Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— Мы можем отправиться к хранилищу воды прямо сейчас, отец? — я сразу перешла к делу.

Раджа покачал головой, на его лице снова промелькнуло недоумение.

— Что тебя так тянет туда? — спросил он, прищурившись. — Что ты хочешь увидеть? Твои мысли летят быстрее самого быстрого скакуна!

— Я всё объясню, отец, когда мы будем на месте, — с улыбкой ответила я. — Просто поверьте мне.

Уже через час я, раджа и десяток крепких воинов направлялись к ущелью по едва заметной тропе, петляющей среди каменистых россыпей и редких колючих кустарников. С каждым шагом подъём становился все круче. Ноги скользили по мелкой гальке, и я чувствовала каждый камешек через тонкую подошву сапожек. Вскоре тропа вывела нас на широкую каменную площадку. Передо мной предстало настоящее чудо. Глубокая, словно вырезанная в горной породе, чаша, заполненная водой удивительной чистоты. Это было огромное водохранилище, заключённое в камне. Из него с гулким рокотом вырывались несколько мощных струй, сливаясь в единый широкий поток, который и питал этот величественный резервуар.

Я сразу же начала внимательно осматривать его края. Место, откуда вода поступала в канал, несущий её в городские колодцы, оказалось искусно перекрыто. Гигантские, грубо отёсанные каменные блоки были так плотно подогнаны, что почти полностью перекрывали проход. Лишь небольшой узкий проток, едва заметный в основании этой массивной преграды, позволял части воды просачиваться, продолжая свой путь к городу. Но если эти блоки убрать... тогда сила, заключенная в водохранилище, смоет вражеские войска.

План начал вырисовываться. Чтобы обрушить тонны воды, не нужно было поднимать или двигать все блоки сразу. Достаточно было сместить один или два ключевых элемента в основании. Я заметила несколько углублений и щелей, которые могли служить точками опоры. Если правильно использовать рычаги — толстые бревна или прочные металлические ломы — можно было бы ослабить нижние блоки, позволив верхним под давлением воды сместиться и создать прорыв. Это высвободило бы всю мощь накопленной воды единым разрушительным потоком.

Только вот ремонт этого заслона, после того как мы его используем, займёт слишком много времени… И тут меня осенило. А что, если не нужно чинить этот заслон? Зачем? Пусть вода в водохранилище вообще не скапливается до такой степени, как сейчас, а сразу же поступает в городской канал? Водохранилище в этом случае стало бы скорее огромным отстойником или резервуаром для излишков, а не основным накопителем.

— Что ты увидела здесь, Налини? — прозвучал за моей спиной голос раджи.

Я повернулась к нему.

— Если враг придёт на наши земли, мы дождёмся, когда он подойдёт ближе, и сместим блоки, удерживающие воду, используя рычаги. Давление сделает остальное. Вода обрушится на врага, Войска будут смыты или увязнут. Они просто не смогут пройти.

— Откуда у тебя такие знания, Налини? — немного испуганно произнёс отец. — Как такая мысль могла родиться в твоей голове?

— Неужели вы полагаете, что острый ум — удел исключительно мужских голов? — тихо засмеялась я. — Природа не делает таких исключений. И поверьте, отец, в женских умах часто таится куда больше неожиданных решений, чем многие привыкли думать.

Глава 69

В преддверии никяха императора и персидской принцессы даже воздух во дворце был пропитан тревожным ожиданием. Но в покоях Фирузе царила иная атмосфера. Шах Шахрияр восседал на расшитых подушках, наблюдая за дочерью ласковым взглядом. А глаза принцессы горели неприкрытым торжеством.

— Всё идёт по нашему плану, отец. Арсалан видит в этом браке лишь выгодный союз, не замечая, как мы плетём паутину вокруг его трона.

— Моя драгоценная дочь, ты умна и всё понимаешь. Мечи ржавеют, кони устают, но интриги и слабости человеческого сердца — вот наше вечное оружие. Падишах думает, что получает союзницу, но получает поводыря, — на лице Шаха Шахрияра появилась хищная улыбка. — Скоро Великий Могол будет танцевать под нашу дудку.

— Я стану его единственной женой, отец. Единственной владычицей его сердца. И не позволю, чтобы наложницы и отпрыски жён Арсалана болтались под ногами. Я очищу дворец. Мои дети будут единственными наследниками.

