Адмирал моего сердца, или Жена по договору (СИ) - Коваль Дарья

Отправились прямиком в дом Арвейнов в Градиньяне. От дворца императора до него, к слову, было не так уж и далеко. Да и выглядел столичный особняк, пусть и менее масштабно, чем дворец, но всё равно величественно и внушительно. Высокие остроконечные крыши с многочисленными башенками и шпилями стремились высоко в небо, а массивные дымоходы, украшенные изящной каменной кладкой, придавали фасаду особую монументальность. Фасад особняка украшали замысловатые узоры, стрельчатые окна с витражами и декоративные арки. Центральным входом служила массивная дверь из тёмного дуба, украшенная коваными узорами, над которой возвышался балкон с витиеватыми перилами.

В просторном холле с высоким сводчатым потолком выстроилось в ряд не меньше сорока человек из числа встречающей нас прислуги во главе с дворецким. Но я и тут особой самостоятельностью не отличилась. Стоило мне тихонько заикнуться о том, что теперь-то уж точно пора поставить меня на ноги, мой адмирал лишь сурово отрезал:

— Сиенна, познакомься, это господин Фарли, — представил дворецкого, который почтительно склонил голову при упоминании своей фамилии, — а с остальными он тебя сам познакомит. Завтра. 

И просто пошёл дальше! 

Мне же не осталось ничего, как в очередной раз смириться. Ну и вернуться к оценке того, насколько же роскошен фамильный особняк у Арвейнов в Градиньяне. На стенах висели старинные портреты в тяжёлых рамах. Широкая лестница с витыми балясинами вела на верхние этажи, её ступени были устланы красной ковровой дорожкой. Аэдан стремительно поднялся по ним и направился в западное крыло дома, где располагались его личные покои. Стены здесь были обиты шёлковой тканью с ненавязчивый узором, а мебель выполнена из тёмного орехового дерева с изящной резьбой. В камине уже горел огонь, отбрасывая тёплые отблески на старинные гобелены. Нас явно ждали, и готовились к нашему приезду, это несомненно радовало. Особенно, если вспомнить, как моё прибытие встретили на Крез-д'Ор.

Мой адмирал бережно уложил меня на широкую кровать с балдахином, украшенным ручной вышивкой. Подушки были мягкими, словно облако, а одеяло — тёплым и уютным. Прежде чем устраиваться тут поудобнее, стоило бы не только скинуть с себя туфли, но и как минимум избавиться от платья. Вот только, несмотря на всю мою браваду о том, что мне лучше, и я всё могу сама, а ему не стоило таскать меня на руках, на самом деле головокружение и тошнота всё ещё не отпустили. А Аэдан каким-то неведомым образом как знал, что это так. Уложив меня, присел на край постели рядом и взял с тумбы поблизости графин с водой. Налив немного воды в низкий пузатый стакан округлой формы, напоминающей тюльпан, он поднёс его к моим губам. На этот раз водичка была без всяких примесей. Просто чистая вода.

— Пей, — скомандовал муж, так и продолжив держать стакан за меня, словно я сама была не в состоянии этого сделать.

Подчинилась. Это убавило чувство подкатывающей тошноты. Правда, мир перед глазами, наоборот, начал плыть активнее.

— Ещё, — попросила, надеясь, что добавка поможет справиться и с последним пунктом моего неудобства.

Зря понадеялась. Потому что предательски искажаться и подло качаться передо мной окружающий нас мир не перестал. И коверкался он теперь не только визуально, но и в моих мыслях тоже. Они вдруг все в желе превратились, смешиваясь и превращаясь в единое нечто, которому нет конца и края.

— Тебе лучше? — прищурился Аэдан.

Призадумалась. Даже не столько потому, что соображать стало сложно. Ведь навязчивое головокружение ещё не делало моё самочувствие действительно плохим. К тому же я сидела, и проблема с тем, чтобы удерживать себя на ногах, тоже исчезла.

А значит, мне вроде как в самом деле лучше?

— Наверное, — подвела нехитрый итог. Потом подумала ещё немного. И добавила: — И раз уж мне лучше, думаю, теперь точно самое время обсудить твою любовницу, которой у тебя теперь нет!..

Это точно я сказала? Вот и Аэдан Каин удивился. Правда не совсем тому, что я задала данный вопрос. Немного иному.

