Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 (СИ) - Лакомка Ната

Если допущу просрочку, Занха точно по головке не погладит. И хорошо, если просто поставит на счётчик, насчитывая пени, а не обреет мне голову на площади и не погонит по улицам голой.

Я стояла посреди торговой улицы, кусая губы и раздумывая, что предпринять. Мне срочно нужна тара под варенье. Насколько же проще с этим было в моём мире! Хочешь – бери керамику, хочешь – стекло. А тут стекло стоит, как яхта миллиардера…

Взгляд мой упал на лавку торговца тканями. А что если упаковывать варенье не в горшки, а в льняные мешочки? Конечно, жидкое варенье в них не нальёшь, но можно сделать цукаты, которые бабушка называла «сухим вареньем». Положить сухое варенье в мешочек, перевязать верёвочкой, и получится красиво и мило, в прованском стиле. И транспортировать сухое варенье проще…

– Самый лучший некрашеный лён, – объявила я, ворвавшись в лавку.

– Сколько изволите, синьора Фиоре? – промурлыкал торговец, поглядывая на меня, как кот на сметану.

– Подождите, сейчас подсчитаю… – я быстро умножила в уме.

Если шить мешочки тридцать на тридцать сантиметров… И мне понадобится, как минимум, двести штук…

– Двести сорок локтей. Даже двести пятьдесят, будьте добры.

– Сколько?! – торговец так и подскочил.

– Двести пятьдесят локтей, – повторила я, отсчитывая задаток. – Доставьте на виллу «Мармэллата», будьте добры.

В этот же день производство варенья на моей вилле претерпело существенные изменения. Ветрувию, синьору Ческу и остальных чуть не хватил удар, когда я, слив сироп с вишни, вывалила ягоды на противень, застеленный пергаментом, и поставила его на солнце, прикрыв редкой тканью, от мух. Невозмутимой осталась лишь тётушка Эа, за что я была ей втайне благодарна.

Привезли льняную ткань, и наша команда по варке варенья переквалифицировалась в швейную команду. Мешочки были сшиты, хорошо прошпарены, высушены на солнце, и через два дня мы уже снимали пробу нового лакомства.

– Боже… это еда ангелов… – произнесла растерянная Ветрувия, первой попробовав цукаты из вишни.

В этом я была с ней полностью согласна. Таких великолепных цукатов не готовила даже моя бабушка. Готовые вишни я обсыпала сахарной пудрой, перетерев несколько кусочков сахара в каменной ступке, стряхнула излишки, потом взвесила порции, расфасовала по мешочкам и перевязала ленточкой.

Получилось очень красиво. А уж какой аромат исходил от этих мешочков – и не передать!..

Первую пробную партию выставили на продажу в остерии «Чучолино», и к вечеру не осталось ни одного мешочка, а на виллу хлынула волна заказов на новое лакомство, потеснив по популярности даже знаменитое варенье из моркови.

Времени оставалось мало, и несколько дней я работала, как одержимая, и в назначенное время нужное количество варенья отправилось с караваном Занхи в Милан. Поверенный синьора Занхи, правда, сперва опешил от вороха льняных мешочков, которые загрузили вместо привычных горшков. Но, попробовав новую продукцию, и выслушав мои объяснения, что так мы сэкономим, потому что не будет разбитой тары и разлитого варенья, согласился на замену, пусть от хозяина и не было таких распоряжений.

Ветрувия лишь моргала, когда в нашем сундучке прибавлялись расписки об очередном вложении в банк.

– Если так пойдёт, – заверила я её, – мы рассчитаемся с долгом раньше, чем планировали. А Барбьерри помрут от огорчения!

– Ты ничего не боишься! – Ветрувия смотрела на меня во все глаза. – У нас сейчас достаточно денег. Может, прикупим себе что-нибудь из нарядов? Я хочу кружевную шаль и новые башмаки.

– На этой неделе я выпишу тебе премию, вот и купишь всё, что хочешь, – пообещала я. – И, пожалуй, надо премировать Жутти. Она сделала двойную норму. Это заслуживает прибавки к жалованию.

Да, зарплату моё семейство получало исправно и чётко. Я составила график выплат и заставляла каждого прикладывать в графе о получении денег большой палец, вымазанный в чернила. А то потом с синьоры Чески станется объявить, что они ни сольдо не получали, и что жадная невестка их обманула.

