить, чтобы потом сделать шаг вперёд. Идти напролом сейчас означало бы лишь провал, поэтому она изящно отступила, до совершенства играя роль несправедливо обиженной женщины.

Но под маской спокойствия Клэр была в ужасе. Если бы она не увидела бывшую Луну — единственного человека в этом доме, кто всегда её поддерживал, — она могла бы и впрямь потерять самообладание.

И разумеется, бывшая Луна отреагировала именно так, как и надеялась Клэр. В тот миг, когда она услышала, как Клэр упомянула потерю детёныша и течку, в её глазах мелькнула смесь сочувствия и скрытого удовлетворения. Она сразу всё поняла — Клэр пыталась соблазнить её сына. Но вместо гнева выражение её лица смягчилось. Она взяла Клэр за руку, а затем повернулась к Зиону с улыбкой, которая лишь подлила масла в огонь и без того натянутой до предела атмосферы в комнате.

— Зион, сын мой, — мягко сказала она, — ты должен хорошо заботиться о Клэр. В конце концов, это ты её сюда привёл. Она наша гостья — и твоя ответственность. Не то что эта злосчастная Луна, которая сбежала. Может, она даже сбежала с кем-то другим и стала причиной смерти детёныша Клэр…

Она не закончила фразу.

Кулак Зиона обрушился на толстую палисандровую столешницу, и звук, подобный грому, разнёсся по залу, когда та треснула и раскололась посередине. Одной лишь силы удара хватило, чтобы в зале воцарилась тишина. Холодная, убийственная аура, исходившая от него, давила на всех, словно физический груз.

Никто не смел дышать.

— Мама, я не потерплю, чтобы кто-то дурно отзывался о моей женщине. Даже ты.

Голос Зиона был низким, зловещим рыком, вибрирующим от сдерживаемой ярости. Его клыки удлинились, а глаза полыхнули золотом — явные признаки того, что Шура, его волк, вырвался на поверхность и был в бешенстве.

Глава 108. Обозначить свою позицию

Бывшая Луна побледнела, ее губы сжались в тонкую линию, и она тут же замолчала, явно выбитая из колеи.

Клэр, хоть и сама была заметно потрясена, пыталась сохранять самообладание. Она протянула руку и мягко потерла спину бывшей Луны, изображая беспокойство, но ее дрожащие руки и ледяные ладони выдавали ее страх. Даже она не могла скрыть напряжение, пронизывающее комнату.

Бывшая Луна даже не почувствовала прикосновения Клэр — ее мысли застыли, а сердце бешено колотилось в груди, пока она смотрела на своего сына, осознавая, что чуть не перешла опасную черту.

Она никогда не видела, чтобы ее сын так яростно кого-то защищал — так инстинктивно, словно Аддисон была его предначертанной парой. Это ее встревожило. И это тревожное чувство быстро переросло в негодование.

Неприязнь бывшей Луны к Аддисон лишь усилилась. Зион публично проявил неуважение к ней, собственной матери, и все из-за какой-то безволчьей девчонки вроде Аддисон. Это было унизительно. Для нее Аддисон не приносила ничего, кроме неудач. С тех пор как появилась Аддисон, Полуночная Речная Стая терпела потерю за потерей. В этом не было смысла… а может, он и не был нужен. Бывшую Луну не волновала логика — ей просто нужен был кто-то, кого можно винить.