— Если её нет, что тут обсуждать? — улыбнулся.

И ох уж эта его улыбка!

Коварный…

—  Как это что? — прищурилась, стараясь не поддаваться на всякие отвлекающие улыбки. — Ты что, даже возражать не будешь?

— С чего бы мне возражать?

— Потому что я так решила? — предположила.

А он опять улыбнулся. Поймал мою ладонь. И поцеловал.

— Думаю, тебе следует всё-таки изучить свод по символике скрепления благословенных брачных союзов, жизнь моя, — заметил мягко. 

Но меня этим не проведёшь!

— Я найду там что-нибудь о том, что мне не стоит больше никогда в жизни волноваться о всяких фаворитках или любых других любовницах, даже если ты с ними заговоришь? — прищурилась, глядя на него уже с подозрением.

Подозрения мои, к слову, были вовсе не напрасны. С учётом того, что сидящий передо мной Аэдан почему-то планомерно смещался в сторону и вообще размазывался неопределённым пятном, засомневалась, что он меня действительно слышит.

Провела рукой в воздухе, чтобы поймать сбегающее от меня изображение. Поймала. Или, вернее, оно меня. Я ж с кровати чуть не грохнулась, пока хваталась за почти упущенную возможность.

— Вряд ли ли настолько дословно, но в целом что-то вроде того, — рассмеялся непонятно чему мой адмирал.

Вышло как-то немного обидно. Но обижаться я не стала. Разум был куда больше занят иным.

— Хорошо. А можно мне ещё водички? — кажется, я собиралась сказать что-то другое, но... забыла, что именно.

Впрочем, это никакая не проблема.

— Нет, — усмехнулся опять непонятно чему Аэдан. — Водички, оказывается, тебе как раз нельзя, — сжал мои плечи немного крепче и усадил обратно на подушки.

Сперва усадил, а затем и вовсе уложил. Сам рядышком, предварительно скинув с себя мундир, тоже устроился, заботливо убирая все выбившиеся прядки с моего лица.

— И, раз уж мы выяснили, что никакой любовницы у меня впредь быть не может, поговорим о чём-нибудь ещё? — предложил, как только я устроилась удобнее, уложив голову ему на грудь.

Она мне гораздо удобнее всех подушек показалась. И теплее.

Ну а то, о чём он спросил…

— Кажется, я тебя приревновала, — выдала как есть.

Зачем призналась?

Ладно, спишем на то, что, кажется, я окончательно пьяна…

К тому же ответ меня несомненно порадовал:

— Кажется, я тоже немного, — услышала от него.

— Только немного? — возмутилась, приподнимая голову, чтобы иметь возможность смотреть ему в глаза.

В их внешних уголках скопились мелкие паутинки морщинок, когда мой адмирал вновь улыбнулся. Захотелось разгладить каждую из них, чем я и занялась, потянувшись к ним пальцами.

— Все остались живы, так что да — немного, — невозмутимо отозвался между тем Аэдан Каин. 

— А что, могли и не остаться? — удивилась я.

На этот раз он ничего не сказал. Только улыбка превратилась в неопределённую ухмылку. Да и та быстро исчезла. А может мне всё показалось. У меня ж проблемы с восприятием.

— Ладно, не хочешь говорить и об этом, давай поговорим о чём-нибудь другом, — произнесла уже ворчливо.

Разгладить морщинки в уголках его глаз я тоже так и не смогла. Он мои пальцы намного раньше перехватил. Но я не жаловалась, я всё равно не в накладе. Мужчина же их снова поцеловал. А эти его нежные поцелуи до того мне нравились, что я бы ему и не такое простила, лишь бы только не останавливался. 

— Например, жизнь моя? — вновь улыбнулся мне муж.

А я вспомнила, что мне не только его поцелуи нравятся.

— Очень приятно, когда ты так говоришь, — тоже улыбнулась. И задумалась: — Надо мне тоже придумать какое-нибудь ласковое обращение к тебе. Чтоб по-справедливости.

— По-справедливости? — развеселился мужчина.

Где-то здесь мои мысли окончательно спутались. Но я сделала усилие над собой, и всё равно выдала глубокомысленное:

— Угу.

Глаза тоже начали предавать и закрываться. Тошнота постепенно отступала окончательно, но на смену ей пришла бесконечная усталость. Потянуло в сон.