Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 (СИ) - Лакомка Ната

– Это уже переходит все границы, – процедил адвокат сквозь зубы.

– Клянусь… – начала я, но тут он шагнул ко мне, и я получила крепкий шлепок пониже спины.

Признаться, это потрясло меня ещё больше, чем внезапное пришествие адвоката в Сан-Годенцо. На несколько секунд я окаменела и онемела от такой наглости со стороны «доброго христианина». То есть вот так и полагается приветствовать честную вдову? Женщину, между прочим. Которая старше, между прочим…

А может, я просто безумно обрадовалась, и от этого у меня что-то в голове разладилось, и я задохнулась, чуть не лопнув от переизбытка чувств.

Но прежде, чем успела всё это осмыслить, я в ответ тоже шлёпнула Марино Марини по обтянутой кожаными штанами попке. Шлёпнула так, что отбила себе ладонь. Да, собственно, там попка была, как каменная. И круглая. Ну вот не грешно ли христианину иметь такую круглую…

Тут мне удалось сфокусировать зрение, и я обнаружила, что адвокат смотрит на меня потрясенно, словно я пролетела по городу голой и на метле. А ещё за нами с любопытством наблюдал Фалько, который как раз сунул в рот ещё однин сладкий яблочный ломтик.

– Что смотришь?! – выпалила я, обращаясь к мальчишке.

Он даже не подумал смутиться, а лишь хохотнул:

– А я ничего не видел, синьора! – и убежал, заливаясь смехом.

Мы с адвокатом остались наедине. Посетителей в остерии не было, маэстро Зино и его помощник стучали кастрюлями в кухне, и лишь с улицы доносились плеск воды и городской шум, который нет-нет да прорывался песенкой про великолепную морковку.

– Мне показалось, или вы меня ударили? – поинтересовался Марино, грозно сверкая глазами.

– Вы первый начали, – не пожелала я пугаться этого грозного сверканья. – Вы что себе позволяете?! Шлёпайте свою невесту! Без пяти минут жених!

– А вы – без пяти минут висельница, – заявил он с холодным бешенством. – Но для вас это, конечно, мелочи жизни.

– В каком это смысле? Висельница? Вы о чём? – ответила я, но сердце снова ёкнуло, и на этот раз вовсе не от сладости неожиданной встречи.

– В самом прямом, – Марино схватил меня за руку и притянул к себе, понизив голос. – Я только что с вашей виллы, хотел вас предупредить, но вы уехали в Сан-Годенцо, как оказалось. Прямо сейчас всё ваше семейство везут в Локарно, где они будут допрошены аудитором герцога Миланского. Искали вас, но не нашли!

– З-зачем допрашивать? – от этой новости я начала слегка заикаться.

– Знаете, синьор делла Банья-Ковалло мне не доложил, – съязвил Марино, но вид у него был вовсе не шуточный. – Если взяли всё семейство, то дело серьёзное. И я бы советовал вам сейчас же удрать куда-нибудь подальше. Во Францию, например.

Я разжала его пальцы, освободив руку, и некоторое время стояла, обдумывая эти ещё более неожиданные новости. Хотя, такие ли неожиданные? Кое-кому не терпится убрать меня из этого города… Неужели, тут поработала семейка чудной Козимы? И что они могли наплести? Обвинить меня в ведьмачестве? Но даже Занха отказался от обвинений… Скажут, что я соблазняю адвоката? Да бросьте. Я – вдова. Мою невинность или отсутствие её сейчас уже никто не докажет, а Марино подтвердит, что никакого соблазнения не было.

– С чего бы мне убегать? – сказала я, наконец. – Я не сделала ничего плохого.

– Вы уверены? – уточнил адвокат и очень пристально посмотрел на меня.

– Абсолютно, – я ответила ему таким же пристальным взглядом. – Сдаётся мне, что за всем этим стоят ваши будущие родственники. Мне предлагали кучу флоринов, чтобы я перестала соблазнять вас и поскорее уехала из Сан-Годенцо. Вы теперь предлагаете мне то же самое. Вы не в сговоре со своим тестем? Милейшим синьором Агапито?

– Впервые об этом слышу! – сердито воскликнул Марино. – И вы…

– И я отказалась, – сказала я тоже сердито. – Но не из-за ваших прекрасных глаз. У меня только-только начались поставки в Милан и Рим, я должна Занхе деньги, кормлю семью. Не хочу ломать то, что с таким трудом построила. Женитесь поскорее на своей Козиме, чтобы она угомонилась! Подарки ей отдайте, что ли…

– Какие подарки?! Вы бредите?