Наконец, я могла задуматься о покупке лошади и повозки, чтобы не арендовать их у синьора Луиджи каждую поездку. Маэстро Зино любезно подсказал, к кому я могу обратиться, и уже на следующий день на вилле «Мармэллата» появился новый обитатель – смирная лошадка Фатина, которая так же смирно и послушно возила нас с Ветрувией в Сан-Годенцо, когда надо было отвезти очередную партию варенья в остерию или сделать покупки.

Потихоньку и я училась управлять повозкой, но всё равно чаще всего вожжи держала Ветрувия. В новой кружевной шали и туфлях из красной кожи она была просто неотразима, и когда мы появлялись в Сан-Годенцо, на нас глазели все, кому не лень.

В очередную нашу поездку, когда я вместе с маэстро Зино должна была подсчитать доходы от продаж за неделю, Ветрувия отправилась на рынок, прикупить чего-нибудь вкусного, а я расположилась за столом в углу остерии, обложившись бумагами и зажав в зубах перо, которым делала записи. Возле меня стояла чашечка цикория, услужливо предложенная хозяином заведения, и я была так увлечена работой, что не обращала внимания на игривые взгляды посетителей и не менее игривые новые куплетцы из песенки про великолепную морковку. Постепенно остерия опустела – но это только до вечера. После работы тут снова будет столпотворение… Рядом остался лишь Фалько, которому я хотела поручить отнести пару горшков с вареньем синьоре Ортензии, которая была слишком стара, чтобы кататься на виллу за готовым товаром, и я решила побаловать милую старушку доставкой на дом.

Пока я заканчивала записи, Фалько уплетал сухое варенье из яблочных долек, которыми я его угостила. Перебирая бумаги, я в порыве делового рвения сунула писчее гусиное перо в зубы. Так было проще и быстрее, чем ставить перо в чашечку, потом затачивать, да ещё вытирать чернильные кляксы со стола.

– Смотрю, вы времени даром не теряли, – раздался совсем рядом голос, от которого моё сердце ёкнуло так сладко, словно его полили самым отборным вареньем.

Оглянувшись, я увидела Марино Марини. Медленно поднялась и только тут вспомнила, что по-прежнему держу перо в зубах.

Ну чудесная встреча! Лучше не придумаешь!

Быстренько спрятав перо за спину, я успела пожалеть, что не купила кружевную шаль, как Ветрувия. Стою в поношенной юбке, в застиранной кофте, в кроссовках, и с небрежно повязанным на голове тюрбаном.

А Марино Марини – красавчик и щёголь, как всегда.

Он был в дорожной куртке, в запылённых сапогах, и в коричневых кожаных штанах в обтяжку. Штаны сидели на нём, как влитые, куртка была до талии, чтобы удобнее держаться в седле, и от этого объёмный гульфик, в который пряталось мужское достоинство, был открыт для обозрения.

Я ничего не смогла с собой поделать – стрельнула на гульфик глазами, пытаясь понять, прилично ли разгуливать в таком виде средь бела дня. А то бедных женщин заставляют носить длинные юбки в такую жару, а сами…

Стало и жарко, и холодно, и страшновато, и весело одновременно. А всего-то – мужика увидала… Ну ты, Поля, совсем уже до ручки дошла…

– С возвращением, синьор Марини, – сказала я, стараясь отвести взгляд от гульфика, но как-то плохо получалось. – Покупки удались? Мне сказали, что вы отправились в Милан, покупать подарки для невесты.

– А мне сказали, что вы тут начали войну с семейством Барбьерри. – ответил адвокат, уперев кулак в бок. – И что это за песенку я слышу на каждом перекрёстке? Что это за великолепная морковка, позвольте спросить? Пока ехал по городу, надо мной не смеялись только собаки!

– Хотите спою, синьор? – сунулся ему под руку Фалько, поспешно дожёвывая очередной засахаренный ломтик. – Милая песенка! Это синьора Фиоре сочинила!

– Даже не сомневался, – заметил Марино ледяным тоном

– Нет, совсем не так, я всего лишь придумала припев… – попробовала я оправдаться.

– Морковка в деревне лучше растёт! Тогда она слаще, чем сахар и мёд! Марино кариссимо, морковка – белиссима!.. – как нарочно донеслось с улицы через открытое окно.