Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

Потом пришла очередь спортивного оборудования – сибирская зима не располагает к занятиям на уличной площадке. Для парней я сам выбрал блочную раму, гребной тренажер и парк гантелей, а про снаряжение для девушек посоветовался с симпатичной консультанткой.

И наконец мы с Ульяной отправились в самый интересный магазин – в книжный. Как же я успел соскучиться по хорошему чтению!

Для начала я скупил весь имеющийся ассортимент школьных учебников, начиная класса так с шестого – у многих были пробелы в знаниях еще из того времени. В магазине нашлись пособия по всем предметам, кроме магических, так что просьбу Немцова поискать учебник Пепеляевых‑Гориновичей пришлось отложить до лучших времен. Учебники для взрослых я тоже смел с полок не глядя – по основам цифровой грамотности и программирования, экономики, бухгалтерского учета, юриспруденции. Даже пару книг по садоводству прихватил – в колонии есть пространство, где кто‑нибудь при желании сможет весной разбить небольшой огород или цветник. Только психологию решил проигнорировать – в моем мире хватало разного рода инфоцыган, рвущихся переформатировать чужие мозги, и я подозреваю, что такого добра и здесь навалом.

Определиться с художественной литературой оказалось сложнее. Полные собрания сочинений классиков я взял без колебаний – тут большинство фамилий были мне вполне знакомы. А вот современные книги… Я решительно отверг те, где на обложках томные дамочки всех рас и расцветок млели в объятиях могучих самцов. А вот среди тех, где красовались герои меча и магии, отобрал наугад пару десятков – это же приключения, нормальная тема. Научной и особенно космической фантастики обнаружилось прискорбно мало, небольшая полка в темном углу – это я заказал все, не глядя. А вот так называемая серьезная современная литература… И в моем‑то мире редко среди нее редко находилось что‑то интересное для такого простого парня, как я, а тут я и вовсе потерялся в претенциозных названиях и обложках. «Сингулярность Бездны: хроники невыносимой разумности бытия», «Криптоалхимия, или Как сделать состояние на философском камне», «Дети шрамов: киборги Старых Черемушек»… Бросив попытки отделить зерна от плевел, я просто заказал весь ассортимент. В колонии много того, что подвергает опасности неокрепшую психику воспитанников; вряд ли излишне дерзкая литература станет лидировать в этом списке. Пережили сеансы морализаторства от Карася – и «Сингулярность Бездны» переживут.

Напоследок добавляю к заказу школьный ассортимент канцелярки – в колонии шариковые ручки подтекают, а среди линеек трудно найти не щербатую.

Все покупки Ульяна оплачивает с моего счета, и мы оформляем доставку в Тарскую колонию. Там, конечно, эти вещи формально будут числиться не моей собственностью, а спонсорской поддержкой от семейства Строгановых. Но я проконтролирую, чтобы мое добро не осело совершенно случайно в начальственных кабинетах, а использовалось по назначению.

Теперь настала очередь личных подарков. Тут особо не разбежишься: можно выбирать только что‑то недорогое, компактное, без электронных или магических компонентов. Немцову я купил набор разводных, трубных и сантехнических ключей – почему‑то помимо преподавательских обязанностей он занимался еще и мелким ремонтом, причем, кажется, по собственной инициативе, и вечно жаловался на нехватку инструментов. Воспитанникам следовало выбирать что‑то еще более мелкое. Степке я купил карманный мультиметр – авось не сочтут за запрещенный гаджет. Гундруку – специальный набор эспандеров для уруков, а то стандартные он от избытка молодецкой силушки постоянно рвет, не напасешься на него. Фредерике – основательный органайзер для канцелярки. Карлосу – доску‑планшет с отделениями для документов, а то надоело смотреть, как он ведет записи, держа бумагу на весу. Остальным – всякие прикольные мелочи вроде ручек с плавающими фигурками.

Сложнее всего оказалось выбрать подарок для Вектры. Ей я хотел привезти что‑то особенное, чего не будет больше ни у кого. Вот только что это должно быть? Косметика или всякие женские мелочи – вроде как слишком личное, мы пока не настолько близки. Духи считаются приличным подарком для женщины, но я уже понял, что у снага сложные отношения с телесными запахами. А отделываться стандартной ерундой вроде шоколадки или печатного пряника не хочется.

