Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— Пойдём, — сказала она, перешагивая через труп. — Быстрее!

Я смотрела на гордый профиль Ишани с пляшущими на нём бликами факелов и понимала, что в этом хрупком теле живёт настоящая первобытная сила. То, как девушка, не моргнув глазом, убила живое существо, как хладнокровно добила врага, не оставляло сомнений в дикой, необузданной жестокости истинной кочевницы, дочери ветров и степей, где законы цивилизованного мира рассыпаются в прах, а жалость означает верную смерть. Но странное дело: эта жестокость не оттолкнула меня. Ишани принадлежала совсем к другому миру. Где ты либо волк, либо добыча. В этой кровавой прямоте было куда больше благородства и пугающей искренности, чем во всех лицемерных улыбках и отравленных шербетах гарема. Её не стоило бояться. Ишани была оружием, выкованным в другом огне. И сейчас это оружие защищало нас. Признаться, рядом с этой «дикаркой» я чувствовала себя куда спокойнее, чем среди императорской охраны.

Мы с Ишани пробрались к следующей карете. Я попыталась открыть дверцу, но её крепко держали изнутри.

— Убирайтесь, проклятые шайтаны! Гореть вам в аду! — послышался пронзительный голос Майи. — Да поразит вас гнев Аллаха за это бесчинство! Пусть ваши души горят в вечном пламени Джаханнама!

— Это я, Нала-бегум! Открой, Майя! — крикнула я. На мгновение наступила тишина. Затем послышался вскрик, и дверь отпустили. Я распахнула её. Внутри кареты, сбившись в угол, сидели дети. Их маленькие лица, освещённые тусклым светом единственной лампы, были перекошены от страха. Амир прижимался к няньке, а принцессы — к Зейнаб.

— Идите сюда.

Бледные и дрожащие дети один за другим выбирались из кареты, цепляясь за мои руки. Я подхватила Амира. Майя и Зейнаб приняли девочек. Ишани взяла за руку самую старшую — Хафизу.

Мы двинулись вперёд, стараясь держаться в тени. Служанки уже скрылись в спасительной темноте зарослей. А мне оставалось всего несколько метров, когда мою талию обхватила сильная рука. Холодный металл кинжала коснулся горла, обдавая меня леденящим ужасом.

— Пойдешь со мной, бегум, — прозвучал низкий хриплый мужской голос прямо над ухом.

Амир пронзительно заплакал. Его тонкий надрывный крик резанул по нервам сильнее любого меча. Перс сильнее прижал кинжал к моей шее.

— Убить ребёнка Могола — это честь для меня.

Острое лезвие легонько царапнуло кожу. Я почувствовала, как по шее стекает тонкая ниточка крови. И страх исчез. Осталась лишь лютая, леденящая ярость, древний инстинкт самки, готовой разорвать любого, кто посмеет посягнуть на её дитя. Перс был слишком близко, слишком уверен в своей победе. Я подалась вперёд, моё тело резко обмякло, имитируя потерю сознания, и одновременно с этим правая пятка врезалась захватчику прямо в голень с такой силой, что он невольно отшатнулся. Хватка перса ослабла. Этого было достаточно. В ту же секунду, опустив Амира на землю, я совершила резкий, почти нечеловеческий разворот, используя инерцию своего тела. Обхватила запястье перса и выкрутила вверх против естественного изгиба. Он взревел от боли, разжимая пальцы. Я выхватила кинжал, который только что грозил моему сыну. Он вошёл глубоко под ребра нападающего, в то место, где находилось сердце. Перс даже не успел вскрикнуть. Его руки бессильно упали, тело обмякло, и он медленно, словно сломанная кукла, осел на землю, испустив из лёгких последний хриплый вздох.

Моё тело дрожало. Я повернула голову к Амиру. Он смотрел на меня огромными заплаканными глазами. Я подхватила мальчика на руки, вдыхая запах детской кожи и чувствуя бешеное сердцебиение.

Я убила человека.

Эта мысль пронзила меня, как острое лезвие, не хуже только что вонзившегося в чужую плоть. В этот самый момент из зарослей, словно тень, выскользнула Ишани. Девушка моментально оценила ситуацию. Не говоря ни слова, она выхватила Амира из моих ослабевших рук.

— Не думай об этом. Потом. Сейчас уходим.

Её слова, простые и чёткие, прозвучали как приказ. И он мгновенно рассеял туман в моей голове. Больше не задерживаясь, мы побежали через дорогу.

Этот день изменил всё. Мы больше не были просто женщинами, которых свела судьба. Мы были хищницами, защитницами, готовыми на всё. Путь к дворцу раджи был долог и полон новых угроз. Я обернулась, и моё сердце болезненно сжалось. Караван пылал. Небо окрасилось в кроваво-красные тона, словно напоминая о пролитой крови. Мир вокруг был жесток, но я была готова к этой жестокости. Моя рука крепко сжимала руку сына, сердце стучало ровно и сильно. Теперь я знала свою истинную природу, свою силу. И я была готова использовать её.

Глава 67

Мы бежали так быстро, что окружающий мир превратился в смазанное пятно из теней, хлещущих по лицу веток и прерывистого хриплого дыхания. Холодный погонщик — страх гнал нас вперёд, не позволяя остановиться даже на мгновение. Ноги вязли в рыхлой земле, подол платья цеплялся за колючие кустарники, но я почти не замечала этого.

Ишани бежала первой, неся притихшего Амира. Я не отставала от неё с самой маленькой принцессой на руках, чьё тельце казалось сейчас тяжелее камня. Служанки, спотыкаясь и всхлипывая, тащили остальных детей, которым было хуже всего. Их короткие ножки не поспевали за нашим безумным темпом. Девочки спотыкались, падали, сдирая колени, но никто даже не думал плакать. Фатима подхватила на руки одну из принцесс, которая уже просто не могла идти, и, стиснув зубы, продолжила путь, сгибаясь под тяжестью, но не сбавляя шаг. Адреналин, заполнивший вены, заглушал всё, кроме одного инстинкта: бежать.

Заросли казались бесконечным враждебным лабиринтом. Темнота сгущалась, превращая деревья в уродливых гигантов, готовых схватить нас. Любые шорохи за спиной казались шагами преследователей. Мы не разбирали дороги, продираясь сквозь чащу, лишь бы оказаться подальше от места нападения. Постепенно звуки битвы остались где-то далеко позади.

— Стойте... — прохрипела Ишани, останавливаясь у подножия старого развесистого дерева. — Нужно отдышаться!

Мы рухнули, как подкошенные. Ноги больше не держали. Я опустилась на траву, прижимая к себе ребёнка и чувствуя, как вращается подо мной земля. Лёгкие горели огнем. Дети жались к нам: грязные, исцарапанные, с глазами, полными страха. В призрачном свете луны мы выглядели как стая загнанных зверей, чудом вырвавшаяся из капкана. Майя первая нарушила молчание.

— Если мы пойдём вдоль русла высохшей реки, то выйдем к восточным воротам дворца раджи. Там старые охотничьи тропы, ими почти не пользуются. Они заросли, но я знаю этот путь. Отец часто водил меня в детстве по тем местам, когда мы собирали хворост.

— Хорошо, — кивнула Ишани — Веди. Мы не можем здесь оставаться. Скорее всего, за нами уже гонятся.

Никто не спорил. Никто не задавал вопросов. Пересиливая свинцовую тяжесть в ногах, мы поднялись и двинулись за Майей. Спуск в русло высохшей реки оказался мучительным. Земля осыпалась под ногами, камни предательски скользили. Каждый шаг отдавался тупой болью в пояснице: беременность давала о себе знать, напоминая об ответственности не только перед живыми, но и перед нерождённым. А тьма вокруг сгущалась всё сильнее. Деревья смыкали кроны над нашими головами, не пропуская лунный свет, и мы двигались почти на ощупь. Воздух в низине был влажным, пахло прелой листвой и сырой землёй.

Казалось, этому пути не будет конца. Время растянулось в одну мучительную вечность. Когда мои силы окончательно иссякли, и единственным желанием было просто закрыв глаза, упасть на эту сырую землю, тишину прорезал радостный возглас Майи:

— Я вижу стены дворца!

Я замерла, пытаясь сфокусировать взгляд. Впереди, заслоняя собой часть звёздного неба, возвышалась чёрная громада. В этот момент каменная кладка показалась мне самым прекрасным зрелищем на свете. Майя резко свернула в сторону и стала карабкаться вверх по пологому склону оврага к подножию стены. Мы поспешили за ней.

— Здесь есть вход!