– Те подарки, за которыми ездили в Милан, – сказала я со значением.

На щёчках у него проступил румянец. Значит, не так уж я была неправа. Подарки в Милане покупались. И почему-то это волновало меня сейчас гораздо больше, чем какой-то там аудитор с труднопроизносимым именем.

– И я сейчас же еду в Локарно, – продолжала я твёрдо, – чтобы разобраться с обвинениями против меня.

– Неразумно, – только и сказал он.

– Да плевать, что вы думаете, – сказала я. – Надеюсь, аудитор – не круглый идиот, и он разрешит дело справедливо. Он не идиот?

– Далеко нет, – ответил Марино и недовольно поджал губы.

– Вот и замечательно, – подытожила я и позвала: – Маэстро Зино!

Хозяин остерии тут же выглянул и кухни, увидел адвоката и просиял.

– О! С возвращением, синьор Марини! – завопил маэстро. – Что вам подать? У нас сегодня отменная свинина!

– Благодарю, я не голоден, – сухо ответил тот. – И уже уезжаю.

– Куда? – хором спросили мы с маэстро.

Я, правда, тут же отвернулась, собирая бумаги, потому что это было не моё дело – куда он там собирается ехать.

– Еду в Локарно, – ответил Марино. – Нас с синьорой Фиоре там ждут. По делам.

– Вы… – я снова посмотрела на него.

– Поеду с вами, – отрезал он. – Я ведь ваш адвокат. Пока.

– Ну, пока – да, – признала я. – От ваших услуг я не отказываюсь.

– Буду ждать снаружи, – он кивнул маэстро Зино и вышел из остерии.

– Что-то случилось? – подбежал ко мне повар.

– Обычные дела, – сказала я небрежно. – Большой заказ ожидается. Просят приехать в Локарно. Бумаги со стола уберите, будьте добры. Я почти всё подсчитала, потом доделаю. И дайте мне какую-нибудь корзину, покрасивее.

Корзину мне хозяин принёс, я сложила в него несколько мешочков с сухим вареньем, и как раз вернулась Ветрувия с полным мешком покупок.

– Адвокатик приехал? – спросила она. – А почему он топчется снаружи?

– Слушай, Труви, – сказала я, аккуратно подбирая слова и отводя её в сторонку, чтобы хозяин не услышал, – только что всех наших повезли в Локарно, что-то выясняют. Искали меня, но пока не нашли.

– В Локарно? – насторожилась она. – Туда-то зачем?

– Какой-то миланский аудитор приехал, какой-то… Баня-Ковала…

– Тиберто делла Банья-Ковалло? – живо переспросила Ветрувия и перекрестилась: – Святые угодники!

– Ты его знаешь?

– Его все знают, – она с беспокойством посмотрела на меня. – А мы-то ему зачем?

– Не доложил, – ответила я совсем как Марино. – Но я собираюсь с ним встретиться. Наверное, это из-за Барбьерри. Хотят выжить меня из Сан-Годенцо всеми способами. Ты можешь не ездить…

– Конечно, я поеду! – возмутилась она. – Представляю, что там Ческа со своими толстухами сейчас наплетёт!

– Спасибо, – я с признательностью пожала ей руку.

– Поехали, тайный совет ждать не любит, – Ветрувия закинула мешок с покупками за прилавок, одёрнула фартук и поправила кружевную шаль.

Мы запрягли Фатину, Ветрвия села на облучок, взяв вожжи, я устроилась в повозке, а Марино Марини на своей вороной лошади мургезскойпороды ехал впереди.

Пока добирались до Локарно, Ветрувия шёпотом рассказала мне, кто такой Тиберто делла Банья-Ковалло из Милана.

Происходил он из не слишком древнего, но достаточно известного рода кондотьеров – предводителей небольших армий, которых часто нанимали на службу вельможи или даже целые города. Синьор Тиберто прославился тем, что создал совсем другую армию – которая воевала не при помощи пик и арбалетов, а при помощи перьев и бумаги. Он входил в тайный совет Милана, был доверенным лицом герцога Миланского, и в его ведении находилось разрешение всех судебных дел страны. Эдакая высшая судебная инстанция. Выше него только герцог и Господь Бог.

Синьор Тиберто создал целую сеть шпионов, и даже – по слухам – использовал какие-то тайные письмена, передавая важные послания, чтобы никто кроме уполномоченных лиц не смог бы прочитать.