А что я туплю? Я же здесь в обществе женщины! Нахожу Ульяну, увлеченно листающую отвергнутые мною любовные романы:

– Посоветуй, что подарить на Рождество девушке?

– Ты думаешь о девушке! – радуется тетка. – А кто она, из какой семьи?

Мда, вряд ли Ульяна обрадуется, если я признаюсь, что речь об орчанке… Отвечаю уклончиво:

– Пока рано говорить. Мы… душевно дружим. Нужно что‑то простое, но запоминающееся.

– Идем!

Ульяна тащит меня в ранее проигнорированный сувенирный отдел и решительно выбирает среди снежных шаров один:

– Вот это.

Внутри шара – миниатюрная фигурка терема с башенками, странно знакомого… Конечно, это же моя родовая усадьба!

– Наш дом настолько знаменит?

– Еще бы! Уникальный памятник сибирского деревянного зодчества. По одним только нашим наличникам уже несколько диссертаций написано – и искусствоведами, и академическими магами. Раньше мы даже туристов пускали по вторникам – так запись вечно на полгода вперед забита была. Теперь, конечно, никаких посторонних…

Встряхиваю игрушку в руках – вихрь белых хлопьев плавно окутывает изящный терем. Надеюсь, Вектре эта безделушка понравится… как знак того, что я часто о ней вспоминаю.

И тут холл торгового центра прорезает девичий возглас:

– Улька! Да постой ты! Посмотри на меня! Не делай вид, будто меня тут нету и вообще нигде нету!

К нам энергично шагает девушка в элегантном пальто – полы развеваются на ходу. Волосы рассыпаны по плечам, на симпатичном веснушчатом лице – волнение пополам с негодованием.

– Ульяна! Ты что творишь⁈ Мы с тобой пять лет за одной партой просидели, а теперь мой номер у тебя в игноре⁈ Я к тебе три раза приезжала – твоя тупая ИИшница меня за ворота не пустила! Чем я тебя обидела?

По мне разгневанная девушка едва скользит взглядом – ее ярость устремлена на Ульяну. Та, однако не теряется:

– Арина, лично ты меня ничем не обидела. Но у моей семьи сейчас сложные времена, мы должны быть осторожны. Моя семья не может рисковать, принимая у себя тех, кто работал на Бельских!

– Твоя семья! – Арина почти переходит на крик. – Эти гады Гнедичи теперь что ли твоя семья?

Вот обе же явно приличные барышни, а скандалят, как базарные бабы… Пора это решительно пресечь:

– Брейк, девушки! Семья Ульяны – я. Мы сейчас спокойно сядем вон в том кафе и все обсудим.

– Егор? Ты теперь разговариваешь? – удивляется Арина.

– Я и раньше разговаривал. Но с теми, кто способен сказать что‑то осмысленное. Надеюсь, это твой случай. Вот, давайте за этот столик сядем.

Галантно отодвигаю девушкам кресла. Тут же подскакивает официант – человек. Заведение явно шикарное, рядом тут бюджетный фуд‑корт, так он полностью автоматизирован. Ульяна заказывает молочный коктейль с ягодами, Арина – черный кофе без сахара. Я беру чай и сразу два медовых пирожных – у заключения в колонии много минусов, но по крайней мере избыток калорий в рационе тебе не грозит.

– Ты меня сильно обижаешь, Улька. Мы, Колмаковы, не на Бельских работали, а на Строгановых, – агрессивно оправдывается Арина. – Ты же сама Бельским управление всем хозяйством доверила. А теперь мы виноваты в том, что действовали, как ты распорядилась? Слушались тех, кого ты над нами поставила? Или лучше бы мы свои переправы прикрыли? Чтобы транспорт во всей губернии встал?

Ульяна болтает в коктейле соломинкой:

– Фаддей Михайлович мне сообщил, что вы его распоряжения не выполняете. Он вам велел не обслуживать компанию «Зеро», а вы все равно их грузовики на паромы допускаете.

– А ничего, что у нас с «Зеро» трехлетний договор?

– Договор можно расторгнуть…

– Не всякий договор можно расторгнуть, Улька. И не в одной неустойке тут дело. Слово Колмаковых кое‑что значит, хотя твоим ненаглядным Гнедичам на это и наплевать с высокой колокольни.