Шах Шахрияр ясно прочитал обещание безжалостной расправы в глазах дочери и улыбнулся.

— Вот это достойно крови Сефевидов, моя львица. Никаких уступок, никаких милостей тем, кто стоит на пути. Ты должна быть единственным бриллиантом в короне императора.

Фирузе выпрямилась. Величие персидской династии огнём пылало в её груди.

— Никто и ничто не сможет оспаривать мой статус.

— Если бы ты была мужчиной, весь мир лежал бы у твоих ног.

Шахрияр поднялся и, поцеловав дочь в лоб, вышел из её покоев. У них всё получилось. Последний шаг будет сделан совсем скоро.

Поглощённый своими мыслями, он даже не обратил внимания на круглого, как мячик, евнуха, который прошёл мимо. Далат-хан же остановился и долго смотрел вслед удаляющемуся правителю Персии.

— Старый змей… — прошептал евнух, грозя ему кулаком. — Ничего… Посмотрим… посмотрим…

Он развернулся, поправил расшитый золотом тюрбан, после чего постучал в покои принцессы и с важным лицом шагнул через порог.

Первое, что бросилось в глаза Далат-хану — это Зарнигар-ханум. Распорядительница гарема стояла у ширмы, поправляя складки своего одеяния с таким видом, будто это её, а не персидскую гостью ждал никях с Повелителем.

«Старая гарпия.», — подумал евнух, склонившись перед Фирузе в придворном поклоне. — «Ты думаешь, что эта персидская кошка пустит тебя к миске со сливками? О, наивная душа! После никях ты станешь для неё не полезнее переполненного отхожего места!».

Вслух же он произнёс елейным голосом:

— Госпожа Фирузе. Час настал. Мулла ожидает.

— Наконец-то. Веди нас. Я надеюсь, музыканты уже в саду?

Далат-хан позволил себе едва заметную паузу, наслаждаясь моментом.

— О, прошу прощения, госпожа. Никях состоится не в саду. Повелитель ожидает вас в Малой молельной комнате в западном крыле.

Лицо Фирузе вытянулось. Малая молельная? Обычно это тесное полутёмное помещение без окон, с голыми каменными стенами, куда обычно ходили замаливать грехи, а не совершать свадебный обряд. Контраст с благоухающим садом, где, как она уже узнала, заключался союз с раджпуткой, был разительным и унизительным.

— В Малой молельной?! — гневно прошипела Фирузе. — Я принцесса Персии! Это оскорбление!

Далат-хан развёл руками, изображая глубочайшее сожаление, хотя в его глазах плясали черти.

— Таков приказ Повелителя, госпожа. Тревожные времена... сами понимаете. Враги у ворот. Не до пышных торжеств и музыки. Всё должно пройти быстро, тихо и скромно. Без представителя и с одним свидетелем.

В голосе евнуха прозвучало такое плохо скрываемое удовлетворение, что Фирузе метнула в него взгляд, способный испепелить камень. Но возразить приказу падишаха она не могла. Сжав губы в тонкую нить, принцесса жестом велела Зарнигар следовать за ней.

Направляясь вслед за процессией, Далат-хан задержал взгляд на свёртке, что прихватила с собой распорядительница гарема. Уголки рта евнуха поползли вверх. «Подарочек с сюрпризом для нашего дорогого падишаха.», — хихикнул он про себя, представляя момент, когда Арсалан откроет этот дар любви.

Когда тяжёлая дверь отворилась, Фирузе ощутила не аромат роз и сандала, а спёртый воздух, пропитанный запахом старых фитилей и сырой штукатурки. Комната была крошечной, словно каменный мешок. Посреди неё сидел старый мулла, перебирающий чётки. Зарнигар-ханум, протиснувшаяся следом, вынуждена была встать вплотную к стене, поджав губы. Служанки остались в коридоре. Духота стояла невыносимая из-за узких вентиляционных отверстий. Фирузе почувствовала, как под тяжелой парчой по спине стекают ручейки пота.

— Где император? — резко спросила она, повернувшись к Далат-хану, застывшему в дверях.

— Повелитель находится на мужской половине, госпожа. Как того требует